Синий китаец ждал на парковке. Я села вперед. Балалайкин и Танечка сели назад, не забыв загрузить таксиста. Таксист пел песни о войне, Балалайкин жаловался на меня Танечке, а она его гладила по рукаву куртки и согласно кивала. Дмитрий Алексеевич молчал.
А я?
Подчиняюсь обстоятельствам. Мне нужно вернуть своё имущество и избавиться от этих незваных мужиков. Таких принцев я не заказывала! Ой! Нужно предупредить Граф Петровича!
- Телефон дай.
Дмитрий Алексеевич достаёт свой старенький смартфон, экран треснутый. На экране фотография зимнего леса. Набираю номер. Граф Петрович всегда меня попрекает в том, что я недоговариваю, вру про причины отгулов и опозданий…
- Граф Петрович, - говорю в трубку, - это Людмила Паровозова.
- Опоздаешь? – спрашивает проницательный руководитель сметного отдела.
- Ой, опоздаю. Сильно опоздаю. Понимаете, я вчера потеряла в такси свои вещи, а потом на меня напали, но я отбилась. Я даже победила, представляете! В драке! Меня в полицию забрали, но выпустили. А ночевать мне пришлось у библиотекаря Танечки, потому что я с ней до этого познакомилась. Я Алисой была, а она…
- Ты, пьяная, что ли, Людмила? Можешь сегодня не выходить…
- Нет, я трезвая. Я вам правду, а вы мне не верите! Я сейчас еду с бандитом и с таксистом и с Танечкой и с этим… еду за сумочкой.
А на заднем фоне таксист поёт «Расцветали яблони и груши…».
- Паровозова, - строго говорит Граф Петрович.
Дмитрий Алексеевич выхватил у меня телефон и отключил звонок. А ведь я правду сказала, дорогой Граф Петрович. Не соврала! Приятно говорить правду!
- Чем ты недоволен? – спрашиваю Дмитрия Алексеевича. – Притащил этих странных товарищей, устроил балаган. Зачем?
- Я деду твоему обещал.
Неожиданно!
- Что обещал?
- Что я тебе всегда помогу. А эти товарищи вчера спелись в участке. Балалайкин по описанию узнал свою знакомую. Вот к ней сейчас и едем. Можно всё официально сделать, с заявлением. Но я просто верну тебе сумку. И больше видеть тебя не желаю. Поняла?
И с такой злостью сказал, что я испугалась и вжалась в кресло.
- Что я тебе сделала? Мы же детьми были, а ты всё злишься. За что?
- За что? Помнишь лесное озеро?
Я кивнула.
- Ты меня в воду толкнула. Помнишь?
Я кивнула.
- Я еще тогда лицо разбил, ходил с фингалом.
- Коряга под водой была. Я же не знала! – вспоминаю я неприятный инцидент из детства.
Тогда Дымка сильно покалечился, чуть без глаза не остался. И на губе, если присмотреться, до сих пор маленький шрам. Мать Дымки тогда скандалила с моей бабушкой. Взрослые ругались, я в углу стояла, а Дымка на пороге. Дед в женский скандал не вмешивался, позвал Дымку в комнату и о чем-то с ним поговорил. Когда Дымка вышел, он взял мать за руку и вывел из избы. Он и его сестра больше ко мне не подходили. Я приду на пляж, они уходят. Я в магазин к прилавку, они уходят к другому прилавку. Сначала мне даже это нравилось, но потом я заскучала по подружке, попыталась с ней заговорить. Но дружбы не получилось.
- Не в коряге дело, Паровозова. Не в коряге, а в словах.
- В каких словах?
Дмитрий Алексеевич не ответил. Он остановил машину у ворот детского сада.
- Тут? – спросил он. Балалайкин кивнул. Мы вышли, таксиста посадили на сугроб у ворот. Мамочки с детками бегут по узенькой тропе вдоль забора, сторонятся нас, малышей к себе прижимают.
- Вон она! – кричит Балалайкин. – Люська!
- И сумка моя!
- Она, она! – признал таксист.
А дама в искусственной фиолетовой шубе, в высоких сапогах, с моей сумочкой на плече, встала на узкой тропинке, попятилась, развернулась и бежать. Мамочки с детьми отпрыгивают, кто к забору в сугроб, кто на дорогу.
А мы за Люськой. Балалайкин впереди, я за ним, за мной Танечка. Таксист попытался встать с сугроба, но не смог. Дмитрий Алексеевич даже не