Крис Дэвис просто искал место для хранения старых автомобилей. Ему нужен был обычный склад где-то в глубинке Коннектикута — четыре стены, крыша и достаточно пространства, чтобы поставить пару классических «Фордов» и «Шевроле», которые он реставрировал по выходным. Вместо этого он стал мэром, землевладельцем и владельцем двадцати двух зданий одновременно. Всё из-за того, что на онлайн-аукционе он не дочитал описание лота до конца.
История началась тихим вторничным вечером в марте 2019 года. Дэвис сидел дома, листал страницы аукционного сайта, специализирующегося на продаже коммерческой недвижимости. Фотографии были зернистые, описания скупые — типичная картина для торговли заброшенными объектами. Он нашел интересный лот: старое кирпичное здание в городке Джонсонвилл, примерно в часе езды от его дома. На главной фотографии красовалось внушительное трехэтажное строение с выбитыми окнами и облупившейся краской. Именно то, что нужно.
«Историческая постройка, требует восстановления, общая площадь участка 40 акров» — Дэвис пробежался глазами по описанию, прикинул размеры и решил, что сорок акров — это явная опечатка. Наверное, имели в виду квадратные футы. Или вообще что-то напутали с единицами измерения. Стартовая цена в $50 000 казалась разумной для приличного складского помещения в относительно хорошем состоянии.
Он сделал ставку. Потом еще одну. Торги шли вяло — видимо, мало кто интересовался полуразрушенными зданиями посреди ниоткуда. К концу аукциона Дэвис поднял цену до $75 000 и выиграл. Нажал кнопку подтверждения, откинулся на спинку кресла и налил себе виски. Неплохая инвестиция, подумал он. Склад за такие деньги — вполне честная сделка.
Документы пришли через неделю. Толстый конверт, набитый бумагами, картами и какими-то схемами. Дэвис заварил кофе и уселся за кухонный стол изучать свое приобретение. Первые пять минут он перечитывал один и тот же абзац, не веря своим глазам. Потом достал телефон, позвонил в аукционный дом и очень вежливо поинтересовался, не произошла ли ошибка.
Ошибки не было. Он действительно купил весь Джонсонвилл — заброшенный фабричный городок, построенный в 1840-х годах. Двадцать два здания, включая старую текстильную фабрику, жилые дома для рабочих, школу, церковь, магазин, почтовое отделение и даже небольшую пожарную станцию. Сорок акров земли, заросшей кустарником и дикой травой. Несколько миль внутренних дорог, покрытых трещинами. И всё это теперь принадлежало человеку, который хотел всего лишь место для хранения старых машин.
Дэвис сидел на кухне и смотрел на документы так, словно они были написаны на древнеэльфийском. Его жена Линда, вернувшись с работы, застала мужа в состоянии легкого ступора.
— Я купил город, — сообщил он ей.
— Что?
— Город. Целый город. Случайно.
Линда посмотрела на него так, как смотрят на людей, заявляющих о встречах с инопланетянами. Потом взяла документы, прочитала и медленно опустилась на стул рядом.
— Крис, ты покупал склад.
— Я так и думал.
— Ты купил двадцать два здания.
— Теперь я знаю.
История Джонсонвилла типична для многих промышленных поселений Новой Англии. Город возник вокруг текстильной фабрики семьи Джонсонов в середине XIX века. В лучшие времена здесь жили и работали около трехсот человек. Фабрика производила хлопчатобумажные ткани, которые расходились по всему восточному побережью. Рабочие получали жилье, их дети ходили в местную школу, по воскресеньям все собирались в церкви. Типичная американская идиллия промышленной эпохи.
Но время шло, текстильное производство перемещалось на юг, потом за океан. Фабрика закрылась в 1960-х. Люди начали уезжать. К 1990-м город опустел полностью. Последний житель, девяностолетний мистер Харрингтон, переехал в дом престарелых в 2004 году. После этого Джонсонвилл стоял заброшенным. Здания ветшали, природа потихоньку отвоевывала территорию обратно.
