Петровск Саратовский. Истории гусар Изюмского полка (часть 2).
Есть на Руси полки лихие
Недаром слава их громка,
Но верно нет во всей России
Славней Изюмского полка!
Так, ничуть не преувеличивая, писал о родной части Николай Гербель – изюмский гусар, известный поэт и переводчик. Старейший полк русской кавалерии, отсчитывавший свою историю с 1651 года, принимал участие почти во всех войнах России. С ним связаны имена Беннигсена, Барклая де Толли и Дорохова.
Для справки: 11-й гусарский Изюмский полк — гусарская (кавалерийская) воинская часть (полк) Русской армии. Годы существования 1765 – 1918 гг. ru.wikipedia.org*
Саратов познакомился с гусарскими нравами в первые же месяцы после их прибытия в край. Распустив подчиненных по деревням, многочисленные офицеры устремились в губернскую столицу и уездные города, стремясь провести зиму в приятной компании. Купцы и лавочники потирали руки от нежданных барышей: гусары вмиг опорожнили многолетние залежи вин и предметов роскоши, покупателей которых прежде можно было пересчитать по пальцам. Колонист Кондратий Штаф пятнадцатый год почти монопольно торговал в Саратове колониальными товарами: «европейскими винами и фруктами, чаем и сахаром» и, среди прочего, табаком. Дела шли ни шатко ни валко, и выбиться из заурядных лавочников Штафу долго не удавалось. Сонный рынок пробудили военные! Спустя семь десятилетий гордый потомок торговца рассказал семейное предание о «золотом веке», с которого начался расцвет «фирмы». По его словам, «гусары предъявили к саратовским магазинам такие требования, которых те не в состоянии были удовлетворить. Особенный спрос гусары предъявили к дорогому табаку и сигарам». Штаф вовремя откликнулся на возросшие потребности и в 1828 году открыл в Саратове табачную фабрику. Гусары к тому времени отсюда уже ушли, лишив Штафа «главных и наиболее выгодных покупателей». Но, благодаря армейским поклонникам трубки, компания предприимчивого колониста к тому времени уже прочно встала на ноги.
К сожалению, о «Петровских постояльцах» мы можем только догадываться – здесь, как, впрочем, и в большинстве своем, опять же мы можем опираться лишь на «городские легенды».
А, вот, кстати, и одна из таких «занимательных» историй …
Среди офицеров‑изюмцев особое внимание привлекает подполковник Павел Исаакович Ганнибал – двоюродный дядя Александра Сергеевича Пушкина. В молодости моряк, а в Отечественную войну и заграничном походе – лихой лубенский гусар, этот бесшабашный приятель молодости поэта слыл неисправимым «буяном» и «кутилой», но одновременно отличным товарищем и хлебосольным хозяином. Как‑то на одном из балов юный племянник едва не вызвал его на дуэль, негодуя на проявленный им интерес к девушке, в которую восторженный поэт уже «по уши влюбился». Ганнибал немедленно откликнулся стихотворным экспромтом:
Хоть ты, Саша, среди бала
Вызвал Павла Ганнибала,
Но, ей-богу, Ганнибал
Ссорой не подгадил бал!
И дядя тут же заключил растроганного племянника в свои объятия, чем конфликт был исчерпан. Павел Исаакович долго испытывал терпение властей своими проделками, пока летом 1826 года в Москве некий подполковник Квятковский не спровоцировал его неосторожно заявить, что декабристы были «слишком строго наказаны». «Дерзкие поступки подполковника Ганнибала и совершенная его необузданность», как их оценил шеф жандармов Александр Бенкендорф, стали поводом для отправки офицера в длительную ссылку.
Всё это, конечно же, интересно, но предлагаю обратить наше внимание на следующие слова нашего сегодняшнего рассказчика…
Для Саратова личность Павла Ганнибала может быть любопытна в связи с творческой историей великого произведения русской литературы комедии Николая Гоголя «Ревизор», чье действие разворачивается в начале века где‑то на пути в наши края. Тезка писателя историк Костомаров, живший в губернии под надзором в 40‑х годах, полагал, что в комедии описан Петровск – штаб‑квартира Изюмского полка. Известно, что сюжет «Ревизора» Гоголю подарил Пушкин, но, кто знает, не был ли этот анекдот рассказан самому Александру Сергеевичу его бесшабашным дядей изюмским гусаром Павлом Ганнибалом?..
Ну, да ладно… это же не так и важно теперь, наверное…
Предлагаю лучше вернуться к нашим героям.
