Выдворение самозванки
Тамара Аркадьевна, владелица крупной компании и одинокая пожилая женщина, с гневом выпроваживала из дома очередную претендентку на роль её внучки.
— Вон из моего дома, самозванка! Охрана, не пускайте её сюда больше! А если не поймёт по‑хорошему — выпускайте Кракена! — голос Тамары Аркадьевны дрожал от ярости.
Огромный чёрный ротвейлер Кракен глухо рычал, наблюдая, как его хозяйка решительно выталкивает девицу с вызывающим макияжем.
— Ах ты, старая кляча! Не найдёшь ты свою внучку! Дай мне денег — я же месяц тебя окучивала! Всё равно ты богачка, всех своих денег в гроб не заберёшь! — кричала мошенница.
Она замахнулась на пожилую женщину, но в этот миг Кракен с лаем бросился вперёд.
— Кракен, фу! — успела крикнуть Тамара Аркадьевна.
Пёс послушался, не укусил, но изрядно потрепал платье девицы. Та с проклятиями скрылась за воротами.
Тамара Аркадьевна пошатнулась, схватилась за стену. Голова кружилась от пережитого потрясения.
— С вами всё в порядке? Может, в аптеку сбегать? — спросил охранник Саша.
— Не надо, у меня всё есть, просто переволновалась, — слабо улыбнулась Тамара Аркадьевна. — Ступай домой, твоя смена давно закончилась.
— Не могу я вас с этой врушкой наедине оставить. Говорил же — мошенница она. У меня на таких нюх, — не сдавался охранник. — Семенович задерживается, вот приедет — тогда и уйду.
Хозяйка благодарно кивнула и направилась в дом. Кракен, играя мощными мышцами, ревностно следовал за ней.
Память о сыне
Кракена ей подарил сын Тимур, когда тот был ещё щенком. Это случилось незадолго до его гибели на гонках. Прошло уже пять лет, но боль утраты не утихала. Вся любовь Тамары Аркадьевны теперь принадлежала этому псу — единственному, что осталось от непутёвого сына.
— Почему Кракен? Что за нелепая кличка? — как‑то спросила она у Тимура.
— Есть такое чудище из моего любимого фильма, — рассмеялся сын. — Ты только глянь, какая жуткая мордаха у этого собакина!
Тамара Аркадьевна посмотрела на слюнявую мордочку щенка и рассмеялась. Тимур умел её развеселить, хотя и доставлял немало хлопот.
После смерти отца он отказался возглавить компанию, предпочитая путешествия и разгульную жизнь. Семьи не оставил. Вернее, были попытки, но Тамара Аркадьевна их пресекла. Теперь она горько жалела об этом.
Слухи о том, что миллионерша ищет незаконнорождённую дочь сына, разлетелись по городу. Мошенники активизировались. После десятой провалившейся «внучки» Тамара Аркадьевна решила отказаться от поисков.
Одиночество и раскаяние
Сидя в роскошном особняке, Тамара Аркадьевна поглаживала антикварное кресло мужа и смотрела на портрет Тимура. Слезы текли по её щекам.
— Тимур, сынок, я так скучаю без тебя… Почему я не помогла, когда она просила? Это я во всём виновата, сынок. Этот грех я буду нести до гробовой доски…
На портрете — молодой человек с озорным взглядом и рыжими, почти медными волосами. Такие же кудри были и у Тамары Аркадьевны, пока не поседели.
Муж умер внезапно, когда Тимур учился на третьем курсе. Это стало ударом. Ещё большим разочарованием было то, что сын отказался возглавить компанию.
— Я не хочу умереть от сердечного приступа прямо на работе, как отец, — сказал тогда Тимур.
— И чем же ты займёшься? — негодовала мать.
— Буду жить, — легкомысленно ответил сын.
Терпение Тамары Аркадьевны лопнуло, когда Тимур привёл в дом незнакомую девушку — явно назло матери.
История Саши
Девушка, Саша, выглядела растерянной. Она сидела на краю бархатного дивана, поджав ноги, и явно не привыкла к такой роскоши.
