Начало Сказав, что её избил сожитель, она наотрез отказалась назвать его имя или писать заявление. Твердила, что сама спровоцировала ссору, и он не рассчитал силы, что сама виновата, ведь знала его вспыльчивый характер. Даже когда приехали сотрудницы милиции, она не добавила ничего нового. Отвечала она записками, потому что её челюсти были стянуты скобами, а на носу был гипс. Рёбра сдавливал тугой бандаж, но синяки и ссадины всё равно проступали. Она добавила, что родителей нет, и с семнадцати лет она сама по себе. Жила с этим мужчиной, и в целом всё было нормально, просто у него тяжёлый характер... Изложить всё это на бумаге было мучительно, говорить она не могла, но её большие серые глаза не оставляли сомнений – она непреклонна. Раз это «бытовуха» и пострадавшая сама отказывается от обвинений, закон был бессилен. Двум милиционерам пришлось с этим согласиться. – Дурочка несчастная, – сказала одна из них, уже выходя. – Никогда не пойму этих девочек. Всего девятнадцать, а уже такая заби
Публикация доступна с подпиской
Первый