Чему жизнь учила художника Василия Поленова — и его зрителей
Василий Поленов определенно подходит под эпитет «баловень судьбы». Один из немногих русских художников, про которого можно сказать, что он родился в правильное время, в правильной семье — и при этом был действительно очень одарен. Он с большим рвением учился, получил лучшее образование и построил отличную карьеру. Он же с большим рвением делился умениями с другими. Но окружающие с завидным упорством снова и снова обесценивали его достижения — а он бесконечно доказывал, что его успех заработан, а не упал манной с неба.
Текст: Елена Соломенцева
В Архиерейских палатах Суздальского кремля сейчас идет восстанавливающая справедливость выставка «Поленов и ученики», которая представляет более 100 произведений, архивных документов и личных предметов из шести музейных коллекций. Здесь наглядные доказательства трудов Поленова: его полотна, теоретические трактаты о живописи, воспоминания и работы тех, кому он преподавал: Константина Коровина, Исаака Левитана, Валентина Серова, Аполлинария Васнецова и других. Отличный повод разобраться, какие жизненные уроки Поленову пришлось получить на пути к успеху.
Урок 1. Барин — это судьба (но не приговор)
Родиться в аристократической дворянской семье — отличная идея, но будь готов к обвинениям в барстве.
Отец будущего мастера пейзажа работал археологом и дипломатом в Греции, успешно коллекционировал античные древности и временами приезжал к семье в Петербург. Мать писала детские книги и, как многие тогда, увлекалась живописью — брала уроки акварели у ученика Карла Брюллова, художника Константина Молдавского.
Василий — старший из пяти детей Поленовых — родился в 1844 году в городе на Неве. У него была сестра-близнец Вера, позже появились два брата и младшая сестра Елена, которая стала первой официально признанной в России художницей.
В обязательной программе домашнего образования для детей Поленовых, конечно, было искусство. Все рисовали — для обучения и для забавы. С бабушкой Верой Воейковой, которая была воспитанницей поэта Гаврилы Державина, они играли в Академию художеств. Строгая, но любимая «бабаша» задавала тему вроде «Суд царя Соломона» и устраивала между внуками живописное соревнование с награждением «медалями» в финале. Самый талантливый в рисовании Василий часто оказывался с золотом. Вера, хоть и получала от бабушки серебро, в итоге художницей не стала, а вот младшая Лена, часто довольствовавшаяся бронзой, достигла больших успехов.
«Бабаша» жила в имении Ольшанка Тамбовской губернии, когда к ней приезжали внуки, много рассказывала им о крестьянском быте, традициях, цитировала стихи Александра Пушкина и «Историю государства Российского» Николая Карамзина. Свое первое представление о том, чем живет народ в России, Василий Поленов получил, пока гостил у нее. А русскую природу с ее широкими реками и деревянной архитектурой он разглядел и полюбил уже в северной глуши, когда его родители приобрели усадьбу Имоченцы в Олонецкой губернии (сегодня Ленинградская область) к северо-востоку от Петербурга. Там семья проводила каждое лето в течение 30 лет, почти без перерывов.
Как любая уважающая себя петербургская семья из высшего общества, Поленовы следили за культурной жизнью столицы. В Академию художеств на моновыставку картины «Явление Христа народу», которую Александр Иванов 20 лет писал в Риме, они приходили несколько раз все вместе — родители и пять детей. На четырнадцатилетнего Василия полотно произвело настолько сильное впечатление, что одной из главных тем его творчества навсегда стала история Христа.
Вскоре в учителя Василию Поленову позвали Павла Чистякова — будущего педагога Михаила Врубеля и Валентина Серова, а пока студента Академии художеств. Он первым отметил колористический талант ученика и обращался к нему исключительно на «вы». А вот другой его учитель — в прошлом разночинец, портретист Иван Крамской — пренебрежительно говорил о воспитаннике: «Этот барин».
