Солнечный луч, холодный и настойчивый, пробивался сквозь щель между плотными шторами, разрезая полумрак спальни пополам. Он упрямо полз по стене, добрался до комода, заиграл на хрустальной вазочке, а затем упал прямо на лицо Ольги. Она, не открывая глаз, сердито натянула одеяло на голову, свернувшись в большой, уютный калачик. Но было поздно – сознание, ленивое и тягучее, как патока, уже медленно возвращалось к ней. Еще пять минут, – слабо попыталась она договориться сама с собой, но тело уже решило иначе. Рыжеволосая голова появилась из-под одеяла, и комната наполнилась долгим, сладким, почти звериным зевком.
-У-у-у-ф-ф-ххх… – вырвалось у нее, и она беспомощно опустилась обратно на подушку.
Взгляд, затуманенный сном, скользнул по знакомым очертаниям: мягкий свет торшера с абажуром из ткани с цветочным принтом, который она забыла выключить прошлой ночью, стопка книг на прикроватной тумбочке, фотография в серебряной рамке, где она смеется, обняв родителей на дачной террасе. За окном, судя по яркому, почти ледяному свету, стоял ясный зимний день. Ольга потянулась, заставив каждую мышцу порадоваться утру, и лишь потом посмотрела на часы. Без десяти одиннадцать.
-Боже, – прошептала она хриплым от сна голосом. – Новогодние каникулы – лучшее изобретение человечества.
Еще один зевок, уже покороче, и она сползла с высокой кровати. Босиком, в длинной ночной рубашке из мягкого батиста, она прошла в просторную гостиную-студию. Высокие потолки, светлые стены, несколько крупных монстер в кадках и панорамное окно, из которого открывался вид на заснеженный, тихий двор старого дома – это было ее царство. Воздух пах кофе, который умная машина, запрограммированная с вечера, только что приготовила, и едва уловимым ароматом застывшего воска от давно потухшей свечи.
-Доброе утро, Оля, – сказала она сама себе, включив на небольшой колонке тихую джазовую композицию.
Завтрак готовила в полусне, под аккомпанемент очередных зевков. Яичница с помидорами на сковороде шипела укоризненно.
-Да-да, знаю, уже почти обед, – будто оправдывалась она перед ней, аккуратно переворачивая желтки. – Но у нас же каникулы. У меня, во всяком случае.
Позавтракав и убрав за собой, она устроилась на глубоком диване с ноутбуком. Прокручивала ленту соцсетей, лениво ставя лайки праздничным фото друзей, смотрела утренний выпуск новостей, где улыбчивый ведущий говорил о чем-то очень важном.
-Скукота, – наконец заключила она вслух, откинув ноутбук в сторону. Телевизор перебирал каналы. – Спорт… политика… ремонт в доме… О, мелодрама!
На экране красивая женщина в вечернем платье лила слезы в бокал с шампанским. Ольга смотрела минуту, потом фыркнула и выключила телепремьеру.
-Не твое, Ольга Николаевна, совсем не твое. Хотя… может, и зря.
К полудню в животе заурчало. Мысль о сложном блюде вызывала тоску. Руки сами потянулись к кастрюле.
-Луковый суп, – решила она. – Идеально для такого дня. Сонного дня.
Она нарезала луковицы тонкими полукольцами, и вскоре квартира наполнилась божественным, сладковато-пряным ароматом карамелизующегося лука на сливочном масле.
-Вот он, главный парфюм января, – усмехнулась она, помешивая содержимое сковороды. – Запах тоски по Парижу и лени одновременно.
Суп, густой, наваристый, с хрустящими гренками и тянущимся сыром, съела за кухонным столом, глядя в окно на редких прохожих. Тарелка опустела, а вместе с ней иссякли и последние запасы энергии. Веки стали свинцовыми. Диван манил, как магнит.
-Часочек… не больше, – пробормотала она, сваливаясь на мягкие подушки и натягивая на себя плед.
Сон пришел мгновенно и был глубоким, без сновидений.
Очнулась она от того, что в комнате уже сгущались зимние сумерки. Синева за окном стала бархатной. Ольга потянулась, чувствуя себя невероятно отдохнувшей и немного разбитой от долгого дневного сна. Рука нащупала на диване телефон. Прокручивая новостную ленту, она наткнулась на короткую заметку в разделе «Интересное».
«А вы знали, что сегодня, 3 января, в некоторых странах Северной Европы неофициально отмечают «праздник сонного дня»? – гласил заголовок. – Традиция предписывает провести его в максимально расслабленном, полусонном состоянии, чтобы набраться сил перед возвращением к работе после новогодних праздников».
Ольга широко улыбнулась, и ее голубые глаза, обычно такие ясные, сейчас сияли теплым, лучистым смехом.
-Вот это да, -сказала она тихо, будто делясь секретом с пустой комнатой. -А я-то, выходит, не просто ленюсь. Я соблюдаю древнюю северную традицию! Молодец, Оля. Практически культурный обмен.
Она включила большой телевизор, нашла в своих подписках заезженный, но бесконечно любимый латиноамериканский сериал «Страсти у океана». На экране бушевали тропические эмоции. Мускулистый и трагичный Луис-Альберто в белоснежной рубашке, расстегнутой до солнечного сплетения, сжимал в объятиях плачущую Розу, пока надменный и хитрый Леонсио наблюдал за ними из-за шторы с бокалом виски в руке.
-Ну, Луис-Альберто, давай, не поддавайся ему! – вдруг выкрикнула Ольга, подтянув под подбородок угол пледа. – Он же все врет! Он же купил эти акции твоей компании! Роза, дорогая, открывай глаза!
На экране Леонсио приблизил свое бритое, хищное лицо к лицу героини.
-«Розита, он тебя недостоин. Он сломанный человек. А я могу дать тебе весь мир», – прошипел актер с идеальной русской озвучкой.
-Ой, да иди ты! – фыркнула Ольга и закусила край пледа. – Весь мир… У тебя в мире только вилла да яхта, а душа-то пустая!
Она устроилась еще удобнее, погрузившись в вымышленные страсти, которые были такими яркими, такими простыми и такими далекими от тихого, сонного январского вечера в ее светлой квартире. За окном окончательно стемнело, зажглись фонари, отбрасывая желтые круги на снег, а она все смотрела и смотрела, как борется за любовь Луис-Альберто, изредка вставляя свои реплики, будто была там, на том жарком побережье, а не здесь, в своем уютном коконе, идеально вписавшемся в «праздник сонного дня».
Рассказы