Увольнение
Алла шагала быстро, почти бежала. Июньское солнце светило ярко, но на душе у неё было пасмурно. Ещё бы: она лишилась работы, где честно трудилась почти восемь лет.
Причина увольнения казалась абсурдной: компот из сухофруктов, каша и постные щи. В тот день в больнице стояла духота, несмотря на кондиционеры, установленные по приказу новой главврача — Варвары Николаевны.
Эту женщину персонал прозвал «жабой» — за жёсткость и придирчивость. Варвара Николаевна начала свою работу с тотальных проверок: вызывала на ковёр всех подряд, отчитывала за малейшие нарушения — от опозданий до мятых халатов. Даже рецептурные бланки «не того» образца вызывали её гнев.
Алла торопилась по коридору с папкой в руках. Понедельник выдался насыщенным: документы, лекарства, склад, уколы, раздача питания лежачим пациентам. Работа шла в бешеном темпе — треть персонала уже сбежала от тирании Варвары, а на оставшихся легла двойная нагрузка.
Она могла бы уйти, но не решалась. Хотелось в отпуск — не на дачу, а к морю с подругой. А ещё сын Паша, 17‑летний мечтатель, собирался на фестиваль в Севастополь, чтобы показать свои модели радиоуправляемых кораблей. Алла не могла лишить его этой возможности.
В 37 лет рассчитывать было не на кого: бывший муж ушёл 10 лет назад, мать переехала в другой город, оставив дочери квартиру и дачу. Алла и Паша жили скромно, но старались не унывать.
Последний день в больнице
— Сорокина, ты забрала зелёную папку из кабинета гастроэнтеролога? — окликнула коллегу Света.
— Да, верну через час. Мне пациентов кормить надо, — ответила Алла.
— Федорович требует её немедленно. И ещё он велел тебе навести порядок на его стеллаже. Сейчас.
— Сейчас?! А пациенты голодные останутся? — вспыхнула Алла.
— Он сказал — через полчаса, — невозмутимо повторила Света.
Алла чертыхнулась про себя и поспешила в столовую. Тележки опять не было на месте — как всегда. Лифт не спускался, пришлось бежать по лестнице. На третьем этаже она едва не столкнулась с какой‑то женщиной — поднос опрокинулся, обливая незнакомку щами и компотом.
— Ах ты, корова неуклюжая! — закричала та. — Посмотри, что ты натворила!
— Простите, я дам вам халат… — начала Алла.
— На кой мне твой халат?! У меня самолёт через три часа!
И тут появилась Варвара Николаевна. Женщина бросилась к ней с жалобами. Главврач холодно приказала Алле навести порядок и зайти к ней в кабинет.
Через два часа Алла стояла перед ней, выслушивая разнос — не только за инцидент, но и за «преступления» вроде мятой формы и неподобающего маникюра. Когда Алла попыталась возразить, Варвара швырнула на стол заранее подписанный бланк об увольнении.
Алла вышла из кабинета, сдерживая слёзы. Но гордость взяла верх: она написала заявление задним числом, отнесла его в бухгалтерию и отправилась домой.
Новые начинания
Квартира встретила её знакомым запахом деревянной обивки — папиной работы. Алла села на старый стул, чувствуя одновременно опустошение и облегчение.
— Так, нечего рассиживаться, — сказала она себе. — Надо хоть обед для Пашки сварить.
Щи сразу выпали из меню. Женщина решила приготовить тушёную капусту с отбивными. В этот момент телефон оповестил о сообщениях:
- Паша просил оплатить его участие в фестивале.
- Подруга Тая прислала ссылку на тур со скидкой 70 %.
Алла задумалась. Увольнение усложняло планы, но отпуск и мечты сына оставались в приоритете. Она проверила вакансии и наткнулась на предложение для сиделки с медицинским образованием. Зарплата впечатляла. Алла откликнулась.
На следующий день раздался звонок:
— Алла Георгиевна, вы подходите нам. Приходите завтра на собеседование в 10:00.
Особняк и новые обязанности
Алла стояла у ворот роскошного особняка, не веря, что это её новое место работы. Управляющая Зоя встретила её и объяснила: Тихон Андреевич Скобицкий, 70‑летний владелец гостиничного бизнеса, нуждался в сиделке.
Обязанности включали:
- контроль приёма лекарств;
- измерение давления;
- простые медицинские процедуры;
- помощь в быту.
Алла подписала договор, оговорив недельный отпуск в конце лета.
Тихон Андреевич оказался суровым, но терпеливым. Он много работал, несмотря на слабое здоровье. Алла постепенно привыкала к роскоши особняка: картинам, канделябрам, музыкальным инструментам.