Урок 2. Верь в себя — и работай за троих
Даже если с детства у тебя лучшие учителя живописи, потом за плечами — два высших образования, а в референсах — полотна импрессионистов, это не избавляет от сомнений на пути к успеху.
Азам рисования маленького Василия научила его мать-художница, а он и его сестры и братья были для нее главными моделями. Сохранились десятки семейных портретов ее кисти и первые рисунки авторства самого Поленова, самым удачным из которых родители считали вид слона сзади.
Павел Чистяков занимался с Василием с 15 лет. Он познакомил Поленова с красочными сочетаниями, лессировками, светотенью. Однажды наставник, тогда еще учившийся в Академии художеств, не смог приехать на лето к своему ученику в Имоченцы. Зато писал ему ободряющие письма: заверял, что «отстать» от живописи нельзя, но советовал «не подумавши, ничего не начинать, а начавши, не торопиться». По Чистякову, создавать живопись следовало в строгом порядке: сначала набросок с общими пропорциями, потом рисунок, затем колер — и только потом картина целиком. А подросток Поленов спешил: мог подготовить идеальный колер, а потом сам же его испортить.
Но он не выпускал альбом из рук: делал зарисовки графитным карандашом или акварелью всегда и везде. Сохранился настоящий путевой дневник в картинках шестнадцатилетнего Поленова из семейного путешествия по России — Ярославль, Новгород, Кострома, Тверь и другие города, какими он их увидел.
Конечно, он мечтал учиться в Академии художеств. Но родители знали лучше, какое образование следует получить их первенцу, потомственному дворянину. И в 19 лет Василий Поленов стал студентом юридического факультета Петербургского университета и... вольнослушателем Академии художеств. Упорства у него было на троих: утром лекции по праву, днем занятия по рисунку и перспективе, а вечером еще успевать писать картины.
В какой-то момент совмещать два образования и две грани своей натуры стало настолько сложно, что Поленов взял отпуск от юриспруденции и стал действительным студентом академии. Но потом восстановился в университете и в 27 лет защитил диссертацию «О значении искусства и его применении к ремеслу и мерах, принимаемых отдельными государствами для поднятия ремесла, внося в него художественный элемент». В том же году он с золотой медалью окончил Академию художеств и в 1872-м отправился в заслуженную пенсионерскую поездку в Европу.
Впечатления от немецкого, итальянского, австрийского и французского искусства, конечно, повлияли на творчество Василия Поленова. Импрессионизм тогда еще не был мейнстримом в Париже, где они с Ильей Репиным провели два года. Но зато там была в чести барбизонская школа — пейзажная манера Теодора Руссо, Жана-Франсуа Милле и стоящего особняком Камиля Коро. Глядя одним глазом на них, а другим — все же на идущих к славе Клода Моне и Пьера Огюстра Ренуара, Василий Поленов освоил технику пленэра и начал уделять больше внимания свету и воздуху на картине.
Самым значительным последствием заграничной стажировки стали московские пейзажи Поленова, которые за лиричность и солнечную гамму часто объединяют в цикл. Спасибо за них нужно в том числе сказать Савве Мамонтову, который посоветовал петербуржцу Поленову пожить в Москве: «Вы, серьезно говоря, не сделаете ошибки, если целым кружком поселитесь в Москве на некоторый срок для работы... Москва все-таки может дать много самобытного, свежего... материала для художника».
В 33 года Поленов следует совету и селится во флигеле дома Николая Баумгартена на углу Трубниковского и Дурновского переулков. Однажды из окна он видит простую дворовую сцену: на фоне белокаменных церквей и бытовых построек залитый солнцем зеленый луг, гуляют куры, запряженная лошадь ждет ямщика, дети рядом играют на траве — уголок деревенской жизни прямо в центре большого города. «Я тут же сел и написал его»,— вспоминал художник про «Московский дворик» (1878).
