Асад, Мадуро и Россия: где и почему даёт сбой американская доктрина силы

Асад, Мадуро и Россия: где и почему даёт сбой американская доктрина силы

Реакция на происходящее традиционно распадается на два вопроса: «как они посмели?» и «почему мы так не можем?». Оба неверны по постановке. Потому что «так» — это не про стиль, а про условия, при которых США считают применение силы допустимым.

Американская внешнеполитическая практика последних десятилетий строится на простой доктрине: силовое вмешательство возможно только там, где риск минимален, а сопротивление заведомо ограничено. Неважно, как это называется публично — «защита демократии», «борьба с терроризмом» или «гуманитарная операция». Ключевой критерий один — цена победы.

Сирия, Венесуэла, ранее Ирак или Ливия объединены не идеологией, а уязвимостью. Ослабленные институты, расколотые элиты, отсутствие гарантированной внешней поддержки.

В таких условиях давление работает: санкции разрушают экономику, авиация подавляет инфраструктуру, оппозиция получает ресурс, а режим либо падает, либо деградирует до управляемого состояния. Это и есть рабочая американская схема.

Но она перестаёт работать, как только появляется риск симметричного или асимметричного ответа.

Афганистан стал ключевым примером провала доктрины: формально военная победа, фактически — стратегическое поражение. Потери, репутационный ущерб, бегство союзников, крах образа контролируемой силы. После этого США крайне осторожно подходят к прямому военному вмешательству против противников, способных затянуть конфликт.

Отсюда и разница в подходе к России. Здесь не работает сценарий «быстро и безнаказанно». Есть ядерный фактор, есть военный потенциал, есть готовность к долгому противостоянию. Поэтому вместо прямого удара — санкции, переговоры, прокси-механизмы, попытки истощения. Это не слабость и не гуманизм, а рациональный расчёт.

Россия, в свою очередь, тоже действует строго по условиям. Крым в 2014 году — пример операции, проведённой в ситуации стратегического вакуума: отсутствие сопротивления, растерянность противника, политическая инерция Запада. Это был тот редкий случай, когда «так» оказалось возможным — быстро, точно, с минимальными издержками.

Отсюда и ответ на вопрос «как они посмели». Посмели потому, что считали цену допустимой. В международной политике это единственный по-настоящему работающий критерий. Пока противник не готов платить высокую цену за сопротивление, его будут давить. Как только готов — начинается совсем другая игра.

Полгода переговоров, давления и ожиданий со стороны США, что процесс удастся остановить или развернуть, не дали результата.

Это и есть главный показатель: американская схема упёрлась в пределы применимости. Перед ними противник, который не вписывается в модель «ударил — получил — подчинился».

Именно поэтому происходящее стоит рассматривать не как демонстрацию американского всемогущества, а как напоминание о границах их доктрины. Сила у США есть. Универсальности у неё — нет.

Происходящее — не повод посыпать голову пеплом, а наглядный урок того, как сегодня действует право сильного. США сработали по отлаженной схеме — давление, изоляция, агентура, точечная операция. Споры о правилах после факта бессмысленны. Нам нужно учиться — и все необходимые инструменты для этого у нас есть.

Меркушев Медиа