Война, что надвигалась на Средиземье, не была громом — она была шепотом, что проникал в корни деревьев и заставлял листву дрожать. Аэлинэль, теперь уже не юная мечтательница, а воительница с первой кровью на руках, вернулась в Карас Галладон с отчётом о победе над орками. Её отряд — двадцать верных эльфов — стоял позади, молчаливый и гордый. Но в глазах Аэлинэль горел огонь, что не угасал: она знала, что одна битва — лишь начало.
Владычица Галадриэль ждала её в зале совета, где свет лился через листву, золотой и печальный. Келеборн стоял рядом, его лицо было суровым, как древний дуб. Когда Аэлинэль преклонила колено, Галадриэль подняла её рукой.
"Ты доказала свою силу, дитя," — произнесла Владычица, её голос был как шелест ветра в кронах. "Но война требует не только меча, но и союзов. Темнолесье молчит слишком долго. Король Трандуил должен услышать наш зов."
Она протянула свиток, запечатанный серебряной печатью.
"Доставь это письмо Трандуилу. Скажи ему: тени Дол Гулдура растут, и если мы не объединимся, леса падут поодиночке. Темнолесье — мрачное место теперь, где когда-то пели ручьи, а теперь шепчут пауки и орки. Деревья там древние и злые, корни их полны яда, а воздух тяжёл от теней. Будь осторожна — там даже свет звёзд тускнеет."
Аэлинэль взяла свиток, её пальцы дрожали от волнения.
"Я возьму свой отряд," — сказала она.
Галадриэль кивнула, но в её глазах была грусть.
"Я дам тебе ещё пятерых — лучших стражей. И ещё одно." Она подвела Аэлинэль к алтарю из корней мэллорна, где лежал меч в ножнах из серебристой кожи, украшенной листьями и рунами.
"Это Лаэриль — Песнь Света. Он выкован в дни, когда эльфы ещё сражались с Морготом. Лезвие его сияет в тени, режет паутину пауков и тени орков, а рукоять поёт, когда приближается Тьма. Он не для простого воина — для той, кто несёт свет в темноту."
Аэлинэль взяла меч — он был лёгким, как перо, но в нём чувствовалась сила древних звёзд. Когда она вытащила клинок, он запел тихой мелодией, и свет пробежал по лезвию.
"Спасибо, Владычица," — прошептала она.
Отряд — теперь двадцать пять эльфов — выехал на рассвете. Они шли по долине Андуина, великой реки, что несла воды с севера, широкой и могучей, с берегами, поросшими ивами и камышом. Первые два дня путь был спокойным: солнце сияло, птицы пели, а ветер нёс ароматы трав. Аэлинэль ехала впереди на Аэросе, её новый меч висел у пояса, а броня полководца сияла.
На третий день они вошли в Темнолесье.
Лес встретил их не песней, а молчанием — тяжёлым, давящим. Деревья здесь были древними великанами, стволы их чёрными и корявыми, кроны сплетались так плотно, что свет едва пробивался, падая пятнами на мох и гнилую листву. Воздух был влажным, полным запаха плесени и гнили, а под ногами хрустели опавшие ветви, словно кости. Тени шевелились даже днём, и в глубине слышался шёпот — не ветер, а нечто иное.
"Будьте осторожны," — приказала Аэлинэль, её голос эхом отразился от стволов. "Здесь лес не друг. Держитесь вместе, луки наготове."
Они шли дальше, и вскоре появилась паутина — сначала тонкая, как нити, потом густая, висящая между деревьями, словно саван. Она блестела в тусклом свете, липкая и ядовитая.
Когда до города Трандуила оставалось всего пара миль — по расчётам стражей, — тени ожили.
Из кроны спустились они — гигантские пауки, порождения Унголиант, чьи предки сеяли ужас в Первую Эпоху. Их тела были размером с пони, чёрные и волосатые, с восемью длинными лапами, усеянными шипами. Глаза — множественные, красные, как угли, горели злобой, а клыки капали зелёным ядом. Они шипели, их паутина летела сетями, а движения были быстрыми, как молния в тени.
Пауки напали внезапно — с деревьев, с земли, из кустов. Тактика, что работала с орками — залпы стрел на открытом пространстве, — здесь рухнула. Лес был густым, видимость плохой, стрелы цеплялись за ветви, а пауки прыгали с высоты, обходя щиты.
