Ольга резко затормозила у подъезда, схватила сумку и выскочила из машины так стремительно, что едва не оступилась на неровном бордюре. Сердце колотилось где-то в горле — сегодняшний день решал всё. Переговоры с застройщиком, от которых зависело, получит ли её маленькое дизайнерское бюро долгожданный крупный заказ. Полгода они готовили портфолио, согласовывали встречу, репетировали презентацию. И вот сейчас, когда до решающего момента оставался час, всё пошло наперекосяк.
Она влетела в подъезд и машинально ткнула пальцем в кнопку лифта. Тишина. Никакого привычного гудения механизма, никакого движения. Ольга нажала ещё раз, потом третий — бесполезно. На двери висела свежая бумажка: "Лифт на ремонте. Приносим извинения".
— Отлично, просто прекрасно, — выдохнула она сквозь зубы.
Десятый этаж пешком. В туфлях на каблуках. С сумкой, набитой папками и ноутбуком. Ольга сглотнула подступающую панику и начала подниматься, проклиная себя за то, что не проверила лифт заранее, за эти дурацкие туфли, за то, что вообще согласилась жить на десятом этаже.
К пятому этажу икры горели огнём, дыхание сбилось. Она остановилась, прислонилась к холодной стене, вытерла лоб. В висках стучало. "Это знак, — мелькнула мысль. — Может, вообще не стоит ехать? Может, всё равно ничего не выйдет?"
Но тут же одёрнула себя. Нет, она слишком долго к этому шла. Нельзя сдаваться из-за сломанного лифта.
На седьмом этаже она сняла туфли и понесла их в руках. Босиком было легче, хоть и холодные ступени неприятно кололи ступни через тонкие колготки.
Когда наконец добралась до своей квартиры, руки тряслись так, что с трудом попала ключом в замок. Вошла тихо — свекровь Галина Петровна наверняка ещё спала. Она приехала позавчера "на недельку погостить", как всегда без предупреждения, и с тех пор квартира будто уменьшилась вдвое.
Ольга прошла в спальню за документами, которые забыла с утра, и вдруг услышала голос мужа из гостиной. Странно — Максим должен был быть на работе, он уехал раньше неё.
— ...да понимаю я, мам, понимаю, — говорил он устало. — Но что ты хочешь? Она же не виновата, что твоя золовка продала дачу.
Ольга замерла у двери.
— Максим, ты меня совсем не слышишь! — голос Галины Петровны звучал жёстко. — Я тебе в последний раз говорю: либо ты разводишься с этой твоей дизайнершей и женишься на Кристине, либо можешь забыть про наследство. Квартира в центре и дача достанутся твоему брату.
Ольга почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Кристина из хорошей семьи, у её отца связи. Он тебе и место пристроит нормальное, и бизнес поможет открыть. А эта твоя Оля что? Играет в свой дизайн, копейки зарабатывает. Я тебе сколько раз говорила: нужна была жена с приданым, а не романтика твоя. Вы даже нормально свадьбу не сыграли — расписались как нищеброды.
Максим молчал. И в этой тишине было что-то страшное.
— У Кристины квартира есть. Трёшка на Парковой. Её отец в мэрии работает. Съездил бы к ней, поговорил. Она ждёт. Я уже всё обговорила.
— Мама, я женат, — наконец произнёс Максим, но голос его был каким-то вялым, без убеждённости.
— Женат! — фыркнула Галина Петровна. — Развестись никогда не поздно. Оля твоя молодая, найдёт себе кого-нибудь. А ты уже не мальчик, тридцать два года, пора головой думать.
Ольга стояла, вцепившись в косяк, и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее и едкое. Значит, вот оно как. Пять лет брака. Пять лет, когда она пахала, чтобы раскрутить своё бюро, когда поддерживала его, когда терпела внезапные визиты свекрови и её язвительные замечания про все на свете.
— Я подумаю, — вдруг сказал Максим.
Ольга зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
— Вот и умница, — удовлетворённо протянула свекровь. — Завтра съезди к Кристине, она как раз свободна. Познакомьтесь поближе. А Ольге скажешь, что на деловую встречу.
