1
Даже не знаю, с чего начать.
Я работаю охранником в одном торговом центре. В смену заступают два охранника: один сидит за мониторами, другой находится в зале, наблюдая, чтобы ничего не случилось.
Ночью торговый центр закрывается, и поочерёдно можно отдохнуть. Но один должен всегда наблюдать по мониторам за обстановкой вокруг торгового центра. Ну и, как вы понимаете, сидеть за мониторами была моя очередь.
Было около четырёх часов утра, моросил осенний холодный дождь. Мокрый асфальт словно лёд — именно так он виден из камер видеонаблюдения.
Но привлекло меня не это, а непонятный мужчина, который шёл во фраке с бабочкой и в подозрительно коротких брюках — почти до колен, — весь грязный, в чём‑то испачканный. А из‑под коротких брюк торчали подозрительно худые ноги — настолько худые, что казалось, он идёт на палках. Да и большая ушастая голова как бы торчала из плеч без шеи.
Но самое странное, что он шёл, наклонившись вперёд, под таким углом, что ни один нормальный человек не смог бы так идти. Казалось, он вот‑вот упадёт, но он шёл уверенными мелкими шагами, не падая. Я подумал: «Наверное, пьяница, алкаш».
И только я подумал об этом, у меня на телефоне сработало напоминание: «4 утра — обход территории вокруг торгового центра». Я оделся и вышел на улицу. После тёплого помещения меня обдул холодный осенний воздух. Пройдя буквально 20–30 метров, я наткнулся на то, что видел через камеры видеонаблюдения.
Передо мной стоял кабан во фраке. То, что я принимал за грязь, была засохшая кровь. Испуга не было, было удивление, потому что я его воспринял за переодетого пьяного человека. Лишь по прошествии нескольких секунд до меня начало доходить, что передо мной не человек. Он стоял на копытах, немного покачиваясь, одновременно пердя, жуя, сплёвывая и отрыгивая что‑то; он уставился на меня своими маленькими кабаньими глазами.
Увидев это, от страха мне пришла в голову только одна мысль, и я смог вымолвить дрожащим голосом только две фразы:
— Кто вы? Инопланетянин?
В ответ кабан расхохотался так громко, что под ним и подо мной, казалось, дрожала земля. Он ржал, брызжа слюной, не прекращая несколько минут. Но потом резко прекратил смех, как будто и не смеялся.
— Мы — инопланетяне, мы? Да, мы живём на планете Земля с самого начала её существования. Ещё с тех времён, когда жили динозавры, — вместе с нами. Мы их держали как домашних животных.
Я переспросил дрожащим голосом:
— Каких динозавров? Они же громадные!
— В то время, — ответил кабан, — мы жили во всей своей красе. Наш рост был более пяти метров и выше. Мы строили пирамиды, Баальбек, Петру и все мегалиты, уцелевшие после всемирного потопа. Это нашего рук дело.
— Но кто вы? — спросил я. — И почему вы говорите всегда «мы»? Вы не один кабан, говорящий на русском языке?
Он ответил чётким, громогласным голосом:
— Я не один. Нас легион.
Вот с этой минуты я просто охренел — по‑другому не скажешь.
— Вы бесы? — спросил я.
— Это вы, людишки, нас так прозвали. Мы — ангелы, хоть и падшие.
Я не верил своим глазам, ушам — что это происходит со мной. Со мной общается существо другого мира, другого миропорядка, другой логики, других ценностей. То есть у них всё по‑другому.
Страх почему‑то пропал, появился трепет, уважение. Любви к нему не было — он враг, — но уважение почему‑то было.
— Вы меня сейчас убьёте? — спросил я.
— Зачем? Ты мне нужен? Ты худой, не вкусный, одни кости.
— А вы что, меня и съесть могли?
— А почему бы и нет? Мы питаемся любой биологической формой жизни.
Но люди — это крайний случай. В основном уже покойники. Потом, обнюхав меня своим хрюнделем, добавил:
— Тем более ты православный. На вас запрет, хотя иногда бывает. Но вы не вкусные — в вас истина заложена.
— А я в каком меню у вас состою?
