Людмила Райкова.
Глава 4.
Философия момента. Есть такая рубрика у Димы Куликова. Момент просвистел и кометой унёсся в прошлое, осталась одна философия. И пока её обмусоливают в прямом эфире, параллельно возникает десяток других событий, достойных философского осмысления. Что касается мирового уровня, то он в сознании большинства граждан проходит фоном. А конкретный человек осмысливает своё исконное. Мане есть, о чем подумать – традиционный набор продуктов который ещё в начале месяца обходился бедолаге в три тысячи рублей, за три дня до Нового года обошёлся в пять. Инфляция в мировом масштабе, если повлияет на семейный бюджет, то в отдалённом будущем. А вот ценовое цунами в ближайшем магазине «Б1» действует прямым хуком. Хотя кто перед Новым годом думает о затратах. Такой пустяк не собьёт волну предпраздничной эйфории, это потом, ближе к Рождеству народ примется считать и прикидывать, как с огрызками бюджета дотянуть до следующей зарплаты или пенсии. Не весь, конечно… В сети кто-то разместил шутку. Ребёнок просит маму помочь с сочинением, по мотивам произведения Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?». Мама задумалась ровно на 5 секунд и выпалила:
- Пиши депутатам.
- Надо не меньше 250 слов. – Нудит школьник.
- Перечисляй поимённо. – Советует мамаша.
Школьные сочинения от Мани слава богу далеко, рядом другие философские моменты. Например, на Госуслуги пришло сообщение о медицинской экспертизе. Откуда? Это из комиссии по инвалидности, или наконец пришла гистология? Ладно после праздников разберётся. Сейчас по закону жизни надо устранить занозу тревоги. Как говорится, «у кого что болит, тот о том и говорит». У Мани сейчас голова болит от неизвестности. Куда исчезла племянница. Если бы они попрощались как положено и поставили условную точку в конце связи, Манюня до следующих праздников и думать про Алинку не стала бы. Девушка взрослая, самостоятельная. Разберётся что к чему. Тоже небось о тётке вспоминает с приставкой «надо», поздравить. Поинтересоваться здоровьем, спросить из вежливости не нужна ли помощь. Услышать «Спасибо, нет» и с чувством выполненного необременительного долга, возвращаться к своим делам. А какие дела у молодых на Новый год? Праздновать. Можно конечно после и вспомнить о тётке, написать или позвонить. Мол всё «ок». Но для этого надо обладать твердой памятью. Такого в послепраздничном ассортименте мало у кого наблюдается.
Маня ковыряет свою эмоциональную болячку и видит за окном сцены по которым ясно, - большинство обитателей городка утром 1 января мучается похмельем. У Мани с Глебом квартира на 1 этаже с окнами на обе стороны. Из спальни открывается вид на ряд припаркованных машин. Мимо раз в две минуты проходит кто ни будь из соседей. Сегодня никто не чистит от снега свои транспортные средства. Хотя нет, вот мужик неуверенным шагом направляется к хонде и прямо рукавом сметает с капота часть снега. Потом, вместо того чтобы открыть машину и взять скребок, сбрасывает рукавицы, зачёрпывает ладонями снег, и слепив небольшой шар погружает в него лицо. Вооружившись очками маня смотрит на градусник, минус 12, не критично, но руки у бедолаги должны окоченеть. Хотя согласно бытовой философии, всё зависит от внутреннего ресурса.
На плите томиться в кастрюле кефир, приходится каждый день готовить свежий творог. Главное, чтобы содержимое дошло до кипения и тут, не дожидаясь бульканья и пузырьков, следует выключить горелку.
- Не упустить… - Она уже минут пять глазеет в окно, а бесхозный кефир того и гляди забулькает и запузырится. Успела. Сверху шапка, похожая на снег в ладонях соседа. А внизу… Маня осторожно отодвигает шапку в сторону, – всё как надо, отделилась прозрачная жёлтая жидкость, похожая… На что похожа, на то и похожа. Маня ставит кастрюлю ближе к подоконнику, и теперь уже с другой стороны дома видит необычную процессию. Семь человек походками пингвинов след в след медленно и хмуро движутся в сторону дома. Так в фильмах ужасов идёт толпа восставших из гроба мертвецов. По спине пробегают мурашки. Глаза слепит яркое утреннее солнце, как будто шлёт сигнал.
- Что вздрагивать? Видишь, я здесь. Настал первый день, ночью народившегося года. Погода не просто ясная, а ещё и ослепительно яркая. А значит всё будет хорошо.
Действительно, народ выползает из праздника всей компанией. Вчера погудели, сегодня вышли продышаться. Такая у нас, у русских, традиция. Ничего не делать по чуть-чуть. Пить так пить, бить так бить. И эта процессия, скорее всего компания из-за одного стола. Сейчас прогуляется запустит в своем ЖКТ нужные процессы и можно возвращаться доедать салаты. У здорового человека здоровые потребности. Этих обезжиренным творогом не накормишь. А предложишь, так ещё и побьют. Им свинину жареную, да самогон, чтобы горел. Пингвины один за другим исчезают за углом дома. В зоне видимости ветки березы, согнутые под налипшим снегом, и сверкающая белизна. Прямо как у них на хуторе зимой. Смотришь, и кажется, что ты один в этом мире.