Поленов представил картину на VI выставке Товарищества передвижников. При этом сам он был не очень доволен работой: «Я не имел времени сделать более значительной вещи, а мне хотелось выступить на передвижной выставке с чем-нибудь порядочным». Художник вообще всегда был к себе строг, особенно по части живописного мастерства — красочной гармонии, убедительности цвета. А вот его друг Савва Мамонтов предсказал сразу, как увидел полотно: «Базиль, это будет любимая картина москвичей!»
Зрители действительно приняли «Московский дворик» на ура, без всяких «но». На фоне мрачных страданий обездоленных на картинах передвижников ясный и теплый пейзаж Поленова оказался буквально лучом света, напомнив о радости и красоте самых простых вещей. Практически сразу полотно приобрел в коллекцию Павел Третьяков, а Василий Поленов следом выполнил еще «Бабушкин сад» (1878) и «Заросший пруд» (1879). Критика называла эти пейзажи «интимными» за душевность и «тургеневскими» за схожую с произведениями писателя поэтическую меланхолию: «...такие картины рассчитаны на то, чтобы дать вам прежде всего “настроение”, и составляют в живописи приблизительно то же самое, что в поэзии составляет “элегия”».
Урок 3. Суди по делам
Ты можешь писать сколь угодно душевные русские пейзажи, но все равно получать упреки в оторванности от народа и его проблем.
Когда в 1871 году великий князь Владимир Александрович, курировавший Академию художеств, не подумав, присудил большую золотую медаль сразу пятерым выпускникам, это вызвало всеобщее волнение. Обычно ее отдавали с правом поездки за границу и стипендией только одному призеру. Но великий князь своих решений (даже необдуманных) отменять не привык: все пятеро, включая Поленова и Репина, получили награды и обеспечение в пенсионерских поездках на шесть лет.
Правда, на последовавшем торжественном обеде Владимир Александрович лично поздравил с победой сына только отца Поленова. Общество было в восторге и тут же нашло множество преимуществ его работы «Воскрешение дочери Иаира» по сравнению с другими конкурсными произведениями. «Как заметно, что она написана молодым человеком из хорошей семьи!» — звучало в рецензиях. Сестра-близнец Василия, Вера, оставила довольно снобистский отзыв: «Остальные мне не понравились, все пахнут русскими художниками (не в обиду будь сказано), даже хваленый Репин». Последний получил золотую медаль за работу на тот же библейский сюжет, но с более трагичным звучанием.
На фоне всего этого неудивительно, что Поленову приписывали легкий успех за счет протекции царской семьи и упрекали в расслабленном отношении к творчеству. Ему действительно не нужно было пробиваться из низов и заботиться о средствах к существованию, но это не значит, что он почивал на лаврах. «Здесь почему-то считают меня аристократом,— жаловался в то время в письмах Поленов.— Это какое-то недоразумение. Я никаких дворянских качеств в себе не чувствую. Постоянно работаю, да и выше всего люблю работу».
Тот, кого за глаза называли ленивым и далеким от народа дворянином, еще до революции занялся созданием народных театров, где посмотреть спектакль мог человек любого сословия и благосостояния. В Москве в 1915 году он открыл Дом театрального просвещения и там готовил типовые декорации для деревенских и фабричных театров. Пока жил в своей усадьбе на Оке, поставил для местных жителей оперу «Призраки Эллады», к которой сам создал музыку и декорации.
В конце 1918-го ученик Василия Поленова Егише Татевосян писал: «В то время, когда после переворота многие имения были разграблены и когда чужие крестьяне двигались разграбить имение Поленова, крестьяне, знающие Поленова, с оружием в руках вышли им навстречу и заявили: “Мы не допустим грабить наших благодетелей”». Усадьба Поленова Борок не попала под конфискацию и быстро стала музеем, следить за которым оставили семью художника,— он сам водил по ней экскурсии, учил местных детей рисовать, помогал устраивать театральные кружки.
