Все началось полтора года назад, когда я только въехала в эту квартиру. Оля, соседка по лестничной клетке, показалась мне женщиной душевной, простой и, как говорят, "своей в доску". Знаете такой тип людей: и солью поделится, и подскажет, где на рынке творог посвежее, и курьера встретит, если меня дома нет.
Я, человек, воспитанный на принципе "сам погибай, а товарища выручай", привыкла ценить добрые отношения. Работаю я ведущим аналитиком, но офис у меня дома, в кабинете. И, видимо, именно этот факт сделал меня идеальной мишенью.
Сначала просьбы были мелкими и казались естественными:
"Ириш, пусти газовщиков, я на работе, не отпрашиваться же".
Я соглашалась. Мне ведь правда несложно, верно?
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, где допустила фатальную ошибку.
Нам стыдно сказать твердое "нет", показаться черствыми. Мы боимся, что о нас плохо подумают, что перестанут здороваться в лифте. И вот на этом чувстве вины такие люди, как Оля, играют виртуозно, постепенно превращая вежливую просьбу в мою священную обязанность.
Оля быстро привыкла считать мое рабочее время своим запасным аэродромом. В ее картине мира моя удаленка выглядела так: я сижу в пижаме, пью кофе, лениво тыкаю в клавиши и откровенно скучаю. А раз скучаю – значит, меня можно и нужно нагрузить, чтобы жизнь медом не казалась.
"Выручай, ты же все равно дома!"
Гром грянул в обычный вторник. У нас в компании закрывали сложный квартал, шеф лютовал в чатах, а я сидела в наушниках, пытаясь свести огромную таблицу, где одна ошибка могла стоить фирме миллионов, а мне – премии.
Звонок в дверь был настойчивым, требовательным, по-настоящему хозяйским. Я, чертыхаясь и надеясь, что это курьер с водой, поплелась открывать.
Но на пороге стояла Оля, уже в пальто, а рядом переминались двое ее сыновей – Артем и Денис.
– Ирочка, слава богу ты открыла! – Оля буквально впихнула детей в мой коридор, не давая мне вставить слова. – У меня ЧП на работе, вызывают срочно, а сад закрыли на карантин. Муж в командировке, бабушка занята, девать их некуда. Пусть они у тебя пару часиков посидят?
Я опешила от такого напора. Мозг, занятый цифрами, не успел выстроить оборону.
– Оль, подожди, я не могу, у меня отчет, руководство на связи... – начала я, пытаясь преградить путь, но она уже нажала кнопку лифта.
– Да ладно тебе цену набивать, ты же просто за компом сидишь! – отмахнулась она с улыбкой, от которой мне стало не по себе. – Включи им мультики, дай печенья, и все дела. Всё, я побежала, с меня шоколадка!
Обесценивание невидимого труда
Вот он, корень зла. Люди до сих пор живут стереотипом: "Устал – это когда мешки таскал". Если ты сидишь в тепле с чашкой чая, значит, ты не работаешь, а развлекаешься.
Оля искренне не понимала, что отвлечь меня от отчета – это все равно что толкнуть хирурга под руку во время операции. Для нее я была просто "бабой за ноутбуком", у которой куча свободного времени.
Двери лифта закрылись, и я осталась в коридоре с двумя чужими детьми, которые смотрели на меня с интересом исследователей, попавших на остров сокровищ.
Миф о том, что "чужие дети тихие", развеялся через семь минут. Оказалось, что "сидеть тихо" в понимании Олиных сыновей – это методично разбирать квартиру на запчасти.
Я пыталась работать, честно пыталась, но как можно сосредоточиться, когда за спиной идет битва джедаев на моих швабрах? Денис пролил вишневый сок на белый ковер (я его только из химчистки забрала!), а Артем решил, что мой рабочий ноутбук – это отличная трасса для его машинки.
