В специальной теории относительности (СТО) помимо двух основополагающих постулатов, называемых также принципами относительности и постоянства скорости света, А. Эйнштейном введён ещё один принцип, называемый принципом относительности одновременности, при понимании которого, как утверждается в «лучшем зарубежном учебнике» [1, с. 35], легко разрешить все парадоксы, вытекающие из постулатов Эйнштейна относительно измерений, проводимых наблюдателями в движущихся относительно друг друга инерциальных системах отсчёта. Принцип относительности одновременности гласит:
«Два события, одновременные в исходной системе отсчёта, не являются одновременными в любой другой инерциальной системе отсчёта, движущейся относительно первой»[1, с. 35].
По сути, Эйнштейном, провозглашён принцип относительности одновременности одновременных событий, а если ещё точнее – принцип неодновременности одновременных событий! Ни больше, ни меньше, поскольку одновременные события в какой-либо системе отсчёта для наблюдателей во всех других инерциальных системах отсчёта являются неодновременными. Причём не видятся, а именно являются неодновременными!
Однако здравый смысл подсказывает, что события в физическом мире – это явления физически реальные и, если два события произошли одновременно в какой-либо системе, то они являются одновременными безусловно и абсолютно, а потому неодновременность одновременных событий может носить только иллюзорный и субъективный, но не объективный характер. Поэтому эйнштейновский принцип относительности одновременности – это заведомая нелепость, представляющая иллюзию как физическую реальность. С помощью этого принципа можно только умножить число «парадоксов» СТО, а не объяснить существующие.
Главный вопрос, как эту нелепость Эйнштейну удалось обосновать?
В «лучшем зарубежном учебнике» даётся важное пояснение, каким образом определяется одновременность событий в инерциальной системе отсчёта:
«…мы будем называть два события одновременными в некоторой инерциальной системе отсчёта, если световые сигналы этих событий приходят к наблюдателю, расположенному на полпути до этих событий, в одно и то же время по его часам, называемым местными» [1, с. 35].
Данное разъяснение говорит о том, что одновременность двух событий определяется по световым сигналам, приходящим от этих событий. Чтобы вывод об одновременности или неодновременности событий соответствовал реальности, а не выглядел иллюзией, в рассмотрение вводится наблюдатель, расположенный строго на полпути от мест двух событий. Результаты, получаемые таким наблюдателем, действительно являются объективными, не иллюзорными и, главное, не требующими научной обработки поступивших сигналов.
Однако при постоянстве скорости света к наблюдателям в разных ИСО, находящимся на полпути от мест событий, световые сигналы от двух одновременных событий должны поступать всегда одновременно, а потому доказать с их помощью неодновременность одновременных событий принципиально невозможно! Это очевидно. Отсюда вопрос, каким образом с помощью таких именно наблюдателей Эйнштейну удалось доказать недоказуемое?
Ответ заключён в известном «примере Эйнштейна» с движущимся поездом и платформой (рис. 1). В примере Эйнштейна, изложенном в «лучшем зарубежном учебнике» [1, с. 35], молнии ударяют одновременно в совмещённые в этот момент концы платформы и поезда (точки А, А′ и В, В′). Свет от молний, согласно рассуждениям Эйнштейна, придёт одновременно к наблюдателю в середине платформы (точку С) и неодновременно к наблюдателю в середине поезда (точку С′), так как «часы в точке С′ зарегистрируют вспышку в головном вагоне раньше, чем вспышку в хвостовом вагоне». На этом основании Эйнштейн делает вывод о неодновременности ударов молний, который, очевидно, является иллюзией, противоречащей условию задачи.
Представить иллюзию в качестве реальности под силу только иллюзионистам-фокусникам. Секрет фокуса в «примере Эйнштейна» заключается в том, что наблюдатель (или датчик) в середине поезда находится на полпути от мест событий не во время приёма световых сигналов от этих событий, а во время совершения событий! То есть световые сигналы приходят в точку в середине поезда, когда эта точка находится уже не на полпути от мест событий. Отсюда и результат. Однако в этом случае наблюдатель в поезде, а вместе с ним и Эйнштейн лишаются права делать какие-либо выводы об одновременности или неодновременности событий без учёта расстояний, пройденных световыми сигналами, как это должны делать все другие наблюдатели, расположенные не на полпути от мест событий.
Для установления факта одновременности или неодновременности событий любой наблюдатель должен знать пройденные световыми сигналами расстояния и с учётом постоянства скорости света и разности времен поступления сигналов после несложных вычислений установит истину в вопросе одновременности двух одновременных событий, если, конечно, для него важна не иллюзия, а истина. Применив научный метод для установления истины в вопросе одновременности двух событий, а не руководствуясь иллюзией, как это предлагает Эйнштейн, наблюдатель в любой ИСО установит истину: два события, одновременные в одной ИСО будут одновременными для учёных-наблюдателей во всех других ИСО!