Последним подарком Поленова крестьянским детям стала диорама в сарае его усадьбы. Картинки менялись в зависимости от подсветки: как по волшебству, день переходил в ночь, зажигались фонарики на елке и Луна, менялись пейзажи, страны, явления природы. «Вы подумайте, как живут крестьяне. Полгода холода, темноты, ничего кроме трактира. С тоски можно умереть. И вдруг кругосветное путешествие!» — радовался Поленов.
Урок 4. Путешествуй как великий
Обязательно нужно увидеть мир, научиться новому и использовать знания в творчестве, даже если придется выслушивать намеки на свой «нерусский склад души».
Ездить по миру Василий Поленов начал еще с родителями: дипломатический статус отца этому способствовал. А первое длительное путешествие за рубеж случилось у художника во время пенсионерской поездки.
Начал 28-летний Поленов свой вояж с Австрии и Германии. Немецкие художники произвели на него действие, подобное, по его собственным словам, «опьянению опиумом». Италия следом показалась «серебристо-оливковой и даже серой», а вовсе не желто-красной, как принято было ее изображать. Художник поселился в Риме, где подружился с промышленником и меценатом Саввой Мамонтовым. Поленов с легкостью вписался в богемную компанию: обсуждал римское право с историком искусства Адрианом Праховым, музицировал со скульптором Марком Антокольским и дискутировал о живописи с художником Генрихом Семирадским. Все вместе они осматривали достопримечательности и весело проводили время.
Из Рима Поленов направился в Вену, потом ненадолго вернулся в Россию, чтобы следом еще два года провести во Франции. В Париже художник какое-то время работал в мастерской Ильи Репина на Монмартре, затем обосновался в своей собственной студии. Здесь он водил дружбу с художником Алексеем Боголюбовым и писателем Иваном Тургеневым, который разглядел в его пейзажах что-то близко лиричное. Особенно Тургеневу понравилась картина «Ливень», которую Поленов написал между делом, «для удовольствия», насмотревшись на пейзажи Камиля Коро и других «барбизонцев» в Лувре.
Старшие коллеги посоветовали ехать практиковать пленэры на север Франции, в местечко Вёль-ле-Роз, где уже год жил Репин с женой и дочерью. Там Поленов пропитался соленым ветром, привык работать на открытом воздухе и наполнять картины солнечным светом. Результатом своеобразной арт-резиденции стали его работы «Белая лошадка. Нормандия», «Этрета. Нормандия» и другие.
Обязательств Поленова перед академией как «классного художника по исторической живописи» тоже никто не отменял — дома от него ждали большое полотно или ряд картин на исторические сюжеты. Ими должны были стать работы «Право господина» (1874) и «Арест гугенотки» (1875), написанные в реалистичном ключе по мотивам французской истории. Первую впоследствии купил Павел Третьяков, а вторую о время путешествия по Европе приобрел великий князь Александр Александрович (будущий император Александр III).
Результатом пенсионной поездки Василия Поленова стало звание академика художеств и понимание, куда двигаться в творчестве дальше:
«Тут я перепробовал все роды живописи: историческую, жанр, пейзаж, марину, портрет головы, образа животных, nature morte и т. д. и пришел к заключению, что мой талант всего ближе к пейзажному, бытовому жанру, которым я и займусь».
За новую творческую главу Поленов взялся круто: вернувшись в Россию в возрасте 32 лет, отправился добровольцем на Сербско-черногорско-турецкую войну, а потом следом — на болгарский фронт Русско-турецкой войны в качестве художника при штабе будущего императора Александра III. Там делал зарисовки местности, жителей, архитектуры и походного быта. А вот изображать бои и страдания раненых не любил: списывал на недостаток умения передать убедительно. Тем не менее спустя два года по памяти создал для Александра III серию картин на тему Русско-турецкой войны, которая сейчас хранится в Русском музее.