В итоге вместо работы я три часа была аниматором, уборщицей и укротителем тигров. Когда Оля вернулась (не через "пару часиков", а через пять!), я была выжата как лимон, а мой отчет так и не был отправлен.
– Ой, ну что вы такие кислые? – весело спросила соседка, даже не глядя на пятно на ковре. – Ириш, ты чего такая нервная? Зато отвлеклась от монитора, это же вредно столько сидеть.
Она даже не извинилась. Для нее это было нормой: мы же соседи, "подруги", а мне все равно "нечего делать".
Точка невозврата
Я надеялась, что это был разовый форс-мажор. Но стоит один раз прогнуться, и на тебе будут ездить верхом.
Через два дня, в самый разгар важного зум-созвона с московским руководством, я услышала, как открывается моя входная дверь. Оля, у которой был запасной ключ ("дала ей, когда ходили с проверкой, а я уехала"), просто вошла без звонка.
– Ира! – ее голос разнесся по всей квартире. – У тебя есть стремянка? А то мне шторы повесить надо!
В кадре у моих партнеров появилось ее лицо – без косметики, в домашнем застиранном халате. Генеральный директор замолчал на полуслове. Повисла звенящая тишина, от которой мне захотелось провалиться в подвал.
– Ирина, у вас там проходной двор? – ледяным тоном спросил шеф. – Мы обсуждаем конфиденциальные данные, а у вас посторонние люди гуляют по кабинету.
Я покраснела так, что уши горели еще час. Кое-как свернула разговор, пообещав перезвонить. Оля стояла в дверях и хлопала глазами, искренне не понимая трагедии.
– Ну чего ты орешь? – удивилась она, когда я выпроваживала ее в подъезд. – Подумаешь, разговор прервала. Скажешь, что связь плохая. Тебе жалко стремянку, что ли? Мы же свои люди!
В этот момент я поняла: разговоры бесполезны. Она считает мою квартиру продолжением своей жилплощади. Границы нельзя "объяснить" словами, если человек глух. Их можно только установить – жестко и физически.
Вечером того же дня я вызвала мастера и сменила замки.
Наглость не знает границ
Суббота, утро, я наслаждаюсь тишиной и кофе. Вдруг звонок в дверь – настойчивый, привычный. Потом звук ключа в скважине и скрежет.
Я посмотрела в глазок. Оля остервенело дергала ручку, не понимая, почему ее "волшебный ключ" больше не работает, а потом начала колотить кулаком.
– Ира! Ты дома? Открой, замок заел! – кричала она. – Мне в магазин надо, я детей привела!
Я открыла дверь, но осталась стоять на пороге, перекрывая вход.
– Замок не заел, Оля. Я его сменила.
– В смысле сменила? – она опешила. – А мне почему дубликат не дала? А если у тебя трубу прорвет? Кто цветы польет?
– Если прорвет – я вызову аварийку. А ключей у тебя больше не будет. И няней я больше не работаю. Моя удаленка – это работа, Оля. Такая же, как у тебя, только платят мне за нее больше, потому что я не бегаю по соседям в рабочее время.
Она побагровела, набрала воздуха, словно рыба на берегу:
– Ну ты и дрянь... Я к ней по-человечески, а она... Зазналась со своими деньгами! Чтоб я еще раз к тебе обратилась!
Она ушла, громко топая. С тех пор мы не здороваемся, а соседи косятся на меня с опаской. Оля всем рассказала, что я "неадекватная истеричка", которая ненавидит детей и выгнала ее на улицу.
Знаете, быть "плохой" оказалось не так уж и страшно. Я потратила пять тысяч рублей на новый замок, но спокойствие, которое я получила взамен бесценно. Теперь, когда я сажусь за компьютер, я точно знаю: никто не ворвется в мой дом и не решит, что мое время принадлежит ему.
Иногда, чтобы вернуть себе уважение, нужно просто перестать быть удобной. Пусть лучше шепчутся за спиной, чем ездят на ней.