Он ещё раз меня обнюхал, отвёл глаза вверх, но, как сказать… Грехов много, но ты веришь в истину.
— Мы любим хавать тех, кто ни в Бога, ни в чёрта не верят и грешат на всю катушку. Вот они прям как нектар для пчёлок, — облизнулся он.
— Но жрать очень хочу, — сказал кабан.
— А вы только людей употребляете? — спросил я.
— Нет, любую белковую форму жизни.
И он заметил перебегающую дорогу собаку в метрах в ста от нас. Кабан сразу наклонился в сторону собаки так низко, почти касаясь земли, при этом стоя на копытцах. Собака сразу почуяла опасность и с визгом и лаем обречённой жертвы бросилась бежать. А кабан, словно играя, начал прибавлять скорость. Он немного пробежал в согнутом состоянии и, оттолкнувшись от земли, полетел, словно низко летящий истребитель. Схватив собаку за хребет и рёбра, его пасть открылась так сильно, что собака уместилась целиком — как будто её и не было.
После этого кабан, как пуля, рванул метров сто влево, вправо. Хотя само перемещение от точки А до точки В не было заметно глазу: вот кабан в левом углу, потом в правом, потом резко вверх — и резко оказался передо мной, как будто и не взлетал.
Его кабаний пятак начал менять форму, обрастать собачьей щетиной и вытягиваться. Это уже был не кабан, не собака, не волк — это был оборотень. Потом, через мгновение, он выплюнул не разжёванные собачьи клыки и часть черепа. И опять превратился в кабана.
То, что от увиденного я испытал шок, — это ничего не сказать. Меня всего трясло и колотило; я задыхался, как будто я пробежал десятикилометровый кросс.
Но через несколько минут, собравшись с духом, я спросил:
— А вы что, и меня могли съесть?
— А почему бы и нет? — ответил кабан. — Мы питаемся любой биологической формой жизни и принимаем форму тех существ, которых отведали, или, по‑вашему, употребили в пищу.
Я набрался смелости и спросил:
— А фрак, в котором вы ходите, — это был человек?
— А‑а‑а, это что ли… Так это был дирижёр, ха‑ха‑ха. Он был дохлый, как эта собака, которую я сейчас перевариваю.
— То есть он был мёртв? — спросил я.
— Ну конечно же. Неужели ты думаешь, что мы, ангелы, хоть и падшие, испытываем удовольствие от поедания разумных существ, хоть и находящихся в примитивном, самом мизерном его развитии, которое заложил в вас ваш и наш создатель — Отец всевышний?
Я уже осмелел и понял, что есть он меня не собирается, и задал вопрос:
— А вы не сильно торопитесь? Можете ли вы ответить на несколько моих вопросов? Вряд ли у меня будет такая возможность задать вопрос ангелу.
— Ну давай, человек, попробуй, — с ухмылкой и прихрюкиванием ответил кабан. — Задавай свой вопрос.
— Всё‑таки этот фрак, в котором вы одеты, кому принадлежит? — спросил я.
— Забудь ты это. Он тебе нужен? Я же сказал: он был мёртв.
— Ладно, чую, ты от меня не отстанешь, — сказал кабан. — Но начнём с того: какая тебе вяленая рыба больше нравится, человек? Тебе?
— Свежевяленая, прозрачная, ещё выделяющая немного крови. И если посмотреть на солнце, то видна жёлто‑розовая икра. И когда берёшь её за спинку или хвостик и слегка потрясёшь, она вся играет, словно змейка. Или тебе больше нравится хорошо завяленная рыба? В этом случае подходит более слово «засушенная рыба», у которой, знаете ли, при надавливании на спинку рыбки сходит прозрачный вялотекущий жирок. Ну та, которую ещё обстучать нужно, ну та, которая в советской газете была завёрнута.
— Вам нравится больше какая рыба? — спросил кабан.
— Ну, если вы хотите знать моё мнение, лично мне больше нравится сушёная, а не вяленая.
— Вот и нам, ангелам, больше нравится не свежатина, выделяющая кровь, а чуть уже полежавшая.
От его слов у меня начался рвотный позыв. Я сказал:
— Хватит, я понял, можнобез подробностей
Ну нет уж,ответил ангел слушай.