Эпоха укиё-э и её «кошачий гений»
Утагава Куниёси (1798–1861) — один из последних титанов японской цветной ксилографии (укиё-э), чей творческий путь стал отражением его эпохи. Он известен прежде всего своими динамичными изображениями воинов, персонажей из легенд и популярными сценами народной жизни. Но среди его работ есть особая и любопытная часть — кошки, появляющиеся и как самостоятельные персонажи, и как важная часть художественной идеи, наполненной юмором и символизмом. Они не просто милые питомцы, но полноправные герои, орудие социальной сатиры и альтер эго самого художника, воплотившие дух времени с его двойственностью и жаждой творческой свободы.
Цензура как катализатор. Рождение «кошачьей серии»
Расцвет «кошачьей» темы у Куниёси напрямую связан с политическим климатом. В 1841-1842 годах сёгунат Токугава инициировал «Реформы Тэмпо», частью которых были строгие законы о роскоши и морали. Гравюрам, этому «медийному» искусству эпох Эдо, был нанесен сокрушительный удар: запрещалось изображать театральные сцены, актёров кабуки, гейш и куртизанок — главных «звезд» и источников дохода для художников укиё-э. Куниёси, известный своим независимым нравом, даже подвергся аресту и штрафу за нарушение этих норм.
Именно здесь и проявилась гениальность мастера. Чтобы обойти цензуру, он обратился к своей страсти и начал изображать знаменитых актеров и политических деятелей в виде кошек. Эти карикатуры, замаскированные под очаровательные жанровые сценки, пользовались бешеным успехом.
Поклонникам кабуки доставляло удовольствие разгадывать ребус: искать в позе, узоре кимоно или аксессуаре кошки скрытые подсказки (гербы, характерные жесты), указывающие на конкретного человека. Таким образом, «кошачья серия» родилась не только из любви, но и как остроумный и прибыльный протест против ограничений, сделав кошек безопасными проводниками запрещенных тем.
Знаменитый триптих
«Кошки, представляющие 53 станции Токайдо»
Наиболее системный вклад Куниёси в «кошачью иконографию» внес триптих «Кошки, представляющие 53 станции Токайдо» (1850). Гравюра является пародией на знаменитую «Пятьдесят три станции Токайдо» Утагавы Хиросигэ, но вместо пейзажей и путников каждой из станций соответствует фигурка кота. Интересно, что станций в серии Куниёси 55 (с учетом точек отправления и прибытия), но в названии фигурирует число 53 — прямая отсылка к оригиналу Хиросигэ и общеизвестному пути.
Станции Токайдо были не просто географическими точками; каждая имела свою историю и местные товары. Куниёси, будучи знатоком фольклора, наполняет «кошачьи» сцены тонкими отсылками. Например, на станции «Канагава» кошки разглядывают картины — намек на моду на западные гравюры, ввозившиеся этим путем.
Нашлось место и для каламбуров. Сорок первая станция Токайдо называется «Мия» (宮), что созвучно с японским словом «ойя» (親), которое переводится как «родитель», поэтому кошка, символизирующая эту станцию, изображается как мать с котятами. 51-я станция Исибэ (石部), созвучная японскому слову «мидзимэ» (ミじめ), (несчастный, жалкий), подана художником в обличии худого и потрепанного жизнью кота, который шипит на более успешного конкурента, добывшего мышь.
Кошачьи серии: от иероглифов до духов
Любовь Куниёси к кошкам проявлялась в невероятной изобретательности. В серии «Кошачьи иероглифы» он мастерски складывает тела кошек в форме кандзи, зашифровывая в них названия различных рыб, демонстрируя виртуозную игру формы и смысла.
В более серьёзном жанре мистических сюжетов кошки предстают как существа потусторонние. В сериях «Знаменитые виды провинций с призраками» и на отдельных листах художник изображает кошек-оборотней (бакэнэко и некомата) — соединяя бытовое представление о кошке с глубокой традицией японской сказочной живописи.
Серия «Пословицы» визуализирует японские пословицы и поговорки, в которых упоминаются кошки, например, «положить перед котом рыбу» (оказаться в ситуации, которая может привести к негативным последствиям), «метать монеты перед котом» (аналог русского «метать бисер перед свиньями»).
Коты-спутники художника
Кошки для Куниёси были не только профессиональным инструментом, но и глубоко личной страстью. По воспоминаниям учеников, в его мастерской постоянно жили десятки кошек. Они свободно бродили повсюду, спали на коленях хозяина или устраивались в складках его кимоно, пока он работал. Эта привязанность дошла до того, что художник установил в своем доме алтарь в память об ушедшей на радугу любимице. Он также настойчиво советовал ученикам практиковаться в изображении кошек.
Его знаменитый «Автопортрет» (1839), где художник сидит спиной к зрителю, — яркое свидетельство этой любви. Вся композиция построена так, чтобы внимание зрителя приковывали не мастер, а его пушистые питомцы: спящий полосатый кот, кошка, вылизывающая шерсть, и мирно свернувшиеся клубком котята. Кошки здесь — главные герои его личной вселенной.
Кошки в творчестве Утагавы Куниёси — это живой и своеобразный язык. Они служили художнику инструментом для социальной сатиры в годы цензуры («Реформы Тэмпо»), объектом пародии на классические серии, символом потусторонних сил и, наконец, отражением глубоко личной привязанности. Через кошек Куниёси мог выразить всё: иронию, ужас, нежность и критику. Он поднял образ кошки до статуса главного героя, зеркала, в котором с юмором и гротеском отражается пестрый, противоречивый мир позднего Эдо.
Вы можете поддержать нас с котиками подписками, комментариями и лайками, наш прайд будет безмерно благодарен 😻