Я очнулся и сильно обомлел. Сразу почувствовал неладное. Незнакомые запахи и неизвестные голоса. Сильная тревога разрывала моё тело на части. Мне хотелось заново родиться и начать всё с начала, сделать всё возможное, чтобы этот день не настал, избежать его любой ценой и быть готовым к экзаменам судьбы. Спасти Агнессу. Воспрянуть от гнетущего сновидения.
От тревоги я зажмурил веки. Разве это могло вернуть привычный мир? Собравшись с духом, медленно приоткрыл их. Ох, мамочки! Мне не хотелось в это верить. Всё вокруг кричало: я не дома. А был ли у меня вообще дом? Сейчас всё твёрдо и сурово говорило: я в больнице. Значит, произошло действительно очень страшное. Первые мысли — о Агнессе: где она?
Внезапно тихо приоткрылась дверь. В палату вошёл человек худощавого, но крепкого телосложения, выше среднего роста. Первое, что пришло мне в голову при виде него, — вошёл покой. Этот человек сразу вызывал доверие. В его глазах сверкал свет умиротворения, а лицо излучало сияние безмолвия.
Мужчина зрелого возраста — примерно за пятьдесят, возможно, ближе к шестому десятку. Его облик нёс в себе не следы усталости, а мудрость прожитых лет. Он был почти лысый, лишь по бокам и сзади заметен короткий, редкий ободок волос — седоватый, светло-серый, почти растворяющийся в общем тоне кожи. Лысина его казалась не следом утраты, а зримым подтверждением мудрости. У него была красивая форма головы, и отсутствие волос ему очень шло. Лоб высокий, открытый, с неглубокими горизонтальными складками — не от тревоги, а скорее от привычки размышлять.
Он не произнёс ни слова, но взгляд уже выдавал глубокую, светлую душу. Он смотрел так, будто видел то, что другим не дано. Это делало его глаза печальными от невозможности выразить увиденное словами. Он был способен только заразить тишиной. Его тишина — это любовь. Серо-голубые глаза смотрели с отцовской теплотой. Из-за этого возникло ощущение, что я знаю его сто лет. Если Яро — воплощение зимы, а Лютый — тишины страшной ночи, то этот человек был воплощением безмолвия утреннего рассвета. Я вижу его впервые? Этого не может быть. Нет, я уверен, что знаю его вечность, просто не могу вспомнить. И я убеждён: он добрый. Откуда эта уверенность? Не знаю!
— Вы кто?
Он молчал. Эта пауза говорила больше, чем слова. Я снова обратился:
— Уважаемый, чем могу быть вам полезен?
Тишина длилась ровно восемь минут. Наконец он заговорил:
— Валерий, посмотри, пожалуйста, в окно и скажи, что ты видишь.
Меня поразило, что он знает моё имя. Привстал, глянул на улицу. Там цвело красивое дерево.
— Вижу дерево.
— А если подробнее? Опиши его.
— Цветёт, бутоны на нём, много зелёных листьев. Разнообразные ветки.
— А теперь подумай: чего ты не видишь?
Меня осенило. Корня. Я не вижу корней. А он, будто читая мысли, продолжил:
— Вот именно, Валерий. Если ты не видишь корня, то не видишь абсолютно ничего. Ни веток, ни листвы, и тем более не заметишь цветов. Птицы, обитающие в кроне, могут тоже не осознавать, где находятся. Если у одной день сложился удачно, то для неё это дерево — прекраснейшее. А если у другой всё кувырком, то оно — самое ужасное. Кто прав? Каково растение на самом деле? И существует ли оно вообще?
Я ответил молчанием. Теперь тишины захотелось мне. Он продолжал:
— Если увидеть ночь, твою страшную ночь, по-настоящему, то она перестанет пугать. Луна видит тьму. Многие смотрят, но не зрят. Поэтому светило не боится появляться в таком мраке. Валерий, видишь ли ты небо?
Агнесса спрашивала меня об этом. Вижу ли я небо... Кто он...
— Может, представитесь?
— Киан.
Я хотел задать следующий вопрос, но он, не дожидаясь, начал отвечать:
— Я — специальная полиция, если проще. Наша задача — следить за опасными общинами. И не просто наблюдать, а внедряться и разрушать их изнутри. Тем самым спасая мир от злодеев.
— Позвольте...
Не успел я продолжить, как он перебил, догадавшись, о чём речь.
— Я тебя знаю. Работа такая. Уж прости. Обязан знать всех, кто может пострадать от этой группировки. Тебе предстоит многое открыть в себе, ты себя плохо знаешь.
— В смысле?
— Ну... Начнём с того, что ты избранный.
— Что? Кто? Я? Как понимать!
— Ну да, малыш. Ты серьёзно влип. И не надо так смотреть. Избрать тебя решил не я. А кто это сделал и подобные вопросы — не задавай. Заранее прошу не разочаровывать меня глупостями.
— Понял. А в чём моя задача, могу узнать?
— А ты как думаешь?
— Понятно.
— Вот и славно.
— Агнесса тоже избранная?
— Нет. Анастасия и Владислава — да. Но Агнесса, к сожалению, узнала тайну общины. К её беде.
— Что узнала? С ней всё в порядке? Где она?
— Скорее, стала догадываться.
— Скажите, пожалуйста, ничего не понимаю.
— Тайну чёрных шляп.
— Что это такое?
— Не так важно. Главное — выяснить, кто лидер. Правильнее сказать, узнать того, кто придумал эту структуру. Тогда мы сможем её уничтожить. Но создатель скрывается. Никто не знает, кто он. Чтобы выяснить, нужно для начала добраться до чёрных шляп.