Первый паук спрыгнул на мечника — эльф успел поднять щит, но яд клыков проник, и он упал, корчась в агонии. Другой запутал лучника в паутине, и лапы раздавили его. Трое эльфов пали в первые мгновения — их крики эхом отразились в лесу, и Аэлинэль почувствовала шок, как удар меча в грудь. Её воины, её друзья — мертвы.
Но она взяла себя в руки, её голос стал стальным.
"Мечи! Ближний бой! Отходим к поляне!"
Она выхватила Лаэриль — меч запел, сияя светом, что разрезал тени. Аэлинэль рубанула паука, что прыгнул на неё — клинок прошёл сквозь панцирь, как сквозь паутину, и тварь зашипела, падая. Иногда она стреляла из лука — короткие выстрелы в упор, когда паук приближался.
Эльфы изменили тактику: щиты в круг, мечи наружу, лучники внутри для добивания. Они убили двоих пауков — один от меча Аэлинэль, другой от слаженного удара мечников.
Вдруг из леса вырвался дозорный отряд эльфов Темнолесья — десять воинов в тёмно-зелёных плащах, с луками и кинжалами. Их стрелы запели, пронзая пауков, и вместе они добили ещё троих. Последние твари отступили в тени, шипя и оставляя ядовитые следы.
Аэлинэль стояла, тяжело дыша, глядя на тела трёх павших эльфов. Шок сжал её сердце — первая потеря. Но она преклонила колено и прошептала древнюю молитву, хороня их по-эльфийски: тела завернули в плащи, положили под дерево, и спели песнь, что отпускает дух в звёзды.
Отряд темнолесских эльфов повёл их дальше — к городу Трандуила.
Город эльфов Темнолесья лежал в долине Лесной реки (Forest River), что текла серебряной лентой сквозь мрачный лес. Он был не на деревьях, как Лотлориэн, а под землёй и в скалах — пещеры и залы, высеченные в холме, с мостами над рекой и воротами, скрытыми в корнях. Внутри — свет факелов и кристаллов, воздух свежий от подземных ручьёв, но с ноткой древней тоски.
Тронный зал Трандуила был величествен: высокий свод, колонны из белого камня, трон из корней и рогов оленя. Трандуил сидел на нём — высокий, с волосами цвета зимнего серебра, глазами холодными, как лёд, и лицом, что хранило красоту и жестокость. Он был в зелёном плаще с золотой вышивкой, короной из листьев и ягод.
"Дочь Лотлориэна," — произнёс он, его голос был как эхо в пещере. "Что принесла ты от Галадриэль?"
Аэлинэль вручила письмо.
"Тени растут, владыка. Владычица просит союза против Дол Гулдура."
Трандуил прочитал, его лицо осталось бесстрастным.
"Темнолесье страдает давно. Пауки, орки — наши вечные враги. Но союз... Галадриэль мудра. Я дам тебе воинов — десять: пять лучников, пять с щитами и мечами. И провизию для пути."
В зале появилась Тауриэль — капитан стражи. Она была высокой, с платиновыми волосами в воинской косе, серо-голубыми глазами и шрамом через бровь. Её броня — тёмно-зелёная кожа с листьями, лук из чёрного дерева, два кинжала на поясе.
"Я пойду с тобой," — сказала она Аэлинэль. "Пауки убили мою семью. Я сражаюсь с ними годами. Твой отряд нуждается в знании Темнолесья."
Аэлинэль кивнула, чувствуя родство.
Обратный путь — по долине Лесной реки — был быстрее. Но в горах Гундабада на них напали орки на варгах — свирепых волках размером с пони, с красными глазами и клыками.
Орки визжали, варги рычали. Несколько эльфов пали — стрелы и клыки нашли цель.
Аэлинэль изменила тактику: "Лучники — на высоты! Кавалерия — фланги!"
Тауриэль была везде — её стрелы поражали всадников, кинжалы резали варгов. Она спасла Аэлинэль от прыжка волка.
Аэлинэль хотела преследовать отступающих: "Добьём их!"
Но Тауриэль остановила: "Нет. В горах медведи — гигантские, хуже орков. Они разорвут нас."
И правда — в горах ревели медведи, огромные, как тролли, с глазами, полными ярости.
Отряд отступил, вышел к долине Андуина и спокойно достиг Карас Галладона.
По пути Аэлинэль и Тауриэль сблизились — разговоры у костра, общие потери. Аэлинэль поняла Тауриэль: её огонь, её боль, её верность. Они стали ближе, как сёстры по оружию.