«Жизнь армейского офицера известна. Утром учение, манеж; обед у полкового командира или в жидовском трактире; вечером пунш и карты», – писал в своем «Выстреле» Александр Пушкин. «Мы жили ладно, – вторит ему «коренной» гусар Денис Давыдов. – Во всем полку нашем было более дружбы, чем службы, более рассказов, чем дела, более золота на ташках, чем в ташках, более шампанского (разумеется, в долг), чем печали… Всегда веселы и всегда навеселе!». Как вспоминал елизаветградский гусар Дмитрий Остен‑Сакен, к 20‑м годам «мода на пьянство прошла». Но многие, и в первую очередь молодежь, все равно отдавали дань традиции, время от времени затевая коллективные гульбища. «Там, где повседневность была представлена муштрой и парадом, отдых, естественно, принимал формы кутежа или оргии», – писал об этом феномене офицерского досуга исследователь русской культуры Юрий Лотман…
«Если хочешь быть красивым, поступи в гусары». Это едва ли не самое знаменитое изречение Козьмы Пруткова каждому памятно со школьных лет. В этих словах снова обнаруживаем еще один отблеск гусарской легенды: попадание «в гусары» как бы гарантировало обретение «красоты». Иными, значит, их и не представляли.
«Во время квартирования этих полков в Саратове в них много поступило молодых людей, детей помещиков, благородных чиновников и купцов. Я был знаком с некоторыми офицерами; бывая у них, видел их кутежи. Люди были все молодые, красивые, из хороших фамилий, имели с избытком денег, чтобы весело пожить», – вспоминал саратовец Константин Попов.
Кто‑то из родителей новобранцев вполне мог сетовать на судьбу словами героя стихотворения известного живописца Павла Федотова «Майор»: «Дети: дай им барабан, дай гусарский доломан». Многие, если не большинство, поверстанных в гусары саратовцев шли на «государеву службу» чтобы «весело пожить», а заодно, без особых усилий и не отрываясь от дома, обрести заветный офицерский чин. Типичный пример такого добровольца – Григорий Яковлевич Тихменев, представитель известного в губернии дворянского рода. В 1822 году, в неполные 18 лет, он вступил в Елизаветградский полк, через полтора года стал корнетом, а еще через полтора – поручиком. Только лишь гусары удалились от родной губернии, а в воздухе запахло близкой войной, как Тихменев в начале 1828 года попросился в отставку и получил ее как раз накануне похода против турок. Дальнейшую жизнь Григорий Яковлевич посвятил спокойному существованию на малой родине и скромной чиновничьей карьере.
Но подобные примеры, скорее всего, можно назвать исключением из правил армейской службы…
И, как бы, в продолжении этих слов – продолжение и нашей сегодняшней истории.
Два года в рядах полка провел бывший партизан отрядов Фигнера и Сеславина, участник Бородина и штурма Парижа майор Сергей Васильевич Колычев – едва ли не самая таинственная и романтическая фигура среди саратовских помещиков XIX столетия, послужившая прототипом Рахманова из рассказа Ильи Салова «Святая могила».
Сергей Васильевич Колычев (1791 – 1836) – майор, участник Отечественной Войны 1812 года и Заграничных походов, коллежский асессор.
Сын Василия Петровича Колычева (1736 – 1794), поручика Выборгского пехотного полка, поэта и писателя, и Дарьи Алексеевны, урожд. Тихменевой (1740 – 1817).
Женат на Марье Петровне N (? - 1857), из крепостных, дворовых, после смерти мужа – монахиня Магдалина.
Похоронен при церкви в Балашевском уезде, Саратовской губернии.
Сергей Васильевич Колычев (1791 – 1836) – майор...
А, вот здесь я предлагаю остановиться и передать слово краеведам Балашовского района Саратовской области.
В Балашовском филиале Государственного архива Саратовской области хранятся документы, связанные с именем Колычева. Речь идет о копии с духовного завещания майора Колычева и о докладной записке, составленной в 1899 году дворянином П.С. Струковым о месте захоронения Сергея Васильевича.
Родился Сергей Васильевич Колычев в 1791 году. Сначала он служил в Московском архиве коллегии иностранных дел, затем поступил в училище колонновожатых. 1812 год застал Колычева подпоручиком 49-го егерского полка. Уже в первые дни войны он был награжден орденом святой Анны 4-ой степени, а после Бородинского сражения стал бойцом партизанского отряда Фигнера. Отряд этот отличался необычайной жестокостью. Ходили слухи, что партизаны Фигнера не брали пленных. Однажды Колычев практически один отбил у французов 80 повозок с припасами, а в октябре 1812-го года он несколько дней собирал разведданные, находясь в расположении французов.
