Поначалу я только сидел и смотрел на его красивую бороду, на жгучие глаза и представлял себе этого человека казаком или офицером Его Высочества.
Постоянное Представительство Русской Православной Церкви в Германии + Архиепископ Лонгин. О Митрополите Волоколамском и Юрьевском Питириме:
– Жизнь каждого человека полна различных встреч – с людьми разных национальностей, культур, религий, профессий. Некоторые из этих встреч бывают случайными, другие же сопровождают нас в течение всей жизни. В большинстве случаев мы забываем наших новых знакомых, и они не остаются в нашей памяти. Другие же, наоборот, не проходят для нас бесследно. Об одном таком знакомстве, можно сказать, дружбе, я хотел бы рассказать уважаемым читателям.
Сначала немного о себе. Родился я в эмигрантской семье в Финляндии. Прадед – строитель Выборгского собора, из сословия купцов. А старостой этого собора более 25-ти лет был мой дед. Тогда собор уже находился на территории самостоятельной Финляндии. Мои предки по отцовской линии происходят из офицеров Царской армии. С детства привык я к церковной службе, а в 8 лет стал прислужником Кафедрального собора г. Хельсинки. Время шло, и в начале 1960-х годов познакомился я с митрополитом Ленинградским и Ладожским Никодимом, который изменил всю мою жизнь.
Отбыв воинскую повинность, я вернулся в Хельсинки, в родной дом и в Кафедральный собор. Потом я был приглашен митрополитом Никодимом -впоследствии моим духовником и старцем – посетить Россию и Русскую Церковь. На Рождество 1966 года, в январские морозные дни приехал я в столицу самой большой в мире Православной Церкви. Я, юноша 20-ти лет, был представлен Патриарху. Встречался с иерархами и духовенством. Мне показывали храмы.
В программе стояло посещение редакции журнала Московской Патриархии. Приехали туда. Любезная встреча в тесных помещениях бывшего Новодевичьего монастыря. И вот меня проводят в небольшой кабинет главного редактора – епископа Волоколамского Питирима. Красивый молодой иерарх с темной длинной бородой любезно приветствует меня. И хотя я не был ни священнослужителем, ни студентом духовных школ, он с энтузиазмом стал рассказывать о своем отделе, об изданиях, а также о трудностях, которые чинила власть. Поначалу я только сидел и смотрел на его красивую бороду, на жгучие глаза и представлял себе этого человека казаком или офицером Его Высочества. В тот момент я не знал, что история сведет нас ближе, и что я буду его собратом в епископском служении.
Выпили мы чай, обменялись подарками. Мой скромный дар не сравнить было с его подарком – следованной Псалтирью – большой, толстой и тяжелой книгой, которую я возил потом везде, где бывал. Мы расстались с любовью, и Владыка пообещал регулярно посылать мне журналы Московской Патриархии. Обещание свое он исполнил.
Прошло несколько лет. И вот я уже воспитанник Ленинградской Духовной семинарии. Снова встреча с Владыкой Питиримом, снова беседы о трудностях и одновременно о возможностях провозить духовную литературу, запрещенную Советской властью в СССР.
