Новая жизнь в ином мире
Глава четвертая
Сергей вприпрыжку кинулся к своему родному железному коню, погладил его по сидению, а позже выкатил его из гаража. Тут неожиданно появилась подрастающая Маша, в руках она держала старенький почти олдовский смартфон, которому было уже лет пять, если не больше, в обшарпанном, а в руках у ней была красная блютуз-колонка. Дочь глумливо спросила:
— Ну что, папаня, пиваса не осталось в гараже, что-то жарко слишком?
Папа хотел уже отшлепать грязной гаражной тряпкой юную пивоманку, но тут понял, что его дочь та еще приколистка и балагурщица, и сказал тоже с подколом:
— Что тут пиво, давай водяры трахнем в гараже, а потом на карачках домой, а в школе училка тебя будет встречать в противогазе.
Дочь расхохоталась, аж заикала.
— Садись, егоза, сзади, да не впереди, а то капец моему зверю, и сами землю носом пропахаем и набьем ноздри ей же, — продолжал смешить отец и без этого юморного ребенка.
Девочка в майке с логотипом «Король и Шут» и коротких шортах со шлепками на грязных босых ногах запрыгнула на байк, и они рванули с улицы Советская правда, в их мире она называлась почему-то Тмутараканская, почему, не знаю, наверное, кто давал ей такое название, очень вот назвал в честь своих питомцев эту известную улицу, которая славилась в прошлой жизни Сергея своей историей. Сергей поддал газу и начал петь песню из репертуара ДДТ «Осень», а после радостная Маша радостно закричала:
— Плюнь на моду и погоду,
Слушай рок, цени свободу!
Байк рассекал уже проспект Ленина, всюду стояли совсем иные дома, на месте находился все тот же старый центральный рынок, а на Комсомольской гастроном «Минск».
Сергей опять невольно подумал, что очутился в более ранней эпохе, чем 2025-й, но тут же вспомнил Машкину блютуз-колонку и смартфон, хоть и не новый, подытожил ворох мыслей: «Да нет, вряд ли» и снова помчался вдаль по проспекту с радостной заводилой, сидящей сзади, и тут услышал знакомые голоса.
— Серый! Кореш! Эй, давай-ка к нам слезай, ты чего нас уже не узнаешь? — кричали толпившиеся у гостиницы «Интурист», вернее того, что было вместо нее, неформалы примерно возраста Сергея.
- Матрас, здорово (такое погоняло было у Женька Матрасова, заядлого уличного рок-музыканта, у которого на плече весела новенькая гитара. Второго звали Андрей или по-свойски Дрюн, он же "Серьга", так как у него в ухе зияла большая кольцевидная серёжка, по всей видимости золотая. Самый курил сигариллу с мундштуком вместо фильтра, кликуха "Суслик" из несуразно маленькой головы с широкими, как у Чебурашки ушами.
- Серый "Центровой" (Сергей только узнал, что и у него была кликуха, как и у всех его фэнов).
Сергей сбавил ход и резко затормозил перед дружбанами. Они подошли к молодому рокеру и пожали хлестко ему руку. Тут слезла с заднего сидения Машка и и грациозно зашагала в их сторону.
- Ой, Машонка, какая большая, сказал "Серьга".
Маша грубо и обиженно ответила:
- Сам ты машонка, а я Машутка Сысоева, и вас учили с девочками культурно общатся, а не глумится бесцеремонно?
- Ой, прости, дитятко, а мы тебя помним еще когда ты кукол в коляске катала по двору и гулюшек гоняла, надеясь поймать, перешел на вежливый голос Матрас, - Мороженное хочешь или Балтику-нулевку и протянул пацанке банку безалкагольного пива.
Сергей вырвал аллюминивую банку с пивом у десятилетней особы и сам отпил пару глотков пенного, сказал:
- Мала еще успеет и покурить и выпить, купи ей лучше брикет "Максибона", она от него балдеет, и бутылку колы, да побольше, она может эту гадость ведро выпить, а к натуральным сокам даже не притрагивается.
- Погнали в Белку (волгоградский рок-клуб "Белая Лошадь") (сленг), там будет концерт местных рок-музыкантов, будут петь песни Горшенева. Машуль, ты с нами? Вход свободный, без возрастных ограничений, воскликнул Матрас.
Юная неформалка от радости подскочила, как будто ей брызнули в мягкое место скипидару, и захлопала в ладоши, и они вошли в маленький вестибюль, пропахнувший пивом и вяленой рыбой, а позже в концертный зал, где стояли барабаны с микрофоном на подставке, но самих музыкантов еще не было, хотя народу прибыло от души. "Эх, жена дома жару задаст, особенно Машке", думалось Сергею, но крутой соляк пропустить было преступление.
Глава пятая
В концертный зал вошли трое рокеров в черных майках с большим черепом и панковских кедах, поприветствовали зрителей и заревели бас-гитары, а молодой парень с ирокезом, похожий на самого Горшка, запел песню:
Будь как дома, путник, я не в чем не откажу,
Я не в чем не откажу,
Я не в чем не откажу,
Множество историй, коль желаешь, расскажу.
И стоявшая в первых рядах Машка поднялась на носки, отклячив свои сухие от летнего зноя босые пятки, и показала козу музыкантам. Тут заиграл известный рок-шлягер «Короля и Шута» «Мертвый Анархист», и маленький заводной ребенок начал подскакивать и кричать вместе с рокерами «Хой-Хой, Буга-Буга», в общем, радости маленькой десятилетней рокерши не было предела, да и Сергей круто оттянулся на рок-тусовке. Вышли они из рок-клуба поздно, несмотря на долгий летний день, на улице была кромешная мгла, даже машин было единицы. Сергей глянул на часы и воскликнул:
— Твою дивизию, время-то уже час ночи, Машуль, позвони маме, а то уже ищет нас наверняка с кинологами.
Девочка достала смартфон из кармана мини-шорт и выпалила:
— Отче мой, да он разрядился полностью...
— Черт, я свой старый добрый «Нокиа-кирпич» забыл дома, давай дуй на байк, поехали, благо еще завтра выходной, отоспишься досыта, а я вообще тунеядец-панк, надо бы работу искать, да так западло, — тараторил без умолку Сергей своей маленькой да резвой дочери.
Они сели на мотоцикл и рванули в ночную даль. Была почти полная тишина в городе, и Сергей, как на заднем сиденье сладко посапывает его Машка, положив ему голову на плечо, переодически делая легкие всхрапы.
— Утомилась маленькая, — подумал шухарной, но любящий отец и сбавил газу, чтобы меньше ревел мотор и не разбудил спящего ребенка. Приехали они уже где-то полвторого ночи. Подхватив тяжеленькую десятилетнюю взрослючку, Сергей — молчок. Спят, наверное, уже. Он взвалил мертвецки спящую Машу на плечо и повернул ключ в замке, дверь со скрипом открылась. В нос шибанул запах квашеной капусты, стоявшей на столе, и остывшие сардельки-шпикачки марки «Соловьева». Сразу вспомнил свою школьную подругу Нинку Соловьеву, с которой мы гоняли на Волгу купаться и плескались в волнах до позднего вечера. Эх, времечко было, озорная юность нулевых.
Уложив спящую Машку на скрипучую кровать, укрыв ее тонким флисовым пледом, он прильнул к жене, подвинул ее ближе к краю и отрубился.
Продолжение следует...