Здесь не хутор, очередной пингвин возникает на тропинке и направляется к дому. Идёт медленно, выверяя каждый шаг. И тут Маню осеняет, – племянница с мужем тоже на праздновались и теперь спят как убитые. Им не до эсмэсок или звонков. Если проснулись, то первая задача доплестись до кухни и приготовить кофе. Ну а если какими-то неведомыми путями они оказались в одном из поездов, застрявших на путях в Краснодарском крае, то тревожная Маня будет последней о ком они вспомнят.
Хотя с аппаратом Елизарова садиться в поезд сложно. Если и решили отправиться к друзьям, то скорее всего полетели самолётом. Маня вбивает в айфон код, чтобы посмотреть по новостям, не было ли каких неприятностей с авиалайнерами на внутренних рейсах за последние дни.
И первое на что натыкается – трагедия. Под бой курантов вэсушники нанесли целенаправленный удар по гостинице и ресторану, где семьи с детьми собрались чтобы встретить новый год. Хорлы городок не большой, но расположен на берегу Чёрного моря в Херсонской области, теперь после референдума вошедшей в состав России. Украм не нравится такое отчленение, но в референдуме участвовали люди. Те самые, вчера ещё украинские граждане. А значит хоть и мирные, но заслужили под праздник гостинцев. 27 погибших. Маня рассматривает снимки и взгляд упирается в обгоревший череп. Это потом она найдет ролик, где спасатель, подняв двигатель дрона сообщает:
– Не меньше 10 кило. Это сколько взрывчатки он смог поднять и доставить.
А пока она всматривается в сообщения и делает нехитрые расчеты. Взрывы начались с боем курантов. А РИА новости сообщили о теракте в 8.30. Проспали? Или всё, что не касается сомнительных заявлений Дональда Трампа, доморощенным «новостникам» кажется несущественным. Хотя, учитывая философию момента, – меньше знаешь, лучше празднуешь.
Но теперь 1 января в 12.00, вполне допустимо дополнить скупые сообщения собственными фантазийными картинами.
Маня представила, как Алина и Дима в этом самом кафе своего друга, поднимают бокалы, чокаются. Президент уже закончил свою речь, собравшиеся поаплодировали. Искренне, ВВП в стране уважают. А те, кому Владимир Владимирович не по душе, отчалили в заморские страны и там крысятся. Племянница с мужем от политики далеки, они упорно зарабатывают на будущее. Это главная философия современного поколения, самим себе обеспечить достойную жизнь. Алине рассчитывать было не на кого, бабушка Сима разделила квартиру между тремя внуками и второй дочерью. Взяв перед смертью с каждого наследника твердое обещание:
- Когда Надя вернется, пусть живёт в своей комнате.
Получалось, что всем остальным пришлось бы ютиться в соседней пятнадцатиметровой. Но наследники упираться не стали, внуки родились, после исчезновения Нади родились в этой самой квартире, и жили в ней с матерью и бабушкой всегда. Мифическая Надя через три десятка лет вряд ли вернётся. Так отчего не дать бабушке клятву. Призрачную долю в наследстве, Алине предложили получить тремя золотыми колечками и старой бабулиной иконой, и она согласилась. Судиться с роднёй глупо. И молодец! Живет теперь в реальности, без лишних надежд и ожиданий. Захотела вот встретить праздник с ближайшим другом мужа, собралась и отчалила ни перед кем не отчитываясь. Хотя могла бы поберечь Манины нервы.
- Нет, нет, нет!!! – Завопило в мозгу Мани. - Никуда она не поехала с аппаратом Елизарова! А если сдуру и пустилась в дорогу, то пусть уж празднует в застрявшем поезде, чем под атаками дронов!
- В поезде конечно лучше. Я однажды чуть было не остался на праздник в чужом городе. - Если муж принялся озвучивать свою историю, значит Манин мозг вопил вслух.
Она оценивает тщательно выбритые щёки благоверного, и понимает, что настала пора завтрака. Пока готовится каша, Глеб излагает историю:
- Из Каунаса летел, по метеоусловиям нас посадили в Иваново. Народ просчитал – до боя курантов 4 часа. Самолет на приколе и народ потянулся к электричке. Вполне можно успеть. Хотя с учётом времени в пути и передвижения по Москве — это вряд ли. Но надежда есть.
Глеб, оказавшись на улице, первым делом закурил, а потом принялся оглядывать место. Редкие огни, здание аэропорта маленькое, ни тебе буфета, ни зала ожидания. Падает снег, и через него пробивается свет редких фонарей. Стоит бедолага в своей короткой курточке и фасонных ботинках, дымит и ёжится.
- Что теперь делать? – Спрашивает он у снега.
