После окончания Первой мировой войны все страны активно готовились к химической войне. Германия с её прекрасно развитой химической промышленностью к началу II мировой войны накопила крупные запасы такого оружия. Готовились все страны, и Советский Союз тоже.
Но события Первой мировой войны показали, что использование баллонов для атак противника газами ненадёжно – много непредсказуемых факторов: изменение ветра, влажность, возможность накрыть газами свои войска…
Третий рейх активно готовился к применению отравляющих газов. Однако химическое оружие во Вторую Мировую войну практически не использовалось. Почему?
Уже к началу вторжения в СССР, по данным историка Б. Мюллер-Гиллебрандта («Сухопутная армия Германии. 1933 – 1945». М. Изографус. 2002), немецкие войска имели 216 установок – это были 150-мм реактивные шестиствольные миномёты с символическим наименованием «Nebelwerfer ( нем. - «туманомёт»).
В 1941 году у Вермахта было 4 полка химических минометов, 7 отдельных химических батальонов, 5 дегазационных отрядов, 3 дорожно-дегазационных отряда, 4 штаба химических полков особого назначения. Запасы химического оружия Германии позволяли развернуть масштабную химическую войну.
Это было оружие, предназначенное, скорее всего, именно для применения мин с отравляющими веществами. В июле 1941 г. этот шестиствольный реактивный миномёт вместе с секретными инструкциями был захвачен при атаке 237 стрелковой дивизии Красной Армии, причём никаких иных боеприпасов, кроме мин с ОВ, вообще не обнаружили.
До конца 1941 г. этот миномёт, за характерный резко-протяжный звук залпа, названный нашими бойцами «ишаком», знаком нашим частям не был – немцы спешно переделывали боеприпасы, и «ишак» молчал.
Сведения о том, что обнаружены химические боеприпасы и особые миномёты, встревожили руководство СССР.
Была проделана агентурная работа по информированию руководителей Германии о том, что Советский Союз имеет сведения о подготовке к химической войне против СССР, но, кроме этого, было отправлено предупреждение о готовности советского руководства нанести удары возмездия по Берлину.
Да, многим становится очевидным, что нанесение 8 августа 1941 г. бомбового удара советскими самолётами было настолько незначительно по масштабам – на Берлин «обрушились» 30 стокилограммовых фугасных бомб – что этот удар был только психологическим: и мы можем бомбить проклятое гнездо, мы живы, мы боремся!
Но только несколько человек в правительстве и Ставке знали: это было предупреждение Гитлеру – даже единственный самолёт, прорвавшийся к вражеской столице, способен нанести такой урон, что никакие военные успехи применения ОВ на фронте не компенсируют ущерб.
А немецкие эксперты установили: бомбы были точно русскими, самолёты, ударившие по Берлину, советские, значит, Красная Армия способна на беспощадный ответный удар.
Именно поэтому так поспешно готовился налёт, нужно было доказать немецкому руководству, что при необходимости удар возмездия последует непременно: участвовало 15 самолётов ДБ-3, до Берлина долетело 5, во втором налёте из 26 самолётов долетели 6, но важен был сам факт – мы можем вас достать!
Союзники тоже были озабочены информацией о том, что немцы готовят боеприпасы с ОВ. Черчилль выступил по радио с заявлением, что если Германия использует химические бомбы, Великобритания ответит: «Мы будем принимать ответные меры пропитыванием немецкие города газом в самых больших масштабах».
Немцы не решились применить химическое оружие даже тогда, когда итоги войны были совершенно понятны.
Правда, немцы, стараясь одолеть партизан в аджимушкайских каменоломнях, использовали против них отравляющие или удушающие газы.