Городок несколько раз пытались продать. Приезжали инвесторы, смотрели, качали головами и уезжали. Слишком много нужно вложить, слишком неясны перспективы. Кому нужны полуразвалившиеся здания посреди леса? В 2015 году местные власти признали Джонсонвилл исторически значимым объектом — формальность, которая на практике означала дополнительные сложности с любой реконструкцией. Ограничения, разрешения, комиссии по охране наследия.
К моменту, когда Дэвис совершил свою знаменательную покупку, Джонсонвилл провел на рынке почти четыре года. Стартовая цена постепенно снижалась, описания становились всё более расплывчатыми. Аукционный дом особо не старался привлечь внимание — маржа была небольшая, возни много. Так что когда появился покупатель, готовый заплатить $75 000, все облегченно вздохнули и поскорее оформили сделку.
Первый визит Дэвиса на место можно было бы описать словом «откровение», если бы это слово не звучало слишком торжественно для человека, стоящего посреди заросшей травой главной улицы и медленно вращающегося на месте с выражением экзистенциального ужаса на лице.
Он приехал в субботу утром, взяв с собой жену и двух взрослых дочерей. Семейство Дэвисов припарковало машину у въезда и прошло дальше пешком. Городок встретил их тишиной. Кирпичные здания возвышались по обеим сторонам улицы, пустые глазницы окон смотрели в никуда. Краска на деревянных ставнях облупилась и свисала лохмотьями. Из трещин в асфальте пробивались кусты и даже небольшие деревья.
— Пап, это жутковато, — сообщила младшая дочь.
— Это мягко сказано, — согласился Дэвис.
Они обошли территорию за три часа. Главное фабричное здание оказалось массивным сооружением с толстыми кирпичными стенами и металлическими балками внутри. Крыша протекала в нескольких местах, но основная конструкция выглядела крепкой. Жилые дома были в разной степени сохранности — от «требует косметического ремонта» до «лучше снести и построить заново». В одном из домов на кухонном столе до сих пор стояла заплесневелая кофейная чашка.
Школа сохранилась лучше остальных построек. Внутри еще оставались парты, школьная доска, даже пара учебников на полке. Церковь лишилась половины витражей, но деревянные скамьи были на месте. В магазине всё еще висела выцветшая вывеска «Johnson General Store». Пожарная станция выглядела так, словно пожарные вышли на вызов и просто не вернулись.
— И что мы теперь с этим будем делать? — спросила Линда, когда они вернулись к машине.
Дэвис молчал. Честно говоря, он понятия не имел.
Новость о покупке расползлась быстро. Местная газета опубликовала заметку под заголовком «Житель округа случайно приобрел заброшенный город». Потом историю подхватили региональные издания. Через неделю Дэвису звонили журналисты из Нью-Йорка. Еще через несколько дней позвонили из утреннего шоу на телевидении и предложили взять интервью.
Дэвис не был готов к славе. Он был обычным человеком средних лет, работал инженером в компании, производящей промышленное оборудование. Увлекался реставрацией старых автомобилей, по выходным возился в гараже. Жил тихо, планомерно, без особых потрясений. И вот теперь его фотография появилась в онлайн-изданиях с подписями вроде «Человек, купивший город по ошибке».
Первый шок прошел примерно через месяц. Дэвис — человек практического склада ума — решил разобраться с ситуацией методично. Он нанял юриста, который специализировался на недвижимости. Потом архитектора. Потом инженера-строителя для оценки состояния зданий. Заказал геодезическую съемку, проверку коммуникаций, экологическую экспертизу почвы.
Результаты были предсказуемы: многое требовало ремонта, еще больше — полной замены, но ничего непоправимого. Главное фабричное здание можно было восстановить. Около половины жилых домов тоже поддавались реставрации. Дороги нужно было перекладывать. Электричество подводить заново. С водоснабжением была отдельная история — старые трубы безнадежно проржавели.
Смета вышла внушительная. Привести Джонсонвилл в приличное состояние стоило бы около двух миллионов долларов. У Дэвиса таких денег не было. Продать город целиком тоже было нереально — он уже выяснил, что за четыре года активных поисков покупателей до него никто так и не появился. Можно было, конечно, распродать по частям, но статус исторического объекта сильно ограничивал возможности.