Он посмотрел на меня, и я понял без слов.
— Мне нужно внедриться к ним. Стать одним из них.
— Совершенно верно, малыш. Заодно поищешь Агнессу. Только не уверен, что она жива. С собой возьми Владиславу и Анастасию. Одна — медсестра, вторая — библиотекарь. По местным традициям таких замуж не отдают. Тем лучше. Женщин там не уважают, но к медикам и библиотекарям отношение терпимое. Придётся только дать обет безбрачия. Замуж нельзя. Объяснять им не нужно, я уже поговорил. Девушки переживают за тебя. Навещали. Сидели рядом, пока ты спал. Расскажешь, что снилось?
— Сколько я пробыл в беспамятстве?
— Неделю и один день. И проснулся ты в прекрасное утро.
— Так мало?
— После таких пыток не просыпаются. Но ты — избранный. Тебя ждёт битва. И берегись: те люди умеют оборачиваться зверьём. Особенно в воронов. Ты тоже со временем научишься превращаться. Думаю, тебе понравится стать лебедем. Но в их землях не рискуй — сразу почуют чужака. Лебеди там не в чести. В посвящении объяснят, какие животные у них в почёте. Они впускают только своих, прошедших посвящение.
Он подошёл к окну и тихо спросил:
— Сон?
— Мне снилось, как с неба падают водяные ключи. Ключи, словно сделанные из воды. Они падали в океан.
Первый ключ упал, и на поверхности океана появилось изображение: взрослые львы, леопарды, гиены, гиеновидные собаки враждовали между собой, а их дети дружили и любили друг друга. Увидев эту дружбу, звёзды на ночном небе стали соединяться в одну огромную звезду, похожую на солнце, но бесконечно больше его. И в ту же секунду ночь превратилась в утро, а лучи чистого света коснулись всех творений.
Следом пошёл второй ключ, чуть крупнее первого. Упав в океан, возникла новая картина. Океан показал брошенного одинокого львёнка. Жизнь висела на волоске. Неподалёку рыскали гиены, учуявшие запах. Для них это был враг, и прежде чем малыш вырастет в грозного льва, его следовало уничтожить. В это время мимо проходило стадо слонов. Произошло нечто непостижимое: Матриарх не просто приютила львёнка — она всем сердцем приняла его, заботясь и защищая, как собственных детей. После этого чуда пошёл дождь — спасение для многих, страдавших от жары и засухи.
Третий ключ, больше второго, рухнул в безграничный океан. Появился новый образ. Одинокий леопард сидел высоко на дереве. Старый, проживший жизнь в одиночестве. Величавый и свободный. Он видел, как львы, гиены, собаки и могучие слоны счастливы. Счастливы в любви, в семье. Но зверь смотрел на это не как на чужую радость. Это было его счастье. Он не разделял. А с высоты ему было виднее. И свершилось: река вошла в древо, солнце — в плоть его, земля — в корень, ветер — в крону. И не осталось дерева — лишь небо, им самим ставшее.
Наконец, в океан упал самый огромный водяной ключ. Раздался величественный грохот. Океан показал меня: я иду в тумане, не понимая, откуда и куда. Внезапно я попадаю в паутину и чувствую приближение чего-то крупного. Оно жалит меня. Когда яд входит в кровь, появляется зеркало. В нём моё искажённое отражение, на которое невыносимо смотреть. Оно вызывает то восхищение, то яростный гнев и разочарование. Изображение начинает меняться, превращаясь в тренера, учителей, Тамару, Лютого и Яро. Чем сильнее мой гнев к Яро, тем больше он становится в зеркале — карлик превращается в великана. Устав от круговорота чувств, я взращиваю в себе невозмутимость. Отражение постепенно гаснет. Зеркало пытается вывести меня из равновесия образами красавицы или омерзительным лицом Лютого, но спокойствие оказывается сильнее. Зеркало уменьшается, паутина слабеет. И я вижу океан. Стою перед ним, зачарованный его несокрушимым величием. Превращаюсь в дельфина — и вот уже плыву, сливаясь с ритмом волн, погружаюсь в его глубину.
Киан внимательно слушал, словно сам видел этот океан.
— Ты готов. Теперь никакое оружие Яро тебе не страшно. Отдохни немного. Потом по моему поручению Леон Анраку внедрит тебя и девушек в общину. Леон — наш спецагент в их мафиозной секте. Он будет присматривать и защищать. Сделал отличную карьеру, получил полностью чёрный костюм. Вот только добраться до чёрной шляпы — задача из самых тяжёлых. И ещё: не советую больше писать отцу. Если тёмные вороны узнают про тебя, они будут мстить всем твоим близким. Держи тетрадь. В ней можешь делать записи, письма или дневник. Пиши, если душа просит. Смело. Тетрадь непростая: даже если враги её откроют, прочитать не смогут. Увидят лишь чистые листы.
— Мне нужны подробные указания, — проговорил я, с трудом преодолевая внутреннее напряжение. — Я не имею права на ошибку: впереди меня ждет слишком серьезное и опасное испытание.
Киан посмотрел на меня. В глазах — покой и сострадание.
— Видишь ли, сынок, — сказал он просто и с теплотой, — сегодня ночь полнолуния. Скажи мне: ты увидишь Луну?
Я кивнул. Смысл его слов открылся мне сразу. Он бесшумно вышел, и я остался наедине с благословенным безмолвием — там, где слова теряют силу.
Наступила ночь. И тогда в окне явилась она — сама Луна. Я смотрел на её сияние, в котором, казалось, застыла сама вечность и осела на дно всякая мирская пыль. Увижу ли я тебя, Луна?
Оглавление
Предыдущая глава
Следующая глава