Вступление: Финансовый Триумф на Костях Классики
Говорят, в начале новогодних праздников жизнь в стране замирает. Однако статистика кинопроката с удовольствием это опровергает. Экранизация сказки о Буратино, стартовавшая 1 января, позволила своим создателям набить карманы золотыми монетами, звенящими на костях советской классики, собрав за первые же сутки свыше 226,6 миллиона рублей. Это, без сомнения, главный и, как мы увидим далее, возможно, единственный показатель ее «успеха». В этом оглушительном звоне монет слышен хруст, с которым современный подход к оценке искусства — собранные деньги — окончательно ломает хребет подходу советскому, где мерилом были миллионы зрительских сердец, а не рублей. Задавать риторический вопрос о том, является ли финансовый триумф синонимом качества, уже даже не смешно. В координатах современного российского кино ответ давно известен и отлит в золоте. Давайте же заглянем за яркую обертку этого «новогоднего блокбастера» и посмотрим, что именно скрывается под ней.
1. Главный Герой из «Зловещей Долины»: Привет, Криповое Полено!
Первое и самое фундаментальное разочарование фильма — его центральный персонаж. Решение создать Буратино полностью компьютерным, отказавшись от живого актера, стало роковой ошибкой, первым гвоздём в крышку гроба этого проекта, предопределив его пластмассовую, бездушную суть. Создатели так увлеклись технологиями, что выстругали не озорного мальчишку, а цифрового монстра.
Визуальное исполнение главного героя — это прямой билет в «зловещую долину». Критики и зрители соревнуются в эпитетах, описывая его как «настоящее живое дерево, если не сказать полено», похожее на «инопланетное существо». Один из зрительских отзывов, бьющий не в бровь, а в глаз, лаконично подводит итог:
«Буратино страшный деревянный урод».
Сравнение с советской классикой здесь не просто уместно — оно убийственно. Вспомните 10-летнего Диму Иосифова из фильма 1975 года. Его герой идеально сохранял баланс между волшебным поленом и настоящим человеком, вызывая искреннее сопереживание. Новая же 3D-модель, созданная при помощи технологии motion capture на основе движений 14-летней Виталии Корниенко, вызывает лишь отторжение и недоумение. Кажется, создатели так долго «рендерили» своего персонажа, что напрочь забыли вдохнуть в него душу, оставив на экране лишь безжизненную, пугающую куклу. Но если бездушная цифровая кукла стала центральной проблемой, то кастинг живых актеров превратил эту проблему в настоящий фарс.
2. Клуб «Кому за 25»: Когда Детство Сыграли Взрослые
Если вы думали, что странности закончились на главном герое, то кастинговое решение пригласить на роли детей-кукол взрослых, состоявшихся актеров вас добьет. Каждое имя в титрах — это не творческое решение, а расчетливая ставка на фанатскую базу того или иного сериала, циничный маркетинговый ход, прикрывающий художественную пустоту.
Пробежимся по ключевым персонажам, чтобы оценить масштаб катастрофы:
- Пьеро: Трогательную детскую печаль 10-летнего Романа Столкарца списали в архив, заменив ее экзистенциальным кризисом миллениала в исполнении 27-летнего Степана Белозёрова. Его Пьеро «напоминает 25-летнего специалиста уровня „Джуниор“ в депрессии. Или грустного Джокера».
- Мальвина: На смену образу «живой фарфоровой куклы», блистательно сыгранному Таней Проценко, которой не было и десяти, выставили Анастасию Талызину. Ее героиня больше похожа на «Рамону Флауэрс из „Скотта Пилигрима“ в стимпанк-декорациях». Зрители оказались еще безжалостнее, сравнив новую Мальвину то с «девицей с панели», то с «измотанной пожилой женщиной».
- Арлекин и Артемон: Здесь создатели решили хайпануть на звездах молодежных сериалов. Рузиль Минекаев в роли Арлекина демонстрирует веселье «с взрослым уровнем надрыва», а Марк Эйдельштейн в роли Артемона пытается компенсировать отсутствие собачьих черт «харизмой молодой звезды». Их взрослый «надрыв» выглядит в контексте детских персонажей нелепо и неуместно.
В результате мы получили не театр Карабаса-Барабаса, а паноптикум взрослых невротиков, косплеящих детство с энтузиазмом засидевшегося в офисе менеджера на корпоративном утреннике. Этот парад неуместности, где взрослые изображают детей, мог бы сойти за постмодернистскую шутку, если бы под ним скрывался хотя бы намек на вменяемый сценарий. Увы, его там не оказалось.
3. Созвездие Звезд в Сценарной Пустоте
Казалось бы, созвездие из Федора Бондарчука, Александра Петрова и Виктории Исаковой способно вытянуть любой проект. Но даже их таланты оказались бессильны перед лицом катастрофически слабого сценария. Как точно подметила кинокритик Ная Гусева, именно драматургия становится «главным разочарованием картины».
Сценаристы решили «углубить» историю, но вместо глубины выкопали яму. Новая завязка с тремя говорящими тараканами и ключевая мотивация Буратино — «вернуть безусловную любовь папы Карло» — это неуклюжая попытка навязать простой сказке поверхностный и банальный «психологизм». Зрительский вердикт был предсказуем:
«Добавлением ’психологизма’ сюжет не украсили».
Центральный конфликт оказался «чисто формальным». «Противостояние с Карабасом» вызывает скорее смех, чем страх, а вся история распадается на «череду случайных встреч и эпизодов, не складывающихся в цельное высказывание». Из-за обилия персонажей и сценарной немощи большинство из них, включая всю труппу Карабаса, «просто безвольно существуют на фоне», не получая абсолютно никакого развития. В этой яме из оборванных сюжетных линий и прописных истин утонули и логика, и талант актеров, вынужденных произносить пустые, назидательные диалоги.
4. Вердикт: Бездушный Продукт для Освоения Бюджета
Подведем итог. Пугающий CGI-герой. Неуместный взрослый кастинг. Пустой, претенциозный сценарий. И, как вишенка на торте, циничная эксплуатация бессмертной музыки Алексея Рыбникова в качестве наживки для ностальгирующей аудитории. Все это — компоненты бездушного коммерческого продукта, собранного по лекалам эффективного освоения бюджета.
Зрители, не обманутые агрессивной рекламой, вынесли свой приговор, который не оспорить никакими кассовыми сборами. Их отзывы звучат как эпитафия фильму:
«Бездушный коммерческий фильм».
«Фильм не удался. Ни для детей, ни для взрослых».
«Безвкусица, бездарность, серость и распил!»
И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали, — к деньгам. Коммерческий успех этого фильма — это не победа российского кино, а его трагедия. Это горькое доказательство того, что публике, изголодавшейся по большим семейным картинам, можно продать абсолютно пустой, вторичный и художественно несостоятельный продукт, завернув его в обертку из знакомых имен и мелодий.
Новый «Буратино» — это не переосмысление классики, а ее муляж. Не сказка, а бизнес-проект. Не фильм, а холодный, блестящий памятник творческой импотенции современного российского мейнстримного кинематографа.