Её называли одной из самых красивых в СССР, но счастья это не принесло.
Представьте: июнь 1940-го, курортное село Архипо-Осиповка на черноморском побережье. Появляется на свет девочка Люда. Едва научившись говорить, шепелявя, она твердит одно и то же: «Буду атисткой!».
Родители улыбаются, соседи умиляются. Детская мечта, подумаешь.
Но для Людмилы Марченко это была не мечта — это было предназначение.
Семья пережила оккупацию, переехала в Москву. В 135-й московской школе Люда стала звездой самодеятельного театра. В десятом классе она уже ставила спектакли сама. Режиссером работала!
В 1958-м она поступила во ВГИК с первого раза. В легендарную мастерскую Михаила Ромма, где учились Андрей Кончаловский, Владимир Ивашов, Игорь Ясулович — будущие звезды. И вот что удивительно: среди всех этих талантов именно Людмилу Марченко сокурсники прозвали «наша Одри Хепбёрн».
Почему «советская Одри»?
В конце 1950-х советское кино воспевало совсем другую красоту. Здоровые румяные щеки, широкая кость, крепкие плечи — такой была идеальная советская женщина. Марченко же выглядела так, будто с голливудского экрана сошла.
Хрупкая. Нежная. С огромными глазами, в которых читалась какая-то детская незащищенность. Тонкие черты лица, изящная фигура. И эта улыбка — застенчивая, трогательная. Знаете, как бывает, когда человек улыбается, а в глазах печаль? Вот такая и была Людмила.
Её красота вызывала желание защитить. Обогреть. Спасти от чего-то страшного, что обязательно должно случиться с такой беззащитной девушкой в этом грубом мире.
Кинокритики потом писали:
«Марченко воплощала редкое для советского экрана амплуа — романтическая героиня».
И правда, она была словно из другой эпохи. Из петербургских белых ночей Достоевского. Из мира, где еще существовала мечтательность и чистота.
Взлёт: когда всё только начиналось
Ещё будучи на втором курсе ВГИКа, 18-летняя Людмила получила главную роль в фильме «Отчий дом». Режиссер Лев Кулиджанов снял её в роли студентки Тани, которая узнаёт, что выросла в приёмной семье, а настоящая мать — простая колхозница.
Марченко играла так искренне, так пронзительно, что зрители по всему Союзу рыдали в кинозалах. А ведь девчонке едва исполнилось 18! Она и боли-то такой в жизни ещё не знала, а сыграла — будто прожила.
Картина вышла в 1959-м. И тут же Людмилу заметил сам Иван Пырьев. Режиссер-легенда, «хозяин» Мосфильма, человек, чьё слово значило больше министерских приказов. Он снимал экранизацию «Белых ночей» Достоевского и искал Настеньку.
Марченко утвердили без проб. Просто так. По воле одного человека.
Настенька в исполнении 19-летней Людмилы получилась ленинградской мечтательницей, живущей в своём мире грёз. Это была идеальная роль. После выхода фильма Марченко проснулась знаменитой.
Пырьев: когда покровитель становится тюремщиком
А вот тут и началось самое страшное.
Иван Александрович Пырьев на момент съёмок «Белых ночей» был женат на актрисе Марине Ладыниной. Ему было 58 лет. Людмиле — 19. Разница в возрасте могла бы быть между дедом и внучкой.
Но это не остановило режиссёра.
Пырьев стал добиваться девушки. Настойчиво. Он приходил к её матери, обещал квартиры и дачи, заваливал подарками. Людмила не знала, как отказать. Воспитанная советская девушка, к тому же студентка, к тому же начинающая актриса — как ей было сказать «нет» всесильному мастеру?
Пырьев выбил для неё квартиру в кооперативном доме у метро «Аэропорт». Роскошную по тем временам. Коллеги сразу зашептались.
Хотя, по воспоминаниям сестры Галины, никакой близости не было. Людмила уклонялась, изворачивалась, но и открыто отказать боялась.
И вот ирония судьбы: в квартире, которую Пырьев подарил Людмиле, она тайно встречалась с другим мужчиной.