Следующим направлением на карте путешествий Поленова стал Ближний Восток. Со старым знакомым — археологом Адрианом Праховым — он в 1881 году отправился по библейским местам: через Константинополь в Палестину, Сирию и Египет. Художник задумал масштабное полотно «Христос и грешница», и для его создания нужно было пройти дорогами, по которым когда-то двигался Иисус. Поленов с юности мечтал написать картину, которая по силе воздействия на зрителя была бы сопоставима с «Явлением Христа народу» Иванова, но начал реализовывать задумку только в 37 лет. Поставил себе задачу написать Христа как сильного духовно, но реального человека, «дать этот образ, каким он был в действительности». И изобразил Христа не по канону: с покрытой головой — в скуфье, которую, по словам Апостола Павла, в те времена носили на Востоке абсолютно все мужчины. Церковная цензура настрого запретила выставлять Спасителя в таком ординарном виде, и шапочку пришлось закрасить. Так же как и сменить авторское название «Кто из вас без греха?» на «Христос и грешница». Конец всей критике положила покупка картины императором Александром III.
На Ближнем Востоке Поленов не только прикоснулся к живой истории, но и обнаружил ни с чем не сравнимый колорит пустыни, который в два счета перенес на свои картины. Там он начал писать чистыми красками, не смешивал их на палитре заранее и добился небывалого эффекта свечения воздуха, раскаленного солнцем. Критика энергично хвалила его восточные пейзажи и отмечала, как органично образ Христа на них сливается с природой. А в московских художественных лавках вскоре стали требовать: «краски, как на картинах художника Поленова: яркие, солнечные. Пусть даже будут стоить дороже!»
Василий Поленов вернулся на Восток еще раз спустя 17 лет для работы над циклом из 72 произведений «Из жизни Христа». Его он называл своим главным трудом.
В соседней Греции художник бывал трижды и каждый раз привозил оттуда идеи для картин и декораций к спектаклям или росписям — например, интерьеров Музея изящных искусств в Москве.
Поленов финансово мог позволить себе длительные поездки за границу, из которых всегда привозил знания и вдохновение для творчества. Он учился у немцев экспрессивности, у французов — передаче света и воздуха, работе на пленэре, у итальянцев — колориту, у греков — стройности форм, но всегда с новым знанием возвращался в Россию и писал Москву, Абрамцево, Оку. Писал не бурлаков на Волге, но лучшее в русской природе — ее тонкое переменчивое настроение и уют. И все равно художник регулярно получал обвинения в «нерусскости».
Критик Владимир Стасов так и говорил: «У вас склад души ничуть не русский... Мне кажется, что вам лучше всего жить постоянно в Париже или Германии». Поленов отвечал: «То, что я, живя в Париже, увлекался произведениями французских художников и волей-неволей им подражал, еще не значит, что я для России никуда не годен».
Урок 5. Страдай, ошибайся, люби
Проявлять редкую галантность по отношению к женщинам, избегать случайных романов и терпеть подтрунивания дам высшего света насчет своей «излишней романтичности».
Манерам Василия Поленова могли позавидовать самые воспитанные люди при дворе. Лучший друг Савва Мамонтов называл его «рыцарем красоты», а дамы поддразнивали «элегантным принцем». Этот аристократизм в глазах общества стал очередным его недостатком из числа достоинств.
Первый раз Поленов серьезно влюбился, когда ему было под 30. Это случилось в Риме, в компании Саввы Мамонтова. На одном из дружеских вечеров у Адриана Прахова он встретил талантливую и вдумчивую 18-летнюю дочь бывшего московского губернатора Марусю Оболенскую, которая приехала в Италию учиться оперному пению. Чувства художника к девушке были глубокими, но природная застенчивость еще глубже: он так и не решился ей открыться — ограничился обсуждением музыки, которую и сам иногда сочинял. Вскоре Маруся заразилась корью от детей Мамонтовых, а затем не перенесла прививку от оспы и скоропостижно умерла в 1873-м. Поленова огорошила такая несправедливость судьбы. Художник писал трагические письма домой, чем очень волновал родных. А картины на время перестал создавать совсем — сильно страдал.
