Представьте: вечер, закат, река. Два тела, бездыханные от алкоголя и пустые во всем остальном, рухнули на песок.
Как утверждает народная мудрость, думать можно любым местом — главное, где на самом деле сосредоточена мысль. Последние участки тела, которые не тронул хмель, потому что были заняты другим делом, — это брызгающее влагалище и пенис. И вот они, он и она.
— Ну, почему я, уникальное брызгающее влагалище, должна лежать здесь, у вонючей речки… Хотя закат красивый. Ты как, кучерявенький? — обратилась она к пенису.
— Я никакой! Все пацаны вышли… Я просто устал.
— Ты о чём?
— Сперматозоиды. Знаешь, мой ведь не только для… ну, для секса. Вот когда заснуть хочет, я-то напрягусь, чтобы ребята вышли. А те — недовольные. Вечно орут: «Как он задолбал! Объясни ему — есть и другие способы заснуть, а не только мастурбация! Мы же нужны, как запасы витаминов для тела!» Так и орут. А я что? «Ребята, ну что я могу сделать? Так вышло. Выйдите, а? А то меня сейчас затрясёт».
— Да… — вздохнуло влагалище. — Дела… Зачем мы им вообще? Я утром проснусь — трусики на мне чистенькие. Ой, ты знаешь запах свежего белья? Только выходим гулять — бах, мужские руки. Бах — вторые. И все грязные. Я уже… Ладно. Давай о чём-нибудь хорошем.
— Если получится… — грустно ответил пенис. — Глянь, как они нахерачились. В отрубе полном. А главное — после водки им ещё что-то надо…
— Ой, не говори! — поддержало влагалище. — Это ж на всю ночь!
— А ты знаешь, я утром спокойно проснуться не могу. Он как откроет глаза — сразу руку в трусы. И давай меня теребонькать.
— Это он центровку выставляет, — утешило влагалище.
— Думаешь?
— Я тебе точно говорю!
— А я просто хочу проснуться, головку высунуть, подышать… Нет! Он её назад, я высовываюсь, он опять… И так минут пятнадцать. Дышу только в ванной, честно.
— Хозяева нам с тобой достались… Коснись меня, — попросило влагалище.
Пенис напрягся — хозяин его немного поменял положение тела, — и он её коснулся.
— У тебя влажные волосы… И нежное прикосновение.
— Это всё из-за него, моего хозяина. Он романтик, всегда заботится, чтобы женщине было хорошо. Вот и я такой же. Ты симпатичный. А моя… женщина весьма и весьма облегчённого поведения. В меня постоянно что-то засовывают… Хотя, слушай, вид тут красивый, на реку.
— Есть такое. Я вообще, когда в себя пришёл, подумал — это ты на всю реку набрызгала.
— Ну да, на целую реку! Скажешь тоже… — возмутилось влагалище.
Они немного помолчали. Потом пенис предложил:
— А давай уйдём.
— Но как?
— Не знаю. Я что-нибудь придумаю. Я буду ласкать тебя всю ночь, и твои губы — в сплетении наших волос. Ты будешь чиста и невинна.
— Не смеши меня, — перебила его влагалище. — Это всё не в счёт. Что было до меня, то было…
— Не знаю, что бы было, если бы ушли. Говорила же ей… ну, хотела сказать: «Люся, есть и другая белковая пища! Занялась бы собой, своей головой…»
— А мой слишком романтичен. Девки дурят — он в трусы. Пацаны на меня орут… Слушай, уже холодно. Скоро утро. Прижмись ко мне поближе и давай поспим хоть немного.
Они так и сделали. Каким-то образом их хозяева подвинулись друг к другу во сне, и они отключились.
Спустя два часа.
— Люся… Боже, как голова болит, — Андрей взялся за виски и посмотрел на девушку, с которой провёл ночь. Та спала и не собиралась просыпаться. Его сильно знобило. Он еле встал, нашёл пиджак и укрыл её получше.
Та перевернулась на другой бок, потом стала просыпаться.
— Андрюха, зай, спасибо… Мы вчера конкретно перебрали. Но у меня для тебя кое-что есть! — Она встала и потянулась к своей сумочке. — Я из клуба пару пив 0,33 прихватила.
— Ты — королева!
Они выпили по очереди и стали приводить себя в порядок.
— Ты знаешь, мне приснился такой странный сон, — сказала она и рефлекторно полезла рукой в трусы.
— Ты чего, Люсь? Думаешь, что-то сбежало?
— Ты в свой посмотри лучше! — возмутилась она.
— Да ну, бред, — тот попятился, но в трусы всё-таки полез.
— Прости. Я бы повторила… Ты единственный из всех, кто заботился больше о моём удовольствии, чем о своём. Это ценно, — призналась Люся.
Он обнял её покрепче. Они, худо-бедно, укрылись одним пиджаком и пошли в местный бар — опохмелиться как следует.
Алексей Мухин