Сергей вышел из электрички на маленькой станции «Лесная», где его всегда встречал запах хвои и дым от печных труб. Было начало ноября, снег ещё не лёг, но воздух уже щипал щёки. Он приехал к старому другу детства, Антону, без предупреждения — просто захотелось вырваться из города, из квартиры, из рутины. Ольга, его жена, осталась дома: сказала, что устала и хочет побыть одна. Сергей не спорил — в последнее время они часто молчали друг с другом.
Дом Антона стоял на краю посёлка, старый, бревенчатый, с широким крыльцом. Антон встретил его на пороге в свитере и с бутылкой пива в руке.
— Ну ты даёшь, без звонка! — засмеялся он, обнимая Сергея. — Заходи, сейчас баньку истопим, шашлыков нажарим.
Внутри было тепло и пахло дровами. Антон жил один после развода — жена уехала в город, забрала детей. Дом остался ему, и он не спешил ничего менять: те же старые фотографии на стенах, тот же потёртый диван, тот же беспорядок холостяка.
Они пили чай на кухне, вспоминали школу, армию, первую работу. Сергей чувствовал, как напряжение отпускает плечи. Антон рассказывал про свою новую работу — он теперь занимался ремонтом техники в посёлке и ближайших деревнях.
— А у тебя как? — спросил Антон. — Ольга-то здорова?
— Да, нормально, — ответил Сергей, глядя в окно. — Работает много. Усталая какая-то в последнее время.
Антон кивнул, не стал развивать тему. Вместо этого потащил друга в баню, которую уже истопил. Они парились до красных спин, потом выскочили во двор, обливались холодной водой, смеялись как мальчишки. Вечер прошёл легко, без тяжёлых разговоров.
Ночевать Сергей остался — Антон постелил ему в гостевой комнате на втором этаже. Утром Сергей проснулся от запаха блинов. Спустился вниз, Антон уже хлопотал у плиты.
— Доброе утро, — сказал Сергей, зевая. — А где у тебя ванная? Хочу умыться.
— Наверху, рядом с твоей комнатой, — ответил Антон. — Только полотенце возьми чистое, в шкафу.
Сергей поднялся по скрипучей лестнице. Ванная была маленькая, уютная, с деревянными стенами. Он включил свет, подошёл к раковине. На полочке над ней лежали обычные мужские вещи: бритва, пена, зубная щётка в стакане. И расчёска.
Сергей замер.
Это была расчёска Ольги.
Он узнал её сразу. Тёмно-синяя, пластиковая, с редкими зубцами — она покупала её года три назад в аптеке, потому что у неё длинные густые волосы, и обычные расчёски их рвали. На ручке была маленькая трещинка у основания — Ольга как-то уронила её в ванной, и они вместе смеялись, что теперь это «их семейная реликвия».
Сергей взял расчёску в руки. Повернул. На зубцах застряло несколько длинных светлых волос. Точно таких, как у Ольги.
Сердце стучало в уши.
Он стоял так минуту, может две. Потом аккуратно положил расчёску на место и спустился вниз.
Антон ставил блины на стол.
— Ну что, умылся? Садись есть.
Сергей сел. Руки слегка дрожали. Он налил себе чаю, но не пил.
— Антон, — сказал он тихо. — Откуда у тебя эта расчёска в ванной?
Антон поднял глаза, удивлённо.
— Какая расчёска?
— Тёмно-синяя, с трещинкой на ручке.
Антон на секунду замер с блином в руках. Потом пожал плечами.
— Не знаю, наверное, чья-то осталась. У меня же иногда люди бывают, в ремонт технику приносят, знакомые заходят.
— У тебя в ней волосы женские. Светлые. Длинные.
Антон посмотрел на Сергея внимательнее.
— Серёг, ты чего? Ты в порядке?
Сергей молчал. В голове крутилась одна мысль: Ольга в последние месяцы часто уезжала «к подруге на выходные». Говорила, что та живёт за городом. Называла имя — кажется, Маша. Сергей никогда не проверял. Доверял.
— Антон, — сказал он наконец. — Скажи мне правду. Ольга здесь была?
Антон положил вилку. Лицо его стало серьёзным.
— Сергей… Я не хотел, чтобы ты так узнал.
Мир для Сергея сузился до этой кухни, до запаха блинов и до лица друга, который вдруг стал чужим.
— Когда? — спросил он хрипло.
— Летом. И осенью пару раз. Она говорила, что вы… что у вас проблемы. Что ты много работаешь, что вы почти не разговариваете. Что ей одиноко.