Однажды она спросила Зою о рояле в гостиной.
— Это инструменты Валентины Антоновны, его матери, — пояснила та. — Она была талантливой музыкантшей.
Но ни одной её фотографии в доме не было.
Скрипка и воспоминания
Дома Алла решила найти свою старую скрипку на антресолях. После долгих поисков она обнаружила инструмент — с трещиной на грифе и сломанным смычком.
— Видимо, не судьба, — вздохнула женщина.
Тем временем Паша шутил:
— Мам, ты теперь во дворце работаешь! Стащи рыцарские доспехи для моих моделей!
— Могу предложить только мраморную крошку, — смеялась Алла.
Вскоре в доме появилась Эрика Марковна — претендентка на роль жены Тихона Андреевича. Она сразу невзлюбила Аллу, но Зоя твёрдо встала на защиту сиделки:
— Решение о найме принимаю я и владелец дома.
Находка на чердаке
Во время уборки на чердаке Алла обнаружила старинный сундук. Внутри лежал футляр с белой скрипкой — безупречной, но с порванными струнами.
— Возможно, это скрипка Валентины Антоновны, — предположила Зоя.
Алла попросила разрешения восстановить инструмент. В выходной на даче она заменила струны, настроила скрипку и впервые за много лет заиграла. Мелодия, запомнившаяся с детства, лилась плавно, завораживая даже Пашу и его друга Митьку.
— Мама, ты должна играть в Большом театре! — восхищался сын.
Прощание и наследство
Перед отпуском Алла должна была вернуть скрипку Тихону Андреевичу. Но в день возвращения она узнала: он скончался ночью.
На похоронах Эрика демонстративно рыдала, а Святослав, сын Тихона, поблагодарил Аллу:
— Отец хорошо о вас отзывался. Я помогу вам с трудоустройством. Доктор Озерцов ждёт вашего звонка.
Месяц спустя Алла уже работала медсестрой в частной клинике. Условия были лучше, коллектив — дружелюбнее.
Вдруг звонок от Зои:
— Приезжайте с паспортом. Дело срочное.
У нотариуса Алла узнала: Тихон Андреевич оставил ей:
- 25 % акций своего бизнеса;
- все музыкальные инструменты;
- скрипку Валентины Антоновны;
- 25 % квартальной прибыли.
В письме покойный объяснял:
«Вы заиграли ту самую мелодию, которую я прервал много лет назад, когда разрушил мамину скрипку. Вы подарили моей душе покой. Невозможно оценить это в деньгах, но я постарался вознаградить вас».
Эрика, не получившая желаемого, устроила скандал, но Святослав выставил её:
— Вы свободны. Больше не беспокойте нашу семью.
Выбор Аллы
Алла отказалась от большей части наследства:
— Возьму только скрипку и деньги на образование Паши. Остальное — слишком много.
Святослав и Зоя поняли её. Скрипку обещали доставить курьером.
Выходя из нотариальной конторы, Алла улыбнулась. Ей было нужно совсем немного: радость сына и музыка, которая теперь снова звучала в её жизни.
— Ох, мне же на работу пора! — спохватилась она и поспешила к автобусной остановке.
Новая жизнь
Алла вернулась в клинику доктора Озерцова. Работа здесь разительно отличалась от прежней: меньше суеты, больше смысла, коллеги относились друг к другу с уважением.
Она по‑прежнему жила в той же квартире, с теми же обоями и скрипучим стулом у зеркала. Но теперь в комнате стоял футляр со скрипкой — не просто инструмент, а символ чего‑то важного, что она почти потеряла, но сумела вернуть.
Каждый вечер после смены Алла доставала её, настраивала и играла. Сначала — ту самую мелодию, которую услышала в детстве от скрипачки в музыкальной школе. Потом — другие, выученные по нотам или на слух. Пальцы помнили движения, а душа — радость от звука, который рождался под смычком.
Паша, наблюдая за ней, однажды сказал:
— Знаешь, мам, я думал, что только модели кораблей могут летать. А твоя скрипка — она тоже как будто взлетает.
Алла улыбнулась. Сын взрослел, и в его словах всё чаще звучала не детская наивность, а настоящая чуткость.
Фестиваль и мечты
Настал день отъезда Паши на фестиваль в Севастополь. Алла собрала ему сумку, проверила документы, положила в карман несколько купюр и крепко обняла на вокзале.
— Не волнуйся, мам. Я же не один — с Митькой и его родителями.
— И всё равно будь осторожен, — повторила она в сотый раз.
— Да‑да, — он закатил глаза, но в глазах была благодарность.