— Как говорите, вас зовут, дорогуша? — спросила Тамара Аркадьевна, разглядывая свои ногти.
— Саша… — несмело ответила девушка.
— А почему такое имя? Терпеть не могу, когда по имени не поймёшь, мальчик это или девочка. Куда смотрела ваша мать?
— Я не знаю. Я всю жизнь в детском доме прожила, — покраснела Саша.
Тамара Аркадьевна замерла. Она недолюбливала детдомовских, считая их сомнительными личностями.
— Знаете, Саша, Тимур сейчас всё делает мне назло. Вот и вас он привёл в этот дом назло мне. Дело в том, что моему сыну открыты все двери, потому что он из высшего общества. Но они открыты только для него, не для вас, к сожалению. Вы, я вижу, умная девушка, должны меня понять.
— Но я люблю Тимура, — прошептала Саша. — И он меня, наверное, тоже.
— Вот именно, наверное, — усмехнулась Тамара Аркадьевна.
Позже выяснилось: Тимур поспорил с друзьями, что очарует отличницу Сашу. Он выиграл спор, охладел к ней, а Саша забеременела. Тимур отказался признавать ребёнка.
Через неделю Саша отчислилась из университета и исчезла.
Встреча с прошлым
Однажды в дверь Тамары Аркадьевны постучали. На пороге стояла Саша — беременная, мокрая от дождя, с большой сумкой.
— Это ребёнок Тимура. Врачи сказали, что будет девочка, — тихо сказала она.
Но Тамара Аркадьевна не пустила её.
— Уходи, тебе здесь не рады. У Тимура давно другая девушка, а насчёт ребёнка ещё нужно доказать.
Саша ушла в никуда.
Годы спустя Тамара Аркадьевна, одинокая и раскаявшаяся, думала:
— Где же ты, моя внученька? Так хочется узнать хотя бы, как тебя зовут…
Жизнь Юли
В другом конце города Юля, владелица небольшого ателье, работала допоздна. Недавно она продала свой бизнес, чтобы помочь мужу Дмитрию с его автомастерской.
Мать Юли умерла три года назад. Отца она не знала и не хотела знать.
— Эти люди для меня не существуют. Они отказались от меня ещё до рождения, а маму унизили, — говорила Юля.
Дмитрий мечтал разбогатеть. Юля поддерживала его, отказавшись от независимости. Но муж не спешил оформлять на неё долю в бизнесе.
Таксист случайно рассказал Юле о связи Дмитрия с новой сотрудницей. Решив проверить, она застала мужа в офисе с любовницей.
— Я отдала тебе всё, что у меня было. А ты меня предал, Дима, — сказала Юля. — Я больше не хочу быть твоей женой.
Она ушла, забрав лишь самое необходимое.
Новый дом и начало
Таксист Пётр Иванович предложил Юле пожить в доме его матери. Она согласилась.
Подав заявление на развод, Юля купила швейное оборудование в кредит и начала шить. Первым заказом стало платье для жены Петра Ивановича. Вскоре у Юли появились клиенты.
Однако суд не признал её права на долю в бизнесе мужа. Дмитрий и его любовница Анна представили всё так, будто Юля — плохая жена.
— Ты останешься без всего, вот и получай, — злорадствовал Дмитрий.
Юля вышла из зала суда с высоко поднятой головой.
Встреча в парке
В день гибели Тимура Тамара Аркадьевна пришла на кладбище. Поставив цветы, она заплакала:
— Здравствуй, сынок… Как ты мог оставить меня одну? Как мы могли бросить беременную Сашу…
Решив пройтись по парку, она увидела плачущую девушку — Юлю.
— Девушка, вам помочь? — спросила Тамара Аркадьевна.
Юля подняла голову. Тамара Аркадьевна оцепенела: та была невероятно похожа на Тимура. А когда увидела родимое пятно в форме сердечка на её запястье, всё стало ясно.
— Тимур, сынок… — прошептала она и потеряла сознание.
Очнувшись, Тамара Аркадьевна узнала, что Юля — дочь Саши.
— Так это правда? Ты моя бабушка, и я теперь не одна, — сквозь слёзы сказала Юля.