Решение пришло неожиданно. Дэвис сидел в главном фабричном здании — он приезжал сюда по выходным, бродил между пустых цехов, думал. В тот день был яркий солнечный полдень, свет лился через разбитые окна, освещая пыль в воздухе. Красиво, надо признать. Где-то на третьем этаже он наткнулся на группу молодых людей с фотоаппаратами.
— Простите, мы не знали, что здесь частная собственность, — начал один из них, парень лет двадцати пяти в выцветшей джинсовке.
— Вы что здесь делаете? — спросил Дэвис.
— Фотографируем. Мы урбанисты. Исследуем заброшенные места. Можем уйти, если что.
Дэвис посмотрел на них, потом на их камеры, потом на освещенный солнцем цех с обвалившейся штукатуркой и проржавевшими станками. Что-то щелкнуло в голове.
— Сколько вас таких?
— Урбанистов? Много. У нас целое сообщество. Тысячи людей по всей стране.
— И вы платите за доступ к таким местам?
— Обычно просто проникаем. Но если бы было легально — конечно, заплатили бы.
Идея туристического объекта показалась безумной ровно пять минут. Потом Дэвис начал считать. Урбанисты, фотографы, любители истории, школьные экскурсии, студенты архитектурных факультетов. Входной билет по десять долларов. Организованные туры по двадцать. Аренда площадок для фотосессий. Может быть, даже небольшое кафе в одном из отреставрированных домов.
Он провел следующие три месяца, оформляя разрешения, согласовывая проект с местными властями, общаясь с комиссией по историческому наследию. Неожиданно статус исторического объекта, который казался проблемой, превратился в преимущество. Власти охотно поддержали идею превращения Джонсонвилла в музей под открытым небом. Даже нашлись небольшие гранты на сохранение исторических зданий.
Дэвис не стал восстанавливать город полностью. Это было бы и дорого, и бессмысленно. Вместо этого он законсервировал здания в их текущем состоянии — подлатал крыши, укрепил опасные конструкции, расчистил дороги. Провел базовое электричество для освещения. Поставил информационные таблички возле каждого здания с исторической справкой. Огородил опасные зоны.
Джонсонвилл открылся для посетителей осенью 2020 года — в самый разгар пандемии, когда людям надоело сидеть дома и они искали развлечения на свежем воздухе, подальше от толп. Время оказалось идеальным. В первый месяц приехали около двухсот человек. Через полгода посещаемость выросла до тысячи в месяц.
Сейчас Джонсонвилл стал чем-то вроде локальной достопримечательности. Сюда приезжают фотографы, снимающие заброшенные места. Студенты архитектурных вузов изучают промышленную застройку XIX века. Школьники на экскурсиях узнают о текстильной промышленности Новой Англии. Художники устраивают пленэры. Пару раз здесь даже снимали музыкальные клипы.
Дэвис нанял двух человек — администратора и смотрителя. Сам приезжает по выходным, проводит экскурсии, рассказывает историю города и свою собственную. Посетители обожают историю о случайной покупке. Многие специально приезжают познакомиться с человеком, который хотел купить склад, а стал владельцем города.
Проект окупается. Не приносит миллионных прибылей, но выходит в плюс. Дэвис постепенно вкладывает деньги обратно в город — отреставрировал школу, привел в порядок церковь, даже открыл небольшой музей в одном из жилых домов, где собрал найденные на территории артефакты. Старые инструменты, фотографии, документы, личные вещи бывших жителей.
Иногда приезжают люди, чьи бабушки и дедушки когда-то жили в Джонсонвилле. Они бродят по улицам, узнают дома, вспоминают истории. Одна женщина нашла дом, где родилась ее мать. Стояла на пороге и плакала. Дэвис не знал, что сказать, просто постоял рядом.
В конце концов, думает он теперь, может, это и не была ошибка. Может, это была странная, запутанная, абсурдная, но все-таки удача. Он искал склад для своих машин, а нашел способ сохранить кусочек истории. И заодно стал мэром, землевладельцем и хранителем памяти о трехстах людях, которые когда-то жили, работали и растили детей в городке посреди леса.
Автомобили он, кстати, так и хранит в гараже возле дома. Для них места в Джонсонвилле не нашлось.
Другие познавательные статьи и рассказы читайте на моем сайте и подписывайтесь на мой ТГ, чтобы получать уведомления о новых материалах