Роман, который стоил всего
На съёмках «Белых ночей» Людмила влюбилась в партнёра — Олега Стриженова. Красавец, талант, звезда. Правда, женатый. На актрисе Марианне Бебутовой.
Но когда это останавливало влюблённых?
Они скрывали роман. Встречались тайно. И вот жестокая подробность по воспоминаниям коллег: Стриженов был влюблён меньше, чем Людмила. Гораздо меньше. Для него это был короткий страстный роман. Для неё — любовь всей жизни.
Через полгода Марченко узнала, что беременна.
Стриженов не собирался уходить из семьи. Людмила оказалась перед выбором: рожать и потерять карьеру (беременную актрису в СССР снимать не стали бы) или…
Она сделала подпольный аборт. В те годы аборты были частично запрещены, делали их где придётся, кто придётся. Операция прошла катастрофически. Людмила больше никогда не могла иметь детей.
Для 20-летней девушки это был приговор. Все её последующие мужчины хотели детей. А она не могла. И чувство вины, и стыд, и боль — всё это она носила в себе до самой смерти.
Но это было ещё не всё.
Месть отвергнутого царя
Когда Пырьев узнал о романе Людмилы со Стриженовым, он попал в больницу с инфарктом. Выписавшись, он развёлся с Ладыниной, с которой прожил больше 20 лет, и приехал к матери Марченко просить руки её дочери.
Получил отказ.
А в 1961-м Людмила вышла замуж за студента МГИМО Владимира Вербенко. Молодого, красивого, из «золотой молодёжи». Назло всем. Назло Пырьеву в первую очередь.
Узнав об этом, Иван Александрович примчался в квартиру Марченко, взломал дверь и устроил погром. Крушил мебель, выбрасывал одежду, которую сам же когда-то привозил из заграничных командировок. Орал. Рыдал. Угрожал.
А потом пошёл по кабинетам.
И началась тихая травля. Никаких публичных скандалов — Пырьев действовал по-советски. Просто перестали давать Марченко роли. Пробы заканчивались ничем. Вахтёры не пускали на территорию Мосфильма. Коллеги сторонились, боясь гнева начальства.
Леонид Гайдай пробовал Людмилу на роль Нины в «Кавказскую пленницу». Но взял Наталью Варлей.
Почему? Коллеги перешептывались:
Да потому что ослушаться Пырьева никто не смел.
За семь лет — с 1962 по 1969 — Марченко сыграла только эпизоды. Крошечные роли в семи фильмах. «Стряпуха», «Айболит-66», «Цыган»… Спасали только съёмки на киностудиях других республик, куда рука Пырьева не дотягивалась.
Брак с Вербенко распался меньше чем через год. Муж не выдержал ревности — как можно было спокойно смотреть, как вокруг жены вьются красавцы-актёры?
Валентин Березин: когда любовь превращается в кошмар
Следующим мужчиной Людмилы стал геолог Валентин Березин. Они жили гражданским браком с начала 1960-х. Он очень хотел детей. Людмила не могла. Она лечилась, пыталась, но врачи были бессильны.
А потом выяснилось, что у Березина есть вторая семья. И ребёнок на стороне.
Это стало последней каплей. Но не для Людмилы. Для Березина.
1966 год. Людмиле 26 лет. Березин в очередной раз напивается и в приступе ревности набрасывается на неё. Страшно бьёт. По лицу, по голове. Не останавливается.
Когда «Скорая» увезла Марченко в Институт Склифосовского, врачи боролись за её жизнь. Не за красоту. За жизнь.
А вот с лицом был кошмар....порванные губы, разбитая голова, шрамы. На лице остался след.
Следователи спрашивали: «Кто это сделал?»
Людмила твердила: «Автокатастрофа. Я попала в аварию». Она защищала человека, который изуродовал её. Почему? Боялась разрушить его жизнь? До сих пор непонятно.
После больницы Марченко вышла с изуродованным лицом. «Советская Одри Хепбёрн» больше не существовала.
Попытки вернуть красоту
Новый гражданский муж, администратор Москонцерта Виталий Войтенко, пытался помочь. Организовывал для Людмилы творческие встречи по стране — раз в кино не зовут, пусть хоть с публикой пообщается. Нашёл хирургов для пластических операций.
