Дания Жанси. DRUZHBA, Inspiria
Дания Жанси — о новой книге:
— Роман DRUZHBA — о море, языке и любви, которые не умирают, а уходят и приходят, иногда через десятки или сотни лет. Это и роман о слабом человеке, который бывает способен на сильные поступки. В сюжете две параллельные истории. Одна: татарского журналиста и поэта из Казани начала XX века, который живет лишь стихами о любимой и сказочном изобильном Синеморье, куда та вот-вот уедет. Вторая: молодого юриста из Москвы 2000-х, который грезит статусом адвоката, но находит новую мечту в бывшем порту Аральского моря Муйнаке. Их связывает возлюбленная одного и бабушка другого, а еще стихи и море.
Для меня это личный, сложный текст, полный мистических порой совпадений и перекличек, радостей и горя и целых народов, и моих собственных. Прошло почти десять лет, с тех пор как за ужином в Дубае, где я тогда работала и говорила на смеси русского с английским, в первый раз услышала от дорогой подруги из Казани Альбины Абсалямовой, что наш родной татарский язык когда-то писался арабскими буквами, про письма на арабице ее дедушки, татарского писателя. Почти шесть лет, с тех пор как я увидела в Санкт-Петербурге танцевальный спектакль «Алиф» с Нурбеком Батуллой, и у меня появилась мечта — придумать историю об умирании татарского языка и рассказать ее через художественный текст. Четыре года, как на мой муж и лучший тогда друг Альберт писал работу про Аральское море, и я, так много узнав через него про эту трагедию и каракалпаков, поняла главную метафору будущего текста. Три года, как произошло такое, что я додумала и записала синопсис романа за одну бессонную ночь.
И вот, спустя несколько лет исследований через книги, беседы и прогулки по Казани и Муйнаку, постоянного проживания историй романа, который я писала медленно и от руки в тетрадях в казанских кафешках, Переделкине и на улицах весеннего Самарканда, во всех наших временных домах, DRUZHBA, наконец, выходит. С работой Гузель Хайбулловой на обложке, которую художница создала специально для книги и точнее которой не придумать.
Денис Безносов. «Атрофия», «Издательство Ивана Лимбаха»
Денис Безносов — о новой книге:
— Третья книга «Трилогии бессилия» — о вывихнутом, сломанном мире, где насилие нормализовано и воспринимается как нечто обыденное, а от прошлого у героев остались разве что обломки, едва напоминающие о пережитых событиях. Здесь нет ни имен собственных, ни как будто реальных исторических личностей, фигурировавших в романах «Свидетельства обитания» и «Территория памяти», вместо этого внутри отдельно взятого февральского дня живут двое персонажей, трудящихся на благо пенитенциарной системы.
Роман, как и вся «Трилогия», кинематографичен. Основными источниками цитат, своеобразными отправными точками на сей раз стали Ханеке и Тарр, они же задали ритм повествования. Поскольку описываемый мир бессилен, отчасти парализован (после допросов людей приговаривают к разным формам принудительной атрофии), наряду с кино в тексте присутствуют арт-инсталляции, фотографии, какие-то статичные кадры и неуютные, воплотившиеся наяву кошмары. Во всяком случае, таким мне представляется пространство книги, которая писалась почти два года и, пожалуй, вышла пустотней, мрачней, оцепенелей двух предыдущих.
Наталья Илишкина. «Мирэ. Будущее прекрасно» (рабочее название), «Редакция Елены Шубиной»
Наталья Илишкина — о новой книге:
— Мирэ, чье имя означает по-корейски «будущее», поклоняется любым магическим силам: духам предков и местности, Иисусу в его католическом и православном изводах, его матери Марии, Антихристу Ленину, коллективному Политбюро и гениальному вождю товарищу Сталину. Она никак не может взять в толк, почему нужно выбирать одного и отказываться от всех прочих небесных покровителей. Но она готова идти вслед за указаниями партии, Совнаркома и своего революционного мужа, ставшего председателем корейской секции Воинствующего союза безбожников, и отречься от всего, что объявляется вне закона, лишь бы только не снимать с шеи родовой амулет и два креста: католический и православный…
Книга посвящена кореянке Ким Синай, прожившей свою столетнюю жизнь на территории семи государств: императорской Кореи, Китая, царской России, Советской России, Дальневосточной республики, СССР и независимого Казахстана, матери двенадцати детей, после расстрела мужа и старшего сына в 1938 году воспитавшей в одиночку шестерых детей. Ее судьба была взята в романе за основу и точку отсчета.
Хелена Побяржина. «Пособие по особенным сновидениям», «Альпина Проза»
Хелена Побяржина — о новой книге:
— Все началось с того, что я писала другой текст, но то и дело приключались творческие поездки в просто сногсшибательные города, которые тут же обрушивались на меня какими-то неожиданными событиями, и я думала, что непременно когда-то напишу о них, когда-то потом, потом, но потом мы разговаривали с Другом, и он сказал, что не бывает никаких городов, кроме города, где он родился и вырос, — ведь он их не видел, а потом кто-то из нас спросил: чтО если Мефистофель и Фауст — это один человек? — кто-то тут же ответил, что, строго говоря, Мефистофель — это не человек, но все равно, продолжил кто-то: — чтО если они одно целое? — ты никогда не встречал/а такой концепции?.. И мы договорились до иллюзорности бытия, того, что нас — нет, а жизнь есть сон прямо по Кальдерону.