— Не одна, родная моя, — обняла её Тамара Аркадьевна. — Простишь ли ты меня когда‑нибудь?
— Я прощаю тебя, бабушка. Всё будет хорошо.
Новая жизнь
Тамара Аркадьевна передала активы Юле. Та продолжила развивать ателье, которое вскоре стало популярным. Под руководством бабушки и молодого инвестора Алексея она училась управлять компанией.
Прошло полтора года.
Дом Тамары Аркадьевны больше не напоминал музей одиночества. Теперь здесь пахло свежей выпечкой, звучал смех и иногда раздавался звонкий голос Юли:
— Бабушка, ты опять спрятала мои выкройки!
— А как же, — хитро улыбалась Тамара Аркадьевна, — чтобы ты хоть иногда заглядывала ко мне в кабинет.
Ателье Юли процветало. То, что начиналось как скромная мастерская в старом доме с яблоневым садом, превратилось в бренд «Юла» — название, придуманное в шутку, но прижившееся. Клиенты ценили не только безупречный крой, но и теплоту, с которой Юля относилась к каждому заказу.
Однажды утром почтальон принёс заказное письмо. Вскрыв конверт, Юля прочла:
«Уважаемая Юлия Дмитриевна, рады сообщить, что ваша коллекция «Возвращение» отобрана для участия в региональном конкурсе молодых дизайнеров. Финал состоится 12 октября в Доме моды…»
Она застыла с письмом в руках. Победа значила бы не просто признание — это был шанс выйти на федеральный уровень.
— Что там? — заглянула через плечо Тамара Аркадьевна.
— Я… я прошла в финал, — прошептала Юля.
Бабушка обняла её за плечи:
— Ты заслужила это. И знаешь что? Я поеду с тобой. Хочу видеть, как весь зал встанет, когда объявят твоё имя.
Дмитрий. Его «Доктор техник» так и не стал той империей, о которой он мечтал. Инвестор, на которого он так рассчитывал, ушёл к конкурентам после скандала с Юлей. Анна, оказавшись не такой уж незаменимой, уволилась, забрав часть клиентской базы. Теперь Дмитрий управлял двумя мастерскими вместо пяти и часто вспоминал борщ с перцем — не из‑за ожога, а как символ того, что некоторые вещи не исправить.
Пётр Иванович. Таксист, ставший для Юли опорой в трудный час, не взял с неё ни копейки за жильё. Когда Юля предложила выкупить дом, он отказался:
— Живи, пока нравится. А если решишь продать — дай знать первым. Может, внуки захотят тут дачу устроить.
Он до сих пор подвозил её до ателье по утрам, рассказывая байки про город, который знал как свои пять пальцев.
Саша. Мать Юли так и не узнала, что дочь нашла бабушку. Она умерла за год до их встречи, оставив в дневнике одну фразу, которую Юля прочла уже после:
«Если ты когда‑нибудь встретишь Тамару Аркадьевну, скажи ей: я не держала зла. Просто хотела, чтобы у тебя был хоть кто‑то».
Юля перечитывала эти строки и понимала: прощение — это мост, который можно построить даже через пропасть времени.
Финал, который стал началом
В день финала конкурса зал был полон. Когда ведущая объявила:
— Победительница — Юлия Дмитриевна Смирнова с коллекцией «Возвращение»! —
Юля замерла. Потом увидела в первом ряду Тамару Аркадьевну — ту, что плакала на могиле сына, а теперь сияла от гордости.
На сцену она поднималась не одна. В кармане платья лежал конверт с результатами ДНК‑теста, который бабушка настояла сделать «для порядка». Там было написано:
Вероятность родства: 99,8%.
Но Юля знала: цифры здесь ни при чём. Настоящая семья — это когда кто‑то ловит тебя, даже если ты падаешь десять лет спустя.
После церемонии Тамара Аркадьевна шепнула ей на ухо:
— Завтра начнём разбирать архивы отца. Хочу, чтобы ты знала: компания — твоя. Не потому что кровь, а потому что сердце.
И Юля впервые в жизни почувствовала: дом — это не место. Это люди, которые говорят «останься» и делают шаг навстречу.