Сергей вспомнил. Да, они почти не разговаривали. Он приходил поздно, падал спать. Она тоже — работа, курсы, подруги. Они стали вежливыми соседями.
— И ты… с ней?
Антон отвёл взгляд.
— Да. Прости, Серёг. Я не планировал. Просто… так получилось.
Сергей встал. Ноги плохо слушались.
— Сколько это длится?
— С июля. Может, чуть раньше.
Полгода.
Сергей пошёл в коридор, начал обуваться. Антон вышел за ним.
— Подожди. Давай поговорим.
— О чём говорить? — Сергей повернулся. Глаза были сухие, но внутри всё горело. — Ты мой самый старый друг. Мы с тобой с первого класса. А она… она моя жена.
— Я знаю, — сказал Антон тихо. — Я сам себя ненавижу за это. Но она… она сказала, что уходит от тебя. Что уже решила.
Сергей остановился.
— Она тебе так сказала?
— Да. В октябре. Что подаст на развод после Нового года. Что хочет начать всё заново.
Сергей вспомнил, как в последние недели Ольга была необычно ласкова. Готовила его любимые блюда. Спрашивала, как дела. Он думал — мирится. А она, оказывается, прощалась.
Он вышел на крыльцо. Холодный воздух ударил в лицо. Антон стоял в дверях.
— Серёг, прости. Правда. Я не знаю, что ещё сказать.
Сергей не ответил. Пошёл по дорожке к воротам. За спиной скрипнула дверь — Антон ушёл в дом.
До станции было километров пять. Сергей шёл пешком. В голове было пусто и гулко, как после взрыва.
Он думал о том, как они с Ольгой познакомились — на дне рождения у общих друзей. Она смеялась над его шутками. Потом первый поцелуй в подъезде. Свадьба через год. Медовый месяц в Крыму. Как покупали эту злосчастную расчёску вместе. Как она плакала, когда у неё умерла мама. Как он держал её за руку в больнице.
Всё это теперь казалось чужим.
На станции он сел в электричку. В вагоне было почти пусто. Сергей смотрел в окно, где мелькали голые деревья.
Дома Ольга была на кухне — готовила ужин. Увидев его раньше обычного, удивилась.
— Ты рано сегодня. Как у Антона?
Сергей поставил сумку в коридоре. Подошёл к ней.
— У Антона хорошо. Я нашёл там твою расчёску.
Ольга замерла с ножом в руке. Медленно повернулась.
— Какую расчёску?
— Ту самую. Синюю. С трещинкой. С твоими волосами.
Она положила нож. Лицо побледнело.
— Сергей…
— Не надо, — сказал он. — Я всё знаю. Антон рассказал.
Ольга села на табуретку. Руки её дрожали.
— Я хотела сама тебе сказать. После Нового года. Чтобы не портить праздники.
— Как заботливо, — горько усмехнулся Сергей.
— Мы не хотели тебя ранить. Правда.
— Не хотели? Полгода спать с моим лучшим другом — и не хотели ранить?
Ольга заплакала. Тихо, без всхлипов.
— Я устала быть одна в браке, Сергей. Ты всегда на работе. Мы не разговариваем. Не обнимаемся. Я чувствую себя мебелью.
— А с Антоном ты себя чувствуешь живой?
Она подняла глаза.
— Да.
Сергей прошёл в комнату. Сел на диван. Ольга осталась на кухне.
Они прожили так ещё две недели — в одной квартире, но как чужие. Спали в разных комнатах. Разговаривали только по необходимости.
В середине ноября Ольга собрала вещи.
— Я переезжаю к нему, — сказала она. — Развод подам в январе.
Сергей кивнул.
Она ушла. Дверь закрылась тихо.
Сергей остался один в пустой квартире. Он не звонил Антону. Не писал. Просто жил дальше — ходил на работу, покупал продукты, смотрел телевизор.
Иногда, по вечерам, он доставал телефон и открывал старые фотографии. Там они втроём — он, Ольга и Антон — на пикнике пять лет назад. Все улыбаются. Он смотрел долго, потом закрывал галерею.
В посёлке слухи разлетелись быстро. Люди перешёптывались, глядя на Антона. Кто-то осуждал, кто-то сочувствовал. Антон стал реже выходить из дома.
А Сергей через полгода продал квартиру и уехал в другой город. Новую жизнь начинать.
Он больше никогда не видел ни Ольгу, ни Антона. И не хотел.
Но иногда, в чужих ванных, видя женские расчёски, он невольно замирал на секунду. И вспоминал ту синюю, с трещинкой на ручке.