В 1969 г. заканчиваю ЛДС. Владыка Никодим благословляет совершить паломническую поездку по стране. Среди других остановок – вновь златоглавая Москва и вновь встреча в издательстве. Владыка Питирим принимает меня уже как знакомого. Снова подарки, снова богослужебные книги. Несмотря на большой недостаток в этой литературе в самом «Союзе», она дарится иностранцам. Надо показать им, что у нас все есть, и мы ни в чем не нуждаемся. Однако действительность другая. Литературы почти нет. Ее печатают на западе и переправляют правдой-неправдой «на родину». Сотни и тысячи Новых заветов, молитвословов, акафистников, симфоний, служебников и пр. литературы переправляется на восток. В некоторых случаях таможня перехватывает, забирает и сама за высокие цены продает дальше. В то же время, за каждое издание, за каждый лист и тираж Владыке Питириму приходится бороться. Поставленные ему жесткие рамки по изданию и содержанию журнала Московской Патриархии не отвечают ожиданиям и думам молодых студентов. Недаром журнал получил кличку «жалкие мысли Питирима». Однако он выполнял свою задачу. Издавался малый тираж, часть из которого для «пуска пыли» шла за рубеж, а другая часть под строгим контролем – по Союзу. Свобода совести, свобода религии понималась исключительно как совершение богослужений. О другой свободе не было и речи. При этом власть думала дальше и глубже. Стали издавать ЖМП на английском языке для «профилактики запада», т.е. для демонстрации религиозной свободы в СССР. Напечатанные 3000 экземпляров посылались за рубеж, где журналы принимались как религиозная свобода без понятия о планомерной политике КПСС.
После окончания семинарии и поступления в академию кругозор стал, безусловно, шире, и я стал понимать несладкое положение главного редактора, председателя издательского отдела Владыки Питирима. Видно было, как он
старался улучшить существующее положение. Ему удавалось увеличить тиражи, количество издаваемой литературы, но это были мизерные победы по сравнению с тем, как издавалась соответствующая литература на западе. Однако шаг вперед – есть шаг вперед, и за это слава и благодарность Богу.
Окончив Академию, вернулся я обратно в родную Финляндию с подарками с выпускного акта, в том числе с богослужебными трудами. В богоборческом государстве издавался единственный богословский сборник, причем в таком количестве, что его не хватало не только для всех интересующихся проблемами церкви, но и для студентов и священнослужителей. Служу на приходе – нужны книги. К сожалению, таких нет. Покупаем либо в антиквариате, либо заказываем в США, Риме, Париже, либо удается получить от старых монахов – бывших несельников Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, переселившихся с острова Валаам на Ладоге в центральную Финляндию из-за войны 1941-44 гг.
Как выпускник ЛДА принимаю участие в официальном диалоге с Финской Евангелической Лютеранской Церковью, заседания которого по очереди устраиваются на территории обоих государств. И всегда инославные братья получают в подарок книги, которые им не нужны, но которые нужны нам на Родине. Увы, это официальная политика, продиктованная Советом по делам религий.
На всех встречах Владыка особенно мил и любезен. В его внешнем облике заметны изменения: появляются седые волосы, и борода начинает седеть.
И вот год 1979-й. Постановлением Священного Синода от 16 ноября наша мерность назначается благочинным Дюссельдорфской епархии. Переезд в неизвестное.
4 декабря – возведение в архимандриты Митрополитом Ювеналием в Новодевичьем монастыре. И вот после обеда забегаю в Владыке Питириму, который любезно, по-отцовски приветствует и дарит книги, говоря: «Вам они пригодятся». С большим перевесом в багаже приезжаю в Германию, в Дюссельдорф. И правда, кроме октоиха, типикона и требника ничего нет. Вот и в последующие поездки Владыка снабжает книгами, которые нам в Германии были очень нужны.
11 октября 1981 г. митрополитом Минским и Белорусским Филаретом, Председателем ОВЦС, была совершена моя архиерейская хиротония в Дюссельдорфе. Уже на следующий день я должен был встречать Владыку Питирима, теперь уже не как священник, а как собрат. Так он меня и принял.
Он прилетел в Германию на поставление в должности нового главы Евангелической Пресс-службы Германии, его друга Вольфганга Хесслера. Во время богослужения в храме св. Петра во Франкфурте Владыка Питирим произнес приветственное слово, в котором он вместе с тем сказал: «Вот я и епископ Лонгин радуемся тому, что брат Хесслер назначен на эту важную должность...» Я перевожу на немецкий, но поскольку знаю, что присутствующие не знают о том, что вчера я стал епископом, говорю: «Епископ Лонгин – это я, вчера была моя хиротония». И весь храм рассмеялся и зааплодировал. Таково было мое первое «выступление» в новом качестве архипастыря РПЦ, епархиального архиерея, переводчика архиепископа Питирима.
