Глава 6. По ту ст... ой!
Сидеть на улице не хотелось. Прогуливаться перед домом, равно как и просто сидеть на скамейке — тоже.
«Вот ещё! Буду я здесь, как погорелец, ожидающий пожарных, ходить! - подумала Лорка и, вскинув рюкзак на плечо, независимой и лёгкой походкой пошла в сторону посёлка.
Было совсем не страшно, - наверное, ещё и потому, что был ясный весенний день, рядом были люди, и ничего ужасного не происходило. Не станешь же, в самом-то деле, бегать по улице, время от времени не вписываясь в поворот, и кричать «Караул! Спасите-помогите!» или что-то ещё в том же духе и такое же нелепое.
Тем более, - что там, в доме, никто и ничего такого уж страшного и не делал. Никто не рычал, не гремел посудой, не рисовал пентаграммы, используя для изобразительного искусства когти или лапы, и никто не пытался напасть на Лорку.
То ли тот, кто внезапно объявился в доме, знал, что не всегда стоит распускать лапы, когти или копыта, то ли знал, что хозяева, как ни крути, всегда правы. Даже тогда, когда их поведение, в общем-то, должно вызывать некоторые вопросы. Пусть даже и в потустороннем мире.
Где-то за кустами растрёпанной живой изгороди жизнерадостно кричали и визжали ребятишки, - очевидно, люди спешили после долгой зимы наконец-то начать готовиться к лету. Оно и неудивительно, - конец апреля выдался удивительно тёплым, если не сказать, что жарким.
- Дети! - послышался молодой женский голос — А ну, прекратите плескаться! Вы пришли огород поливать или мыться здесь?
- Ма-ам... - жизнерадостно наябедничал какой-то карапуз — А тево он блызгать натял? Я всё визу, сто он там садумал! А я тоже хотю!
- Ну, погоди у меня... - зловеще пообещал старший, который, по мнению младшего, и был виноват если не во всём, то почти — Попросишь ты у меня ещё пенку с молока съесть!
Ну, вот как в такой умиротворяющей обстановке бояться потустороннего мира, накручивать себя по поводу предстоящего праздника Белтейна и всякого рода мистики? Смешно!
- Потусторонний мир... - тихо прошептала Лорка себе под нос, словно пробуя это словосочетание на вкус и наощупь — Потусторонний... Странно!
Словосочетание казалось слегка шероховатым, - наверное, от того, что раньше девушка использовала эти слова, наверное, всего-то десяток раз за всю жизнь. А для чего, интересно, ей нужно было бы говорить про этот неведомо какой и где расположенный мир по сто раз на дню?
На вкус это непривычное выражение было, как конфеты из Лоркиного детства; кисло-сладкие, с ясной, но тонкой ноткой мяты. Примерно как та, которая в саду растёт, и которую бабушка всегда добавляла в сладкие домашние консервы.
«Интересно, а теперь, когда я произнесла эти слова, - то ли маясь ерундой, то ли из чистого ребячества, подумала Лорка, - что-нибудь произойдёт — или нет?»
Взрослый человек, которым и была девушка, - по крайней мере, по возрасту, - говорил, что, если ей и правда нечего делать, можно встать наконец со скамейки и пойти навстречу родителям. Тем более, что они скоро с работы выйдут, и можно будет, наплетя по-простому с три короба, зайти с ними в магазин, оттянуть время возвращения...
А потом как-то ненавязчиво объяснить им, что в доме в зале теперь лежат ключи, пропавшие ровно год назад, в самом конце апреля. И сделать вид, что всё это — совершенно обыденное дело: сидела себе Лорка в комнате, занималась своими делами, и тут — бац! И ключики снова появились. Свалились из ниоткуда. С кем не бывает? Ах, ни с ке-ем...
- Всё равно, ничего страшного здесь нет. - произнесла Лорка, вставая со скамейки и оглядываясь — Ну, есть где-то потуст...ой! - вскрикнула она и обернулась.
Прямо ей в ногу ткнулось что-то мокрое и холодное, а затем девушка услышала чьё-то торопливое тяжёлое дыхание. Кто-то нагло обнюхивал её ногу, щекоча пушистой лохматой шерстью, и ясный солнечный день и люди вокруг его совершенно не смущали.
- Ой, мама... - пискнула Лорка, запрыгнув задом наперёд обратно на скамейку и оказавшись на самом верху, - так, как во времена её детства сидели только хулиганы, потому что они не боялись упасть.
- Не бойтесь, девушка, - услышала Лорка приятный мужской голос, - он не кусается. Тузик! - ласково позвал он собачку, имевшую в предках благородные дворянские корни, но которые теперь уже явно перебивались какой-то неизвестной Лорке породой - Ты чего ко всем обниматься лезешь? Ах, ты, Жучкин сын... Да иди сюда, я тебе поводок пристегну, поросёнок!
Обаятельный незнакомец ушёл по заросшей тенистой аллее дальше, ласково журя пёсика. А тот, виляя хвостом и делая вид, что всё понял, только сказать пока ничего не может, побежал дальше, весело тявкая на пролетающий мимо пух цветения.
Вздохнув и почувствовав себя, скажем так, дозированно умной и порционно догадливой, Лорка слезла со скамьи и, сделав вид, что так и было задумано, пошла встречать родителей.
«Да ну нафиг. - подумала девушка, чувствуя себя не сказать, чтобы совсем уж умной даже перед самой собой — Лучше я к родителям пойду. А что с ключами делать и как объяснять их присутствие в нашем доме, как-нибудь решу позже. Или родители сами придумают себе какую-нибудь подходящую версию. Тем более, что они у меня в меру материалисты, в меру верующие, - да и вообще, самые-самые лучшие.»
Но и здесь не обошлось без сюрпризов. Девушка уже подходила к повороту, откуда должны будут с минуты на минуту появиться её родители, как услышала откуда-то весёлые голоса, оживлённые разговоры и смех. Затем появились родители, беседующие с оригинального вида старушкой, которая, казалось, совершенно без труда несла в руках две огромные сумки.
Старушка была миниатюрной, стройной и невысокой, одетой в расстёгнутую кожаную куртку и облегающие джинсы. «Стильно-модно-молодёжный» стиль дополняли волосы одновременно цвета морской волны и «розового фламинго — дитя заката».
Увидев, что Лорка стоит и смотрит на живописную компанию, старушка поставила сумки на пол и распахнула объятия, словно Лорка всё ещё была маленькой девочкой, которая сейчас побежит к ней навстречу.
- Ну, что стоишь, Лорчик? - удивительно молодым голосом воскликнула «старушка» - Твоя Баба Яга приехала! Ты, что, уже не помнишь меня?