Ольга развернулась и бесшумно вышла из квартиры. Руки тряслись, перед глазами плыло. Она села на ступеньку прямо в подъезде, уткнулась лицом в колени и разрыдалась — так, что плечи ходили ходуном.
Как же она устала. От этой вечной борьбы за своё дело, от необходимости доказывать, что она чего-то стоит. От того, что её муж, которого она любила, оказывается, готов её продать за квартиру в центре.
Слёзы постепенно иссякли, осталось только тупое оцепенение. Ольга посмотрела на часы — до встречи оставалось сорок минут. Надо ехать.
Она встала, вытерла лицо, поправила макияж прямо в подъезде, глядя в крошечное зеркальце из косметички. Глаза красные, но ничего не поделаешь.
Переговоры прошли как в тумане. Она говорила, показывала слайды, отвечала на вопросы — всё на автопилоте. Застройщик — мужчина лет пятидесяти с проницательным взглядом — внимательно слушал, иногда кивал.
— Знаете, Ольга Викторовна, — сказал он в конце, — я вижу, что у вас сегодня не лучший день. Но мне нравится ваш подход. Давайте встретимся через неделю, когда вы будете в форме. Я не хочу принимать решение, глядя на человека, у которого явно что-то случилось.
Ольга хотела возразить, но вдруг поняла, что он прав. Она не в состоянии сейчас ничего решать.
— Спасибо, — выдохнула она. — Извините.
Вечером она сидела на кухне с чашкой остывшего чая, когда пришёл Максим. Галина Петровна уехала к подруге "на вечерние посиделки".
— Оль, ты чего такая? — спросил он, заглядывая в холодильник.
— Слышала ваш разговор с матерью, — ровно сказала Ольга.
Максим замер. Медленно закрыл холодильник и обернулся.
— Оль...
— Не надо, — остановила его она. — Не надо объяснять. Я всё поняла. Пять лет брака стоят трёшки на Парковой и связей в мэрии. Хорошая цена.
— Я же не соглашался! — Максим шагнул к ней. — Я сказал, что подумаю, но это не значит...
— Ты не сказал "нет", — перебила Ольга. — Когда твоя мать предложила тебе продать меня, ты не сказал ей сразу: "Мама, это моя жена, я её люблю, и никуда я не пойду". Ты сказал: "Я подумаю".
Максим опустил глаза.
— Понимаешь, мама права в одном — у нас и правда трудно с деньгами. Твоё бюро ещё не приносит нормального дохода, я на своей работе...
— Хватит, — Ольга встала. — Хватит, Максим. Если деньги для тебя важнее, чем я, то нам не о чем говорить.
На следующий день она позвонила своей подруге-юристу и начала процесс развода. Максим сопротивлялся, клялся, что любит, что это всё мать виновата, что он просто растерялся. Но что-то внутри Ольги сломалось окончательно.
Через две недели, когда она снова пришла на встречу с застройщиком — уже собранная, уверенная, с новыми идеями — он улыбнулся и протянул ей руку.
— Вот теперь вижу настоящую Ольгу Викторовну. Работаем.
Контракт был подписан. Её бюро получило заказ на дизайн целого жилого комплекса — такого она даже представить не могла.
А ещё через месяц, на деловом ужине, она случайно столкнулась со своим однокурсником Игорем. Они не виделись лет восемь. Он стал архитектором, работал в той же компании, что и она теперь.
Они проговорили до утра. О жизни, о работе, о том, как странно всё складывается. Игорь оказался разведён, воспитывал дочку один.
— Знаешь, — сказал он под утро, провожая её до машины, — а помнишь, в универе ты мне отказала, когда я позвал тебя на свидание?
Ольга смутилась.
— Помню. Я тогда встречалась с одним парнем...
— А я думал, что зря так расстроился, — усмехнулся Игорь. — Но, может, оно и к лучшему. Может, мы просто встретились не вовремя тогда.
Ольга посмотрела на него и вдруг подумала о том сломанном лифте, о подслушанном разговоре, о всей этой цепочке событий, которая привела её сюда.
— Знаешь, Игорь, — сказала она тихо, — по-моему, ты прав. Всё происходит в своё время.