Через неделю Алла получила от него видео: сцена, свет софитов, его модель корабля рассекает воду бассейна, жюри аплодирует. В конце Паша поднял грамоту и крикнул в камеру:
— Мам, это и твоя победа тоже!
Алла смотрела запись и плакала. Не от жалости или усталости — от гордости. Она сделала всё, чтобы его мечта сбылась.
Встреча с прошлым
Однажды вечером, разбирая почту, Алла наткнулась на конверт с печатью нотариальной конторы. Внутри — чек на сумму, соответствующую её доле за квартал, и записка от Святослава:
«Алла Георгиевна, отец не ошибся в вас. Эти деньги — не милостыня, а плата за труд души. Используйте их так, как считаете нужным. С уважением, С. Скобицкий».
Она долго смотрела на бумагу. Можно было купить новую мебель, сделать ремонт, отложить на старость. Но решение пришло само собой.
На следующий день Алла зашла в музыкальный магазин.
— Мне нужен хороший смычок для скрипки, — сказала она продавцу. — И, если можно, посоветуйте репетитора. Хочу серьёзно заняться музыкой.
Продавец улыбнулся:
— Вижу, вы не новичок. У нас есть преподаватель, который работает с взрослыми учениками. Хотите, свяжу вас?
— Да, пожалуйста, — кивнула Алла.
Концерт
Прошло полгода. Алла совмещала работу в клинике с уроками скрипки. Поначалу было трудно: пальцы не слушались, слух подводил, а ноты казались лабиринтом. Но с каждым занятием она чувствовала, как возвращается уверенность.
В клинике узнали о её увлечении. Однажды заведующая отделением предложила:
— У нас в холле есть рояль. Не хотите сыграть на Дне медицинского работника? Для коллег, ничего официального.
Алла замялась:
— Я пока не так хороша…
— Зато играете с душой. Этого достаточно.
День концерта настал. В холле собрались врачи, медсестры, санитарки. Алла вышла к инструменту, открыла футляр, положила скрипку на плечо. В первом ряду сидел Паша, сжимавший в руках телефон для записи.
Она начала. Мелодия лилась неидеально, но искренне — как и вся её жизнь в последнее время. Когда последняя нота затихла, зал взорвался аплодисментами.
После концерта к ней подошла Зоя:
— Тихон Андреевич был бы доволен. Он ценил тех, кто не боится начать сначала.
— Спасибо, — Алла почувствовала, как к горлу подступает комок. — Я и сама не ожидала, что это станет так важно.
Дом и семья
Осенью Алла с Пашей поехали на дачу. Листья уже опадали, но воздух был прозрачным и лёгким. Они собрали последние яблоки, почистили крыжовник, а вечером сидели у печки с чаем.
— Мам, — Паша помешал ложкой в кружке. — А ты когда‑нибудь жалела, что не стала музыкантом?
— Раньше — да, — призналась она. — Думала, что упустила шанс. Но теперь понимаю: шанс — это не что‑то, что дают раз и навсегда. Его можно найти в любой момент. Как ту скрипку на чердаке.
— Значит, и я могу поменять планы? Вдруг решу, что хочу не корабли строить, а… ну, не знаю, физику изучать?
— Конечно, — Алла потрепала его по волосам. — Главное — пробовать. И не бояться ошибок.
Они помолчали, слушая, как трещит огонь в печи.
— Кстати, — Паша достал из кармана конверт. — Мне пришло приглашение на международную выставку моделей. Если поеду, смогу представить там новый проект. Но это дорого…
— Мы справимся, — перебила она. — У меня теперь стабильная работа, да и от акций Тихона Андреевича я не отказываюсь полностью. Ты заслужил эту возможность.
Сын обнял её так крепко, как не обнимал с детства.
Эпилог. Год спустя
Лето снова принесло тепло. Алла стояла на набережной у моря, вдыхая запах соли и водорослей. Рядом с ней — Тая, смеющаяся и загорелая.
— Ну что, — подруга ткнула её локтем. — Говорила же, что отпуск нам необходим!
— Говорила, — улыбнулась Алла. — Но тогда я не знала, что он станет началом чего‑то большего.
Телефон завибрировал: пришло сообщение от Паши. Фото: он стоит на сцене с дипломом, рядом — его корабль‑победитель. Подпись: «Спасибо, мам. Это всё благодаря тебе».
Алла закрыла глаза, подставив лицо солнцу. Где‑то вдалеке звучала музыка — уличный скрипач играл ту самую мелодию, что когда‑то запомнилась ей навсегда.
И она знала: теперь её очередь играть свою.