Скептическое отношение к снам — удел многих практичных людей, живущих «по плану». Однако порой сама жизнь ставит такие эксперименты, когда игнорировать сигналы становится невозможно. Феномен прекогнитивных сновидений особенно убедителен, когда они касаются не абстракций, а конкретных, уникальных и зачастую неприятных деталей грядущих событий — таких как конкретное увечье близкого или лицо незнакомого полицейского. Для материалистического сознания это становится вызовом, ломающим картину мира, построенную на причинности и свободе воли. История рассказчика — это сухой, немного циничный отчёт человека, вынужденного признать существование фатума, дважды явившего ему своё лицо (в прямом и переносном смысле) задолго до удара.
История читателя
Я никогда не обращал внимания на сны. Да и крутился всегда так, что спал без задних ног, без всяких там сновидений. Однако несколько пророческих видений в жизни было, хоть ты тресни.
Первый случай. Когда родственник был на войне, мне приснилось, что он возвратился. И возвратился слепым. Ну, думаю, бред. А он вернулся — жив, цел, но с поехавшей крышей, в таком состоянии, что самому ему в мире никак. И вот я для него уже около четверти века как поводырь везде и всюду. Сон, выходит, не соврал. Точку зрения, правда, слегка подправил — не глаза не видят, а голова.
Второй раз — ещё забористее. Привиделось мне, будто лежу, открываю глаза, а надо мной нависает рожа мента, которую я прежде в жизни никогда не видел. Месяца через два меня сбил идиот на машине. Я «хорошо» воткнулся головой в асфальт, и свет погас. Околемавшись, чувствую — лежу. Открываю глаза. И вижу того самого ментика из сновидения, склонившегося надо мной. Замечательно, да?
Есть, конечно, и другие примеры. Но думаю, этих достаточно, чтобы понять суть. Тут иначе, как предвиденьем судьбы, не интерпретируешь. Взять ту же аварию. За два месяца до неё я никак не мог предположить, что ко мне за три тысячи вёрст вдруг нагрянет проездом родня и, чтобы хоть немного пообщаться, я поеду на велосипеде на обед. Не мог предположить, что на пустой захолустной дороге, при съезде с горы, встречная машина, вроде как пропускающая меня по всем правилам, вдруг внезапно покатится на меня, когда между нами останется пара метров. И уж точно никак не мог предположить ту самую неповторимую рожу мента, которую увидел, придя в себя. А картинка-то, как фотографический снимок события будущего, в моём сознании уже была. Всё было снято и отпечатано заранее.
Печально это признавать, тем паче мне, с юных лет жившему с планом на жизнь и на каждый день. Но от фактов, увы, не уйти никуда. Приходится констатировать: судьба, как предопределённость, доминирующая над нашей волей, существует. И ей, судьбе этой, плевать, что воля у тебя добрая и цели светлые. Она свои снимки делает без нашего ведома, а потом просто подкладывает их нам в голову, будто говоря: «Смотри, что будет. Ты всё равно ничего не изменишь».
Такие вот дела.
_______________________-
Эта история — не о мистике, а о суровом признании детерминизма, где сознание человека является не творцом, а лишь зрителем, которому иногда показывают анонсы.
- Сны как превью-релизы. Оба сна были не символами, а буквальными превью ключевых кадров будущего «фильма» жизни. Первый — кадр «родственник-инвалид». Второй — кадр «первое лицо после аварии». Точность, с которой воспроизвелось лицо незнакомого полицейского, исключает любые толкования, кроме одного: информация была загружена в сознание заранее в готовом, «цифровом» виде.
- «Поправки» судьбы (слепой / с поехавшей крышей). Расхождение в деталях первого сна (слепота физическая vs психическая неадекватность) очень показательно. Судьба дала не точную диагнозу, а суть итога: человек вернётся беспомощным, требующим постоянного вождения за руку. Это говорит не о неточности, а о метафорической ёмкости языка поля, который передаёт суть роли («поводырь»), а не медицинскую карту.
- Бессилие плана. Автор подчёркивает: он жил с планом. Но все обстоятельства аварии были цепью непредполагаемых событий (нежданный визит родни, решение поехать на велосипеде, поведение встречной машины). Это иллюстрация того, как фатум работает: она не ломает твой план напрямую, она создаёт непредсказуемую конфигурацию случайностей, которая ведёт к заранее намеченной точке. Твой план — лишь декорация.
- Холодный фатум. Самый важный вывод автора: «Судьбе плевать...». Это констатация безличности и безразличия механизма. Предвидение даётся не для спасения (он не избежал аварии), а просто как факт, констатация власти. Это знание не утешает, а отрезвляет, смиряя волю. Оно превращает человека из актёра в осознающего зрителя собственной пьесы, текст которой уже написан.
Таким образом, этот опыт — не о паранормальном, а об экзистенциальном. Он ставит крест на иллюзии полного контроля и выставляет напоказ скелет предопределённости. Сны-предвидения в этой системе — не дар, а доказательство, своеобразные титры: «Следующая сцена была предварительно записана». Признать это — значит согласиться с одной из самых древних и горьких истин о человеческом уделе. Но, как говорит автор, от фактов никуда не уйти. Остаётся только жить с этим знанием, возможно, обретая в нём странное, стоическое спокойствие перед лицом любого будущего, которое уже где-то есть, как готовый отпечаток.