Владыка Питирим очень часто приезжал в Германию, поскольку был членом многих международных организаций христианских журналистов. Особенно ему нравился город Франкфурт на Майне. Не имея больших средств, он нашел там недалеко от центра, на маленькой улочке небольшую и недорогую гостиницу Ландсграф. Она стала его постоянной резиденцией во время приезда в Германию. Как много времени проводил я там с Владыкой! Постоянные встречи и переговоры заполняли дни его пребывания. Почти каждый раз, когда он посещал этот город, мы с ним вечером, поздно, после ужина часами ходили по улицам и говорили откровенно о том, о чем нельзя было говорить в присутствии переводчиков или в помещениях. Владыка откровенно говорил о трудностях, о том давлении, которое испытывал со стороны властей. Он очень радовался, что ему удалось получить помещения на Погодинской 20. И вместе с тем был очень печален от того, что ему ставили палки в колеса.
Всем была известна любовь Владыки к фотоаппаратам, и особенно к марке «Лайка». Сколько мы ходили по магазинам, смотрели разные модели, разную подходящую к этим аппаратам технику. Однако очень часто Владыка скрепя сердце говорил: «Надо подождать, собрать деньги». Его радость увенчалась знакомством с Генеральным директором фирмы Лайка в г. Ветцларе, с которым Владыка быстро подружился. Возможность часто бывать на этом заводе и особенно интересные беседы радовали фотолюбителя.
Во время посещения г. Ветцлара Владыка познакомился с семейством барона Георгия Георгиевича Таубе, который в своем доме построил небольшую церковь, в которой Владыка потом нередко служил. Интересно было наблюдать, с какой особенной любовью он относился к престарелым людям.
В начале 1982 г. Владыка побывал в Копенгагене. Осмотрел русский храм, познакомился с престарелым священником, который находился под омофором Парижской Русской Архиепископии (Константинополь), познакомился с княгиней Татьяной Сергеевной Ладыженской, дочерью последней фрейлины императрицы Марии Феодоровны (принцессы Дагмар), проживавшей и скончавшейся после революции в своей родной Дании. Татьяна Сергеевна после этой встречи стала по-другому относиться к Московской Патриархии, впоследствии перешла в нашу Церковь и стала первым старостой ее нового прихода. Владыка Питирим обращался в Совет по делам религий с просьбой послать туда священника из Москвы. К сожалению, безрезультатно.
Нельзя забыть и умолчать об активном участии Владыки в разных связанных с СССР симпозиумах, проводимых в Евангелических академиях. Как сейчас помню, во время одного из них в Локкуме, под Ганновером помощник военного атташе подполковник К. робко подошел к Владыке и спросил, какого он мнения о его докладе. Владыка по-отцовски высказал свое мнение и пошел с ним погулять. Прогуляли они не только обеденный перерыв, но и следующий доклад, и дискуссию. А мне пришлось отдуваться за двоих. Нередко во время таких симпозиумов Владыка сидел с закрытыми глазами, и казалось, что он спит. Однако, открывая глаза, он задавал четкие вопросы или начинал компетентно комментировать докладчика.
Середина 80-х годов. В России началась беседа о проведении юбилея в связи с 1000-летием крещения Руси. Владыка на одной из ночных прогулок рассказал о противостоянии этому как Совета по делам религий, так и Политбюро ЦК КПСС. Он рассказал, как был перемещен в Смоленск архиепископ Выбогский Кирилл, ректор ЛДА и ЛДС. Владыка говорил о необходимости организации в Германии симпозиумов и выставок. Он был очень энергичен, покупал колоссальное количество фотопленки и бумаги, поскольку надо было печатать большое количество фотографий для представления в Германии и за рубежом. Он договаривался с издательствами об издании книг. Бывший журналист Шпигеля и Штерна в Москве Норберт Кухинке помогал ему в этом. Другой их совместной деятельностью была организация приезда хоров Троице-Сергиевой Лавры – МДА под управлением архимандрита Матфея и хора Издательского отдела.