Но медицина 1960-х была не готова к таким случаям. Операции только ухудшили ситуацию. Шрамы остались. Лицо стало другим. Чужим.
Людмила смотрела в зеркало и не узнавала себя.
Начались головные боли. Постоянные, мучительные — последствие черепно-мозговой травмы. Появился алкоголь — сначала «от давления», потом как единственное спасение от душевной боли.
Знакомые вспоминали: «Люся могла выпить стакан коньяка или водки, а утром прийти на съёмку со свежим лицом». В молодости она справлялась. Позже — перестала.
Отношения с Войтенко не выдержали. Людмила всё больше замыкалась в себе, а на творческих встречах зрители бестактно спрашивали: «Куда вы пропали?» и «Почему так плохо выглядите?»
Представьте только: приезжаешь в какой-нибудь провинциальный клуб, а тебе в лицо: «Вы же раньше такая красивая были!»
Последний муж-спаситель
В 1975-м в жизни Людмилы появился художник-иллюстратор Сергей Соколов. Тихий, заботливый, любящий. Он стал её вторым официальным мужем и единственным настоящим домом.
Сергей взял на себя весь быт. Готовил, убирал, на лето увозил Людмилу в деревню и рисовал её портреты. Он создал для жены уютную крепость, где она могла не выходить на улицу, не встречаться с чужими взглядами, не слышать вопросов.
Он боролся с её алкоголизмом. Лечил у врачей. Оберегал. Любил.
21 год они прожили вместе. Это были годы затворничества, но и тихого счастья. Людмила позировала мужу для иллюстраций. Соколов зарабатывал, она вела хозяйство. Они жили вдвоём, почти не общаясь с внешним миром.
Эпизод в «Служебном романе»
В 1977-м Эльдар Рязанов вдруг вспомнил о Марченко. Не знаю, что его подтолкнуло — жалость или старая актёрская дружба, — но он пригласил её в «Служебный роман».
Роль? Гостья на вечеринке у Самохваловых. Несколько секунд экранного времени. Даже в титры не внесли.
Представьте: актриса, которая могла бы играть главные роли, стоит в массовке. Где-то на заднем плане, пока Алиса Фрейндлих и Андрей Мягков разыгрывают романтическую комедию.
Зрители, пересматривающие фильм сегодня, даже не узнают в той усталой женщине бывшую «советскую Одри». А ведь Людмиле тогда было всего 37 лет.
Через три года Рязанов снова позвал её — на маленький эпизод в «О бедном гусаре замолвите слово». Роль провинциальной актрисы. Символично, не правда ли?
Последние годы: когда не осталось сил
В Театре-студии киноактёра у Марченко были крошечные роли в двух спектаклях. Она числилась в труппе, но работы почти не было.
Иван Пырьев умер в 1968-м. Казалось бы, препятствий больше нет. Но карьера уже не восстановилась. Изуродованное лицо, проблемы со слухом (последствия травмы), депрессия, алкоголь — всё это сделало возвращение невозможным.
Летом 1996 года умер Сергей Соколов.
Для Людмилы это было концом. Человек, который держал её в этом мире, ушёл. Зачем теперь оставаться?
Она прожила без него всего полгода. Перестала выходить из дома. Не отвечала на телефонные звонки. Родные приходили — она не открывала.
В январе 1997-го Людмила заболела обычным гриппом. Но категорически отказалась вызывать врача. Отказалась принимать лекарства. Запретила сестре и племянникам себя навещать.
21 января 1997 года родственники взломали дверь. Было поздно.
Людмиле Марченко было 56 лет.
На Ваганьковском кладбище на её могиле стоит памятник с портретом из фильма «Белые ночи». Юная, нежная, с огромными глазами Настенька смотрит на нас с гранитного постамента.
Такой её и запомнили.
Но жизнь распорядилась иначе. Красота, которая должна была стать счастьем, превратилась в проклятие. Талант, который обещал славу, был растоптан местью одного человека. Любовь привела к трагедии. А последние 30 лет жизни прошли в попытках просто выжить.
Иногда судьба действительно похожа на плохо написанный сценарий. С той разницей, что в кино героиню могут спасти. А в жизни — нет.