Ювелирные ставки стали особенно высоки в тот вечер, когда шах Ирана и императрица Фарах прибыли с государственным визитом в Белый дом. Для официального ужина императрица надела тиару Seven Emeralds, созданную для нее самим Гарри Уинстоном — ослепительное свидетельство королевского статуса с изумрудами, наполненными личной историей.
Жаклин Кеннеди не могла ответить чем-то подобным — у первой леди Америки по определению не бывает тиар. Зато у нее было нечто куда более значимое: безупречное чувство стиля... И немного изящной хитрости. Альтернатива была найдена в виде броши, выполненной в форме солнечного луча, которую Жаклин нашла в лондонском антикварном доме Wartski. Цена в 50 тысяч долларов показалась слишком высокой, но желание обладать уникальной в своем роде вещью взяло свое. Тогда она обменяла на брошь несколько бриллиантовых украшений, подаренных ей родственниками мужа на свадьбу, а затем заказала точные копии проданных украшение. Родственники так и не узнали о подмене.
С тех пор брошь стала ее личной эмблемой. Жаклин часто вплетала ее в прическу — как своего рода американскую корону, лишенную титулов, но полную символического веса. Именно в ней она появилась и на том самом государственном ужине, создав образ, равный по значимости императорскому, но совершенно иной по духу.
Показательно и то, что эта брошь не была продана на знаменитом аукционе Sotheby’s в 1996 году, где распродавалась большая часть личной коллекции Жаклин Кеннеди. Сегодня ее продолжает носить дочь Жаклин — Кэролайн Кеннеди Шлоссберг.