- Старый год провожать. – Отвечает Глебу снеговик. А кто ещё? Рядом офицер никого больше не видит. Стоит столбом и отвечает снежной скульптуре:
- Как с тобой праздновать и чем? В портфеле командировочного коробка конфет для мамы, несколько картинок с видами Каунаса, и две шоколадки, одна для младшего брата сластены, и вторая на всякий случай. Глеб полез за второй шоколадкой, отчего-то захотелось есть так, что аж живот свело. Стоит согнувшись, а снеговик кладет ему на плечо руку. Теплую. Офицер вздрагивает, портфель летит на землю. Он наклоняется и видит, что снеговик стоит на месте, метрах в трех впереди. А кто же тогда за спиной? Детина под два метра ростом, в шапке ушанке и тулупе. Через плечо увесистая дорожная сумка.
- Ну что франт, пойдем куда-нибудь согреемся и покумекаем.
Они оглядываются никаких кафешек или ресторанов в окру́ге не наблюдается. Решили пойти на свет, и обнаружили небольшую площадку. Вокруг памятника Ленину большие ели и четыре скамейки. Глеб всё ещё дрожит от холода, клянёт себя, что не сел в электричку со всеми. Следующая через полтора часа. А Глыба в тулупе сметает со скамейки снег, протягивает новому знакомому бутылку «Столичной».
- Придётся из горла. – Печалится мужик. - Сможешь? Лучше постарайся, а то заболеешь. «Глыба», оказался прапорщиком, тоже из командировки, с авиаремонтного завода.
Глеб постарался, для закуски ему в руки сунули кусок Краковской колбасы.
- Вкусная! Полу копчёная. Снег сыпет, а я смотрю на Ленина и радуюсь. – Глеб завяз в своих воспоминаниях, машинально зачёрпывает ложкой свою овсянку.
Упоминание полу копчёной колбасы для Мани сигнал тревоги. И она лихорадочно ищет повод вернуть дорого в реальность со строго ограниченным ассортиментом питания:
- И сколько тебе было, когда ты дедушку Ленина благодарил?
- Где-то под тридцать. Нет, наверное, меньше, времена тогда ещё были травоядными. Люди не боялись знакомиться на пустых улицах. Кстати мы выпили, а тут предложили пассажирам вернуться в самолет и продолжить полёт. Так вдвоем и летели. И к столу я тоже успел. Дома обрадовались.
- Везунчик. – Подводит итог Маня. – Надеюсь Алинке тоже повезло не доехать до этой Хорлы в Херсонской области.
- А что собиралась?
- Баба Нюра говорит, что да.
Глеб тоже читает новость и горестно качает головой. Маня в отчаянии хватается за айфон. Абонет не абонент – всё по-прежнему. Надо бы найти номер телефона Диминой мамы, она и живёт поближе, и сынок небось не такой бесчувственный как наша Алинка. Где он может быть? Маня роется в столе, извлекает приглашение на свадьбу. Там есть адрес снятого коттеджа, дата и время. А ещё предложение дама приходить в шляпках, а мужчинам в котелках. Цветовая гамма от голубого до светло-сиреневого. С Алинкиной стороны, кроме подружек, из родни были только Маня с Глебом. Сиреневую шляпку и котелок им вручили организаторы торжества. Народ поднимал тосты, а они курили в сторонке. Есть нечего, всё жаренное или под майонезом. Пить нельзя. Достали свои бананы и укрылись в беседке. А потом укатили по-английски. Так что телефона Алининой свекрови в суматохе не записали. Маня погрузилась в воспоминания Алинкиной свадьбы. Гости сразу приехали по адресу в коттедж. Там бродили по саду, издали поглядывая на арку, украшенную цветами. Жениха с невестой не было. От машин к дому носились разные люди с коробками и блюдами. В суетливой толпе Маня усмотрела Алину и ещё пару женщин. Жених Дима, в черной растянутой футболке, нёс сразу три коробки. Потом сообщили из ЗАГСа – выехали для выездной регистрации, и всё мигом преобразилось. Алина с Димой как солдаты срочники мигом приобрели вид, соответствующий ожидаемому обряду. Женщины скинули тапки, сунули ноги в сандалии и потянулись поближе к цветочной арке. Маня с Глебом, не посвящённые в таинство организации мероприятия, чувствовали себя чужими на этом празднике, хотя и родня. Все наладилось, когда молодые наконец обменялись кольцами и все потянулись к столу. Там Маня и подслушала, – аренда коттеджа 3000 рублей в час. Поэтому заезд обозначили за 40 минут до регистрации. Стол накрывали домашними заготовками. И к наступлению темноты, ближе к 21.00, гостеприимный дом нужно покинуть, желательно в целости и сохранности. Убрав со стола посуду, а с газонов бумажки. Такая вот свадьба наскоком. Прибежали по-снимались, расписались, выпили, убежали. Это потом, получив на мессенджер фотки, Маня выясняла кто где на снимках. Так и познакомилась заочно с Алинкиной свекровью. Но без обратной связи. Увы. И где теперь искать концы непутевой племянницы?