После наполеоновских войн майор Колычев уходит в отставку и селится в селе Красное Колено. Этому предшествовал брак Колычева, окруженный множеством легенд. Сам Сергей Васильевич утверждал, что жена его - Мария Петровна происходит из бедной дворянской семьи. Биограф и родственник Колычевых М.Л. Боде говорил, что Сергей Васильевич был женат на крепостной своей матери. Согласно местным слухам, после свадьбы якобы выяснилось, что Колычев женился на своей сестре по отцу. В любом случае из армии ему пришлось уйти. Вскоре после свадьбы Мария Петровна постриглась в Кирсановский женский монастырь, а сам Колычев оставшиеся годы безвыездно прожил в Красном Колене и Хмелинке.
Именно здесь Колычев старался сойтись с крестьянами, игнорируя соседей-помещиков. Стал одеваться в красные рубахи, высокие сапоги и разные поддевки. Отпустил усы и бороду, и в таком виде разгуливал по селу. Крестил крестьянских детей. Открыл больницу с бесплатными лекарствами, где лечились не только его крестьяне, но и жители соседних сел. Им была открыта и школа для детей крестьян, в которой сам Сергей Васильевич преподавал арифметику и церковное пение. В январе 1836 года Колычев скоропостижно умер.
Из архивных документов мы узнаем, что в марте 1832-го года Сергей Васильевич составил духовное завещание в пользу малолетней балашовской мещанки Устиньи Сергеевой, предоставив ей в вечное и потомственное владение, купленный им у господ Извольских незаселенный участок земли с тем, чтобы ни Сергеева, ни ее наследники не могли этой земли ни продать, ни заложить. После смерти Сергеевой и ее наследников земля должна была перейти'в распоряжение Балашовской дворянской опеки на все оставшееся время, и получаемые с той земли доходы нужно было употреблять на содержание малолетних детей действительного дворянского происхождения мужского пола, которые впоследствии стали именоваться «колычевскими воспитанниками». Причем, предпочтение отдавалось Балашовскому уезду. Если же таковых в каком-либо году не оказывалось, то открывшиеся вакансии замещались детьми бедных дворян прочих уездов Саратовской губернии. Но малолетняя Устинья Сергеева умерла еще при жизни завещателя, и земля, названная в духовном завещании, осталась за ее владельцем - Сергеем Васильевичем Колычевым.
Впоследствии Колычев поселил на этом участке 200 душ крепостных крестьян и образовал на нем село Хмелинку с господскою усадьбой. После его смерти имение перешло к его наследникам: действительному статскому советнику Александру и штабс-капитану Петру Колычевым, статской советнице баронессе Наталии Боде и майорской вдове Марии Колычевой.
А с 1860 года 2.476 десятин земли поступили в распоряжение Балашовской дворянской опеки. На доходы с этой земли выплачивались стипендии бедным дворянским детям. Ежегодно на эти деньги получали образование 50 человек.
В числе дворян Балашовского уезда, которым была предоставлена стипендия имени Колычева, встречаются имена и фамилии Павла Кукушкина, Николая Туманова, Юрия Сумарокова, Алексея Сумарокова. Причем, последний из них, будучи потомственным дворянином, 19 сентября 1899 года участвовал в Балашовском уездном дворянском собрании, на котором была зачитана докладная записка дворянина Петра Степановича Струкова. В ней Струков пишет: «В книге «Род Дворян Колчевых» сказано, что С.В. Колычев похоронен около церкви в селе Красном Колене Балашовского уезда. Я нарочно ездил в село Колено и нашел, что могила эта совершенно заброшена, на ней нет даже простого дворянского креста, даже ни положено никакого камня. Да и саму могилу я едва мог отыскать. Не нахожу нужным напоминать господам дворянам о том, что сделал для них покойный Сергей Васильевич, это и без меня каждому известно...»
После чего Струков предлагает дворянам ходатайствовать перед Губернским дворянским собранием о единовременном обложении земель дворян нашего уезда, чтобы собрать сумму в размере 1000 рублей на памятник Колычеву. В этом же году данный вопрос был решен. К декабрю требуемую сумму собрали.
Так, благодаря помощи уездного предводителя дворянства М. Орлова и 28-ми дворян нашего уезда памятник на могиле поставили. А само имя С. Колычева осталось в истории Балашовского края.
Р.s. Более подробно о Колычеве можно узнать, прочитав повесть И.А. Салова «Святая могила», где за образом главного героя майора Рахманова угадывается личность С.В. Колычева.
КРАЕВЕДЕНИЕ.2004.Материалы об участнике...
http://shapkino.ru›chitalnya/208/4216-1977