Пример: если астрономы захотят узнать истину в том, произошли ли два астрономических события примерно в одинаковое время, то они очевидно применят научный метод и с учётом расстояний до мест событий, с учётом разности времени прихода световых сигналов установят истину. Вряд ли они, по Эйнштейну, просто признают два события неодновременными только потому, что сигналы от них пришли неодновременно. Сравнение очевидно показывает антинаучность подхода Эйнштейна.
Секрет фокуса Эйнштейна достаточно очевидный: заявляется наблюдатель, расположенный на полпути от мест двух событий, но, несмотря на то что наблюдатель находится в движущейся системе и в обусловленном месте он может оказаться лишь «проездом», ничего не говорится о том, когда именно наблюдатель оказывается на полпути от мест событий, что и позволяет Эйнштейну делать выводы по своему усмотрению. Вызывает удивление тот факт, что физики, переписывая «пример Эйнштейна» из учебника в учебник, даже не пытаются его критически осмыслить. Создаётся впечатление, что, представляя фокусы и софизмы в качестве науки, Эйнштейн и его последователи просто насмехаются над всеми остальными, неспособными отличить софизмы от науки, иллюзии от действительности.
В соответствии с принятым условием положения наблюдателя он должен находиться либо всё время на полпути до мест двух событий, либо непосредственно в момент приема световых сигналов. Для движущегося наблюдателя находиться всё время на полпути до мест событий невозможно в «примере Эйнштейна», но возможно в схеме, показанной на рис. 2, в которой два одновременных события, удары молний, происходят на одинаковом расстоянии от линии движения наблюдателя в поезде, перпендикулярной линии, соединяющей точки событий А и В. Тогда любой наблюдатель в движущемся поезде всегда находится на одинаковом расстоянии от мест двух событий и потому он вправе оценивать одновременность или неодновременность событий только по времени поступления к нему световых сигналов. Естественно, сигналы от одновременных событий придут к любому наблюдателю в поезде одновременно, и он примет единственно правильное заключение об одновременности событий!
«Пример Эйнштейна» – это попытка доказательства того, что для наблюдателя в середине поезда неодновременность двух событий, произошедших на платформе, является не иллюзией, а именно физической реальностью, как для наблюдателя в середине платформы является реальностью одновременность этих событий. То есть это – попытка доказать одновременное существование двух альтернативных физических реальностей! И физики, последователи теории относительности согласились не только с антинаучной подменой физической реальности иллюзией, но и с её примитивным «обоснованием» в «примере Эйнштейна»! Как такое вообще возможно?
Ещё более удивительно то, что физики не обращают внимание на вопиющее противоречие рассуждений в «примере Эйнштейна» эйнштейновскому же принципу постоянства скорости света, согласно которому фотон должен двигаться с одной скоростью относительно всех объектов Вселенной. Если придерживаться этого принципа, отменившего для фотонов классическое сложение скоростей, тогда световые сигналы (идущие как от головной и хвостовой частей поезда, так и от концов платформы) должны двигаться относительно поезда со скоростью света вне зависимости от скорости поезда и по этой причине они должны поступить в середину поезда – точку С′ одновременно! Неодновременно световые сигналы поступят в точку С′ только при классическом сложении скоростей световых сигналов со скоростью поезда, которое принципиально отвергнуто Эйнштейном.
Вопрос: Эйнштейн забыл в своём примере о собственном же принципе постоянства скорости света, отменившего классическое сложение скоростей? Или намеренно его проигнорировал? А многочисленные знатоки теории относительности этого не замечают?
Как видно, принцип относительности одновременности, утверждающий одновременное существование двух альтернативных реальностей, не только обоснован посредством фокуса, то есть обмана, но и само обоснование противоречит принципу постоянства скорости света, придуманному Эйнштейном.
Представить иллюзии в качестве физической реальности под силу только иллюзионистам-фокусникам и сочинителям софизмов. Лженаучность принципа относительности одновременности, устанавливающего принципиальную(!) неодновременность двух одновременных событий, определяет лженаучность построенной на этом принципе теории относительности А. Эйнштейна.
Источники:
1. Типлер П. А., Ллуэллин Р. В. Современная физика: В 2-х т. Т. 1: Пер. с англ. – М.: Мир, 2007.
2. Авдеев Е. Н. Доказательства существования эфира и лженаучности специальной теории относительности. Барнаул, - 2025. 202 с.
3. Сайт efirfizika.ru.