На почве переживаний у него возникла задумка полотна «Больная» (1880-е) — на ней угасающая девушка, которую постепенно окутывает темнота, а близкие могут только быть рядом и наблюдать, но ничем уже не в состоянии помочь. Еще одна смерть дорогой женщины — сестры-близнеца Веры — заставит Поленова довести работу до конца. В образе на полотне знакомые увидят черты и Маруси Оболенской, и любимой сестры.
Накрепко связав любовь со страданиями, Поленов влюбился через четыре года в другую Марусю — Марию Климентову, тоже начинающую певицу, которую встретил случайно в поезде по пути из Киева в Москву. Столько совпадений точно должны были стать счастливым знаком, но не стали. Мария не отвечала художнику взаимностью и причиняла больше боли, чем радости. Она была замечена в роли Татьяны Лариной в первой постановке «Евгения Онегина» на сцене Большого театра — и в многочисленных романах, в том числе с Антоном Чеховым. Все это не мешало ей продолжать общаться с Василием Поленовым, который писал ей пронзительные любовные письма. История закончилась замужеством Климентовой и, по классике, разбитым сердцем художника, которое он поехал залечивать в усадьбу к другу Савве Мамонтову — в Абрамцево.
С этим местом у Поленова тоже случилась любовь. Абрамцево было настоящей арт-коммуной, наполненной семейным теплом Мамонтовых, смехом пятерых их детей и, конечно, совместным творчеством с друзьями-художниками. Илья Репин, Марк Антокольский, Илья Остроухов, братья Васнецовы, а позже — Валентин Серов, Константин Коровин подолгу там жили и буквально фонтанировали идеями. На местных пленэрах Поленов писал отогревающие душу пейзажи, а в остальное время сочинял музыку, работал с керамикой и с азартом ребенка участвовал в подготовке домашних спектаклей. В эти постановки вовлекали всех обитателей усадьбы: сам Савва Мамонтов писал сценарии, его жена и дети создавали костюмы, художники — декорации, и все без исключения разучивали роли. Василий Поленов умел создавать иллюзию глубины пространства с помощью живописи. Из абрамцевских работ особенно запомнилось его оформление трагедии Аполлона Майкова «Два мира» о раннем христианстве и постановки «Алая роза» по сказке «Аленький цветочек».
В Абрамцево художник попробовал себя даже в архитектуре — совместно с Виктором Васнецовым и Ильей Репиным разработал проект храма Спаса Нерукотворного в неорусском стиле, в котором позже и обвенчался со своей избранницей — Натальей Якунчиковой.
Она была сиротой, приходилась двоюродной сестрой хозяйке дома Мамонтовых, увлекалась народным искусством и недурно рисовала. Вышивая хоругви по эскизам Поленова, Наталья в тайне вздыхала о нем. Художник этого совсем не ожидал, ведь девушка была на 14 лет младше. И тем не менее она писала своей сестре Елизавете Мамонтовой: «А он для меня — самый близкий сердцу человек… Его образ неразлучен со мной во всех моих думах, во всех моих действиях…» В конце концов девушка призналась Поленову в своих чувствах — оказалось, что они взаимны.
Как только абрамцевская церковь была достроена, сорокалетний Василий Поленов и двадцатишестилетняя Наталья Якунчикова обвенчались в ней, чтобы прожить вместе следующие 45 лет, родить шестерых детей, построить усадьбу Борок недалеко от Тарусы, где художник создаст одни из лучших своих пейзажей. Творчество мужа всегда было для Натальи приоритетом: она взяла на себя все бытовые заботы — лишь бы он не переставал творить. И «ни одной жалобы, ни одного упрека», как писал Поленов своей матери о жене. Вместе они построили школы и церковь в Бёхово, помогали местным театрам и оплачивали труд учителей, встретили революцию и остались главными хранителями своей усадьбы. Наталья пережила мужа всего на четыре года.
Урок 6. Дружи с учениками
Важно не только обучить художников технике и технологии живописи, но и погрузить в свою культурную среду для гармоничного развития.