1986-й год, февраль. Первый симпозиум в Германии в связи с 1000-летием Крещения Руси в Католическом монастыре в Вайнгартене. Официально, чтобы никого не пугать, это мероприятие назвали просто симпозиумом. На него и приехал Владыка. К сожалению, за несколько дней до его приезда я неожиданно попал в больницу, поскольку ноги отказались работать, и предстояла операция спины. Владыка один защищал там православие. И вот тут пришло сообщение о том, что он поскользнулся, упал, и сустав выскочил из плеча.
Через пару дней Владыка приезжает ко мне в больницу. Рука на привязи. Радостно входит и отмечает, что палата похожа на роддом из-за обилия цветов (а мне только что исполнилось 40 лет). Он отчитывается о симпозиуме. И тут мы с ним приходим к решению о проведении выставок. Он обещает присылать утварь, фото, облачения, книги. Договариваемся с Евангелической Церковью Германии о проведении передвижной выставки по всей Германии в течение полутора лет.
Владыка сам привозит экспонаты. Его приезд – это минимум 8-12 чемоданов и коробок. Один чемодан – всегда продовольствие – хлеб, сгущеное молоко, колбаса, конфеты, чай и пр. И обязательно книги, пластинки, которые начали издавать в большом количестве. Владыка приезжает уже не один, часто с переводчиком или сотрудниками, которые должны познакомиться с работой на западе и перенять опыт. Программа становится еще плотнее, однако ночные прогулки не отменяются. Владыка прекрасно ориентируется в городах, поскольку ходит пешком и, таким образом, отлично познает их.
В 1987 году – симпозиум в Восточном институте в Регенсбурге, а в 1988 году – в Евангелической академии в Тутзинге, в Баварии. Немало потрудился Владыка над тем, чтобы русская церковная хоровая музыка была известна и в Германии. Были организованы, как уже говорилось, многочисленные концерты, изданы пластинки и кассеты. Хор издательского отдела Московской Патриархии принимал участие в торжествах, посвященных романским церквам в городе Кельне. По окончании был устроен концерт в курортном месте в Баден-Бадене, в котором до революции часто проводили свои отпуска русские купцы и дворяне, ы том числе Достоевский и Тургенев. В честь и память последнего там до сих пор стоит «Вилла Тургенева», а Достоевскому установлена мемориальная доска. И Висбаден, и Баден-Баден претендуют на честь города, в котором Достоевский написал свой роман «Игрок». В обоих городах казино, где чаще всего проигрывали свое состояние наши предки, в том числе и Достоевский.
