Представьте себе мир, где сама ткань реальности – законы, искусство, ремёсла, сама цивилизация – является не результатом эволюции, а даром богов. Таким видели свою вселенную древние обитатели Месопотамии. И среди сонма небожителей, даровавших эти фундаментальные блага, особое, поистине уникальное место занимал Набу – бог мудрости и письменности, божественный писец и писарь богов, в чьих умелых руках тростниковый стилус и глиняная табличка обладали могуществом, сравнимым с царским скипетром или мечом воина.
Набу не был одним из древних, первозданных божеств. Его сила и авторитет проистекали из его происхождения.
Он был сыном самого Мардука, верховного бога Вавилона, победителя хаоса и создателя упорядоченного мира из тела чудовища Тиамат. Однако Набу был не просто наследником престола; он был прямым продолжением воли отца, его голосом, памятью и исполнителем. Если Мардук – царь-воитель, вершащий судьбы в грандиозных битвах и своим словом устанавливающий миропорядок, то Набу – его первый министр, верховный канцлер и хранитель архива.
В знаменитом эпосе «Энума Элиш», описывающем творение мира, именно Набу поручается важная миссия: фиксировать, увековечивать решения и законы, установленные Мардуком. Его инструментом была не простая глиняная табличка, а сама Табличка Судеб (или «Судьбы») – мифический артефакт, символизирующий верховную власть над миром. Тот, кто владел ею или чьё имя было на ней начертано, обладал могуществом определять ход событий.
Самым ярким и политически значимым проявлением власти Набу был грандиозный новогодний фестиваль Акиту, длившийся двенадцать дней. Это было центральное событие года, от которого, по мнению вавилонян, зависело благополучие всего царства, смена сезонов и сама стабильность мироздания. Ритуалы были сложными и тщательно регламентированными. Страна замирала в ожидании. Жрецы проводили многочисленные очистительные обряды, а по водам Евфрата к столице торжественно плыла украшенная ладья, в которой находилась статуя Набу, доставленная из его священного города Борсиппы.
Кульминацией празднества была встреча в главном храме Вавилона, Эсагиле. Статуя Набу вносилась в святилище, где его ожидал отец, Мардук. В этот момент решалась судьба не только правящего царя, но и всего государства на предстоящий год. И здесь Набу совершал свой главный, сакральный акт. Он – вернее, его жрецы, действовавшие от его имени, – брал в руки перо (символический атрибут) и вписывал имя царя на Таблицу Судеб.
Это действие было не простой формальностью или театрализованным представлением; это было божественное утверждение, акт легитимизации власти правителя. Царь получал мандат на правление непосредственно от богов. Неудивительно, что цари Вавилона и Ассирии почитали Набу едва ли не наравне с Мардуком, величая его в своих надписях «создателем царей», «определяющим наследников престола». От его пера, от скрипа его стилуса по глине зависела законность их трона. В этом контексте Набу становится ключевой фигурой в идеологии месопотамской монархии.
Само имя бога, «Набу» (аккадск. Nabû), происходит от семитского корня n-b-ʾ, означающего «провозглашать», «называть», «возвещать». Он был «Говорящим», «Вестником», тем, кто облекает мысль и волю в форму слова. Эта этимология идеально отражала суть письменности в понимании месопотамцев: слово, запечатлённое на долговечной глиняной табличке, обретало невероятную силу, становилось неоспоримым фактом, законом, историей. Оно уже не могло быть оспорено или забыто. Магия письма заключалась в его способности преодолевать время и пространство.
Эту его сущность дополняла и подчёркивала его супруга, богиня Ташмету, чьё имя переводят как «Слышащая» или «Внимающая». Вместе они олицетворяли неразрывный цикл коммуникации: высказанное (или записанное) слово и услышанный (понятый, воспринятый) смысл. Эта пара символизировала саму основу мудрости, которая невозможна без передачи и усвоения знаний.
Для простых людей, не вовлечённых в высокую политику, Набу был, прежде всего, покровителем писцов – элитной и уважаемой касты, от которой зависело функционирование всего государства. Писцы вели учёт урожая, собирали налоги, составляли юридические документы, записывали законы (как знаменитый кодекс Хаммурапи), сохраняли мифы и медицинские трактаты.
Стать писцом было невероятно трудно; годы уходили на заучивание сотен сложных клинописных знаков и их вариаций. Каждый писец, окуная свой тростниковый стилус (также один из символов Набу) во влажную глину, вероятно, чувствовал связь с богом, призывая его благословение на свой труд. В его храме Эзида в Борсиппе археологи находят множество табличек – своеобразные дары или «экзаменационные работы» ремесленников слова, посвящённые своему небесному патрону.
Помимо письма, Набу также покровительствовал и другим интеллектуальным ремёслам и искусствам, связанным с мудростью и расчётом, таким как архитектура и астрономия.
Интересно, что слава и культ Набу вышли далеко за пределы Вавилона. Ассирийские цари, завоевавшие Вавилон, также усердно почитали его, строя в его честь храмы в своей столице, Ниневии, понимая идеологическую важность этого бога для легитимации своей власти. В Библии, в книге пророка Исаии, он упоминается под именем «Нево» или «Небо» (Ис. 46:1), где его идол показан как один из богов, падающих под натиском единственного Бога Израиля.
Одна из самых интригующих загадок, связанных с Набу, касается его главного храмового комплекса в Борсиппе, особенно величественного зиккурата Эуриминанки. Его грандиозные руины и сегодня впечатляют. Некоторые исследователи и историки видят в них прообраз знаменитой Вавилонской башни из библейского предания. Книга Бытия говорит о башне, которую люди начали строить «в земле Сеннаар» (то есть в Шумере), желая достичь неба. Величественная башня Этеменанки, посвящённая Мардуку в самом Вавилоне, давно разрушена и известна лишь по описаниям.
А вот зиккурат в Борсиппе, городе Набу, расположенном всего в 15 километрах от Вавилона, сохранился гораздо лучше. Его огромные обожжённые кирпичи, спекшиеся в единую массу, могли породить среди пришлых народов легенды о «башне до неба», разрушенной божественным гневом. Была ли это башня отца, Мардука, или же башня сына-писца? Эта загадка остаётся неразгаданной, словно символ того, что наследие Набу – письменность и стремление к знанию – продолжает будоражить умы и через тысячелетия после того, как умолкли последние чтецы клинописи.
Образ Набу – это гимн силе знания, силе слова, закреплённого в материальной форме. В мире, где устное слово уносится ветром и искажается памятью, глиняная табличка с именем царя, начертанным рукой Набу, становилась актом величайшей, почти магической силы, определявшей ход истории. Он напоминает нам, что архивариус, библиотекарь и писец подчас обладают властью, не уступающей власти полководца.
А как вы думаете, в чём заключается современная магия письма? Можно ли сегодня провести параллель между фиксацией информации в цифровом коде и сакральным актом записи имени на Табличке Судеб?
Погружайтесь в миры, где мифы оживают! Ваш 👍 и подписка — ключ к новым тайнам. Истории ждут вас.