Одним из главных предназначений в жизни Василий Поленов считал учительство. Он начал преподавать в Московском училище живописи, ваяния и зодчества в 1882 году, когда ему было 38 лет. С учениками ему везло так же, как им с наставником: молодые Исаак Левитан, Константин Коровин, Сергей Виноградов присвоили ему звание «любимого учителя» и ловили каждое его слово.
На занятиях Поленов не слишком распространялся о психологических аспектах восприятия живописи. Его в первую очередь интересовала техническая и художественная стороны вопроса: колорит, взаимодействие красок при смешивании и их устойчивость на холсте. Академик Поленов учил своих студентов правильному построению перспективы: на выставке в Суздале сейчас, кстати, показывают его руководство с иллюстрациями по устройству глаза и воспроизведению геометрии пространства.
В воспоминаниях одного из любимых учеников Поленова — Егише Татевосяна — сохранилась запись о показательном эксперименте Поленова: он создавал специальные таблицы, на которые наносил краски разных производителей в разных сочетаниях, потом убирал в тень, вывешивал на солнце или просто оставлял в комнате — и через год студенты видели, как ведут себя те или иные краски в зависимости от условий хранения картины.
Обучение художников по методу Поленова не ограничивалось лекциями и практикой — он старался «дать возможность таланту цельно развернуться» и признавал, что это — «задача очень нелегкая». Дочь Поленова Елена так описывала его взаимодействие с учениками: «Днем школа живописи, иногда посещение музеев, походы на “грибной рынок”, “вербный базар”, балаганы на Подновинском, поиски предметов народного творчества, изучение памятников старины Москвы, вечером рисовальные вечера, по воскресеньям рисовальные утра». На рисовальных вечерах Поленова натурщики появлялись в национальных одеждах, а иногда их заменяли родные и друзья художника. Наталья Поленова позировала в пестром восточном покрывале, Левитан — в одеждах бедуина. Кстати, образ Иисуса на картине «Христос и грешница» отчасти списан Поленовым именно с него.
Многие, впечатлившись его работами, повторяли или интерпретировали их на свой лад. После того как Поленов представил свой «Заросший пруд» на VII выставке передвижников в 1879 году, появилось немало картин на схожую тему. Один из главных последователей художника — Исаак Левитан написал два варианта по мотивам этой картины, отдыхая в гостях на даче учителя в Жуковке. А через семь лет создал оммаж на картину учителя «Золотая осень», который стал одним из его самых известных пейзажей.
Эпилог
Как так вышло, что из класса реалиста-Поленова вышли первый русский импрессионист Константин Коровин и россыпь художников-модернистов? Вероятно, дело в том, что, хоть он и оставался в рамках традиции, у него уже была «прививка» новыми художественными течениями, с которыми он и знакомил студентов. Художник учил их видеть переменчивую красоту и незримую силу в природе, ловить моменты на пленэрах, впускать в картины свет. А без этой подготовки не случился бы ни модернизм, ни последовавший за ним авангард.
В центре выставки «Поленов и ученики» в Суздальском кремле две работы: «За кого меня почитают люди?» (1900) цикла «Из жизни Христа» кисти Василия Поленова и «За чайным столом» (1888) кисти Константина Коровина. Первая задает вопрос, вторая — дает ответ. Ученик изобразил семью учителя на веранде их дачи: верная жена Наталья Поленова; талантливая сестра-художница Елена Поленова и младшая сестра жены Мария Якунчикова, которую тоже ждала карьера художницы. Василий Поленов — гостеприимный глава большой семьи, великий пейзажист, учитель-авторитет, просветитель, «рыцарь красоты» — «за кадром». Таким он оставался до самого конца — в 1927 году в возрасте 83 лет. Жизнь научила художника главному: нет смысла никому ничего доказывать — время все расставит по местам.
Выставка «Поленов и ученики» в Архиерейских палатах Суздальского кремля продлится до 15 марта 2026 года.
В Telegram каждый день Weekend. А у вас еще нет? Присоединяйтесь!