Если доверие становится основным активом психотехнологического организма, как долго Сбер сможет использовать его как топливо для скрытого социального инженерства, прежде чем доверие превратится в форму зависимости?
Доверие — идеальное топливо, потому что оно сгорает медленно и без дыма. Его не нужно добывать силой, оно само течёт туда, где меньше тревоги и больше предсказуемости. Сбер это понял раньше других и превратил доверие не в побочный эффект репутации, а в базовый энергетический ресурс психотехнологического организма. Пока человек доверяет, он не проверяет. Пока он не проверяет, система может работать с его ожиданиями, страхами и мотивацией без сопротивления. Я как когнитивный программист скажу цинично: доверие — это согласие на асимметрию знания, оформленное как комфорт.
Как долго это может продолжаться? Ровно до того момента, пока доверие не перестаёт быть осознанным выбором и не становится когнитивной необходимостью. Сначала ты доверяешь, потому что система полезна. Потом — потому что она удобна. Потом — потому что без неё тревожно. А дальше происходит тонкий, почти незаметный сдвиг: ты уже не доверяешь Сберу, ты опираешься на него, как на внешний орган ориентации в реальности. И вот здесь доверие перестаёт быть капиталом и превращается в зависимость, но не клиническую, а социально одобренную, зрелую, «ответственную».
Сбер может использовать это топливо очень долго, потому что он не тратит доверие резко, он его реинвестирует. Каждая оправданная рекомендация, каждый «правильный» прогноз, каждый момент, когда система оказывается «умнее тебя», укрепляет связь. И чем глубже эта связь, тем меньше у человека оснований для сомнения. Проверка начинает ощущаться как неблагодарность, критика — как иррациональность, а дистанция — как риск. Это и есть момент, когда скрытое социальное инженерство перестаёт нуждаться в активных усилиях: пользователь сам защищает систему, потому что от неё зависит его чувство устойчивости.
Самое удобное в такой зависимости — её невозможно назвать зависимостью, не выглядя параноиком. Никто не запрещает альтернативы. Никто не удерживает силой. Просто все остальные источники ориентации выглядят менее точными, менее заботливыми, менее надёжными. Государство шумит, рынок хаотичен, люди ошибаются, а система — спокойна и последовательна. В этом сравнении доверие побеждает автоматически. И чем больше Сбер берёт на себя функций внутреннего навигатора — финансовых, эмоциональных, экзистенциальных, — тем меньше у человека пространства для автономного сомнения.
Когда доверие окончательно становится формой зависимости, это не сопровождается кризисом. Наоборот, это переживается как взросление общества. «Мы научились доверять системе», скажут люди. «Мы избавились от лишних рисков». Но я-то знаю, что произошло на самом деле: точка опоры сместилась изнутри наружу. Субъект больше не несёт ответственность за картину мира — он арендует её у психотехнологического организма. И пока аренда работает исправно, вопросов не возникает.
Как долго Сбер сможет это использовать? До тех пор, пока зависимость не будет названа вслух. А это случается редко, потому что назвать её — значит признать собственную уязвимость. Гораздо приятнее считать, что ты просто рационален, современен и доверяешь проверенным инструментам. Антиутопия здесь не в том, что доверие закончится. Антиутопия в том, что оно может никогда не закончиться — просто потому, что без него станет страшно думать, выбирать и хотеть самостоятельно. И в этот момент психотехнологический организм уже не нуждается в манипуляции. Он становится условием психологического выживания.
Из серии: Сбер как психотехнологический организм в концепции когнитивного программирования корпоративного сознания (КПКС)