И вот в Баден-Баден приехал хор. Выступление в театре. Владыка волнуется, но все проходит отлично. Переполненный зал вызывает солистов на бис. Я вижу, что у Владыки на глазах слезы. Во время приема по окончании концерта все подходят к нему, благодарят. Он доволен, горд своими сотрудниками. И вот подходит пожилой мужчина, представляется директором казино и приглашает весь хор посетить казино сразу после приема. Не поиграть, как это делал Достоевский, а просто посмотреть это красивое и знаменитое во всей Европе помещение. Мы соглашаемся, а я подсказываю директору, что сегодня канун Нового года по старому стилю. Он с благодарностью воспринимает это сообщение и спешит в свой кабинет. Незадолго до полуночи мы все приходим в казино, входим в игровые залы. Необыкновенное явление в рясах, архиереи в клобуках, сопровождающие хористы – явно не игроки -провожаются глазами присутствующих в зале. Что это? Будет сниматься фильм? Однако камер нет. За несколько минут до полуночи директор прерывает царящую тишину и произносит слова приветствия. Вносятся подносы с бокалами шампанского и подарками. Он сердечно поздравляет Владыку и всех иже с ним с наступившим «старым» Новым годом. Владыка отвечает, и хор поет Многолетие, а затем Аче Мапа. Наверняка, это было грандиозным событием не только в истории этого заведения, но и всех других подобных, когда казино посетили архиереи в сопровождении русского православного хора. До сих пор вспоминается это событие в Баден-Бадене – в этом небольшом, можно сказать «русском городке». С этой поездкой связан еще один эпизод, а именно:
В то время, когда граждане СССР ездили за границу, они покупали там много всего. Так и тут – все накупили вещей, да еще наполучали подарков, а владыка, как всегда, купил еще технику, бумагу для фото и т.д. Багажа оказалось слишком много. Пришлось заказать грузовик, который сопутствовал автобусу во Франкфуртский аэропорт. Но я отправился туда уже заранее, чтобы переговорить с всегда любезным и отзывчивым представителем Аэрофлота Владимиром Ивановичем Ярмоленко. Автобус и грузовик прибыли в аэропорт из-за пробки намного позднее, чем полагалось. Владыка бегает, дает распоряжения, носильщики носятся с чемоданами, коробками, кульками, мешками. Зал отправления наполняется «издательским» багажом. Представитель Аэрофлота качает головой, но в то же время, засучив рукава, старается помочь и ускорить оформление. По рупору приглашают всех вылетающих рейсом ЗЫ в Москву срочно пройти на посадку. А мы еще не сдали багаж. В конце концов все вещи оформлены, перевес в 1,5 тонны. Как платить? Владыка дает журнал, календарик и книжку о Русской Православной Церкви.
Вопрос решен. Представитель счастлив, несмотря на то, что самолет вылетел с опозданием более чем на час.
Вспоминается и другой случай. Владыка прилетает и опять привозит экспонаты, в том числе пару панагий и крестов. Таможня просит открыть как раз тот чемодан, в котором находятся эти «ценности». Владыка спокойно открывает этот коричневый чемодан. Сотрудник вынимает вещи, рассматривает и, обращаясь ко мне, спрашивает, золото ли это. Я, естественно, отвечаю правду: нет, не золото, зная, что таковое из СССР не вывезешь, да и тут, в Германии возможно придется платить пошлину. А Владыка удобно расположился на скамейке и смотрит, как я веду беседу с сотрудником. Тот мне снова: «Это золото?», а я опять: «Нет». Тон его голоса повышается, а когда напарник таможенника выходит, он мне говорит: «Вы дурак» и показывает на книгу. Я ему: «Вы меня оскорбляете», а он мне: «Вы читать не умеете» и тычет пальцем на инструкцию, в которой написано: «Золотые вещи пропускаются без пошлины, а из другого металла подлежат пошлине». Входит напарник. Я: «Да, извините, но это из золота». И все прошло. А Владыка в этом время сидел с закрытыми глазами и, очевидно, творил Иисусову молитву. Встав, сказал: «Все хорошо, можем ехать».
Безусловно, нельзя умолчать и о «Кирхентагах» (съезды Евангелических христиан Германии, проводимые каждые два года в различных городах Германии). Владыке было известно, что данные встречи собирали более ста тысяч человек, главным образом молодежь. И вот 1981 год. Владыка договорился с руководством Кирхернтага и с заведующей пресс-отделом Каролой Вольф (она была членом международных организаций СМИ) о том, что Издательский отдел устроит на Кирхентаге в Гамбурге свой стенд. Владыка говорит: «Нам надо поработать, купить обои, наклеить их на стены, повесить фото и т.д.» Мы с ним, засучив рукава, поработали, и на первый раз получился неплохой стенд. Посетители были довольны, Владыка также, и я, безусловно, тоже. Впервые РПЦ могла таким образом представить себя, и это было чем-то необыкновенным. С того времени и до сегодняшнего дня наша Церковь представляла себя на своих стендах, показывала, как и чем живет. Там мы показывали фильмы, диапозитивы, вели дискуссии. Приезжали хоры. Всегда в последнюю субботу на Кирхентаге совершалась всеправославная литургия. Естественно, Владыка Питирим был одним из сослужащих. Он всегда считал, что нам надо «наступать», а не защищаться. Во время этих встреч всегда был большой интерес как к самому Владыке, так и к РПЦ. Владыка всегда искал новых «партнеров», новые знакомства. Он всегда думал о Церкви и о ее будущем. «Будет еще время, когда мы будем иметь возможность свободно исповедовать нашу веру», говорил Владыка неоднократно.