Так родилось «Пособие по особенным сновидениям» — памфлет, тональность которого определяют скептицизм и ироничное отношение к устоявшимся стереотипам в литературе. Потому выбор жанра — видения — неслучаен, ведь сны, по расхожему мнению, служат для прикрытия авторского бессилия и увеличения объема текста. Следуя заветам моего любимого Ролана Барта, благодаря такой форме читатель сможет нарушать границы текста и «доснить» каждый сон по-своему. Или ничего не изобретать, а прочитать «Пособие» как книгу о том, что человек не только продукт Истории, но и ее творец.
Эдуард Веркин. Вторая книга из цикла «Потоки Юнга» (названия еще нет), Inspiria
Эдуард Веркин — о новой книге (на фестивале «Аксенов-фест»):
— Будущее уже здесь — во многом оно уже вокруг нас, и поэтому о нем особенно интересно размышлять: что есть сейчас, что будет дальше и к чему все это нас приведет. Роман «Сорока на виселице» — это первая часть истории. В голове у меня существует трилогия, хотя я не знаю, насколько получится ее реализовать. Помню, в Доме Ростовых [в Москве] была дискуссия про искусственный интеллект. Там случился очень показательный момент: мы долго говорили об ИИ, боялись, что искусственный писатель наконец заменит «натуральных» писателей. Наверное, рано или поздно это в какой-то мере произойдет. И тогда я сказал: бог с ними, с искусственными писателями, куда интереснее и, возможно, страшнее то, что появятся искусственные читатели. И это, на самом деле, уже довольно близко. В следующей книге мне как раз интересно поразмышлять о том, что будет, когда по одну сторону окажутся искусственные писатели, а по другую — искусственные читатели.
Юлия Шляпникова. «Тени Казани», «Полынь»
Юлия Шляпникова — о новой книге:
— «Тени Казани» начинаются со знакомства студентки Ады с панком Димой, который открывает ей мир другой Казани. Там живут убыры, оборотни и даже языческие боги. Но это не просто городское фэнтези с поволжским колоритом. В этой книге я решила порассуждать, как сказочные и мифические существа могут адаптироваться к жизни в городе-миллионнике. Еще это книга о первой любви, самой яркой, но не всегда здоровой.
Получилось путешествие во времени — действие происходит в 2013 году, герои обсуждают Универсиаду, ходят на длинные пары и проводят свободное время на сходках. Я сохранила дух времени, заключив его в мелкие, знакомые миллениалам детали. С большой любовью к легендам и сказкам, на которых росла, я создала мир другой Казани — где в парке ты можешь встретить Шурале, в озере живет агрессивная Албасты, а в метро легко встретить Юху. Главное правило этого мира — никогда не благодари незнакомцев, ведь ты никогда не будешь уверен, кто перед тобой — Су Анасы или простая девушка-неформалка.
Илья Мамаев-Найлз. «Только дальний свет фар», NoAge
Илья Мамаев-Найлз — о новой книге:
— То и дело, когда все кажется мне безысходным и пустым, я открываю рукопись и перечитываю вслух какую-нибудь сцену или целую главу. Мне нравится, как они звучат. Текст с этого и начался: Ян и Кира — два главных героя — начали разговаривать друг с другом. В этом было что-то живое, и я просто за ними следовал. Ян не слишком успешный свадебный фотограф за сорок. Он встречает Киру на ее свадьбе, и они решают сбежать. Садятся в его фургон-кемпер и отправляются к морю по России «двадцатых». Всюду новая жизнь, в которой Ян и Кира не находят для себя ни места, ни смысла. Они будто бесконечно бегут по лабиринту в поисках выхода, которого нет, и в то же время замечают красоту, забываются в ней, как во сне, пока их снова не будит реальность.
Они неосознанно ищут что-то вроде преображения — но возможно ли оно, когда все летит вниз, и они сами в том числе? Ника, моя жена, дочитав рукопись, сказала, что в ней что-то изменилось, — и мне хотелось, чтобы текст работал именно так. Во мне он тоже многое изменил.
Вера Богданова. «Царствие мне небесное», «Альпина Проза»
Вера Богданова — о новой книге:
— Это одновременно и автофикшен, и литературный дневник, и очерк о жизни как движении: от болезни к ремиссии, от обреченного брака к выбору себя. Я рассказываю об онкологии, которую перенесла восемь лет назад, и эта история — как история моей жизни и семьи в целом — неразрывно связана с природой средней полосы России. Мне было важно поговорить не только о моем опыте, но и о, казалось бы, мелочах, из которых в итоге складывается желание жить, о вещах, которые мне помогли. Например, о даче как о центральном элементе постсоветского детства, о наших взаимоотношениях с лесом и родным домом, цикличности рождения и смерти.
Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».
Автор: Екатерина Петрова