Есть наследие немое — пыль на полке вещей, Тишина фотографий для посторонних очей. Можно вазу из сервиза столетнего взять, Но как эхо былого её заставить звучать? Можно письма бережно в стопку сложить под стекло, Но откуда в чернилах заструится тепло? Если нет за строкою ни вздоха, ни боли, ни страсти, Это — просто архив. Это истории власти. Живое НаследоРодие — это сердцебиенье, Это внутренний огонь, не имеющий тленья. Это вовсе не вещь. Это — как научить Нежной песне, что прадед в окопе сложил. Это в жесте, в улыбке, в привычке простой — Наклоняться к цветку всей душой. Это тайный рецепт не пирога, а тепла, Что в ладонях счастливых из теста родилось. Это в рассказах, где дрогнет внезапно голос, И незримо в комнате тот, кого просит Наша память прийти, отозваться во мгле — Не портретом на стене, а душой в самом деле. Ведь предметы молчат. Им назначен иной удел. Но душа — она вещности не терпит, не хотела Душа — это воздух, полёт, Что сквозь годы и смерти в другое жильё перейдёт.