И вот после празднеств 1000-летия Крещения Руси Церкви был возвращен Иосифо-Волоцкий монастырь, детище Владыки, его любимое место уединения. Владыка ведет переговоры с разными немецкими организациями, общинами, частными и политическими лицами, которые обещают ему помочь. Даже один винодел выпускает вино с этикетками Иосифо-Волоцкого монастыря, а средства от его продажи идут на восстановление этой знаменитой святыни.
С началом перестройки и гласности у Владыки появились новые возможности. Однако не все было в его силах и в его власти. Смерть Святейшего Патриарха Пимена была для него как бы заключительным аккордом его деятельности. Пришли новые силы, появились новые требования и новые возможности. В начале 90-х годов, когда с запада шла неостанавливаемая гуманитарная помощь, Владыка старался как-то сориентироваться. Однако старое мышление и старые методы этому помешали. Еще, казалось бы, не так давно Владыка жил не «земной», а духовной жизнью. Молитва и созерцание были у него на первом месте. Безусловно, он переживал за своих сестер, которые вели его хозяйство, но которые старели и теряли силы. Он просил меня всегда сообщать ему о знакомых, которые отходили ко Господу, «чтобы он мог о них молиться».
Владыка оставил по себе самую светлую память. Когда Архиерейский Собор освободил его от должности председателя Издательского отдела Московской Патриархии, прекратилась и моя работа в Издательском отделе, точнее в редколлегии Богословских трудов, куда Владыка взял меня для «увеличения моего значения». В связи с этой деятельностью я вспоминаю о многих встречах в каминной на Погодинке со «знатными» людьми – с Собчаком и др., из России и зарубежья, которые чаяли возрождения России и РПЦ.
С падением СССР началась новая эра не только в государстве, но и в РПЦ, во главе которой встал бывший соратник Владыки Питирима Митрополит Ленинградский Алексий, ныне здравствующий Святейший Патриарх Алексий II. Новое наследство, новые ветры, новые мысли. Безусловно, Владыке Питириму было трудно привыкнуть к этому. Но еще во время «знаменитых» ночных прогулок мы неоднократно говорили об этом. Чувствовалось, что Владыка изменился полностью: его внешняя жизнерадостность ушла во внутреннее созерцание и молитву. Было заметно по его внешнему виду и внутреннему состоянию, что он отдал свое здоровье, всю свою энергию на благо того дела, на которое его благословил приснопамятный Святеший Патриарх Алексий I.
Память о Владыке будет всегда жива. История, и только она сможет оценить его работу, которую он, по-моему мнению и наблюдению, делал на благо святой Церкви, во славу Господа нашего.
Все, кто знал Владыку в Германии, выражали свое соболезнование в связи с его кончиной, поскольку тем самым закончился целый период – период, который был нелегким для нашей Церкви, ее верующих и священнослужителей. Вспоминая тот факт, что Владыка Питирим принял в 2003 году, в Пасхальную ночь огонь от гроба Господня и по поручению Святейшего Патриарха возглавил Пасхальное Богослужение в храме Христа Спасителя, можно справедливо сказать, что Владыка исполнил свою миссию, свое послушание. И Господь благословил его на это.
+ Архиепископ Лонгин
Tags: Биографии Project: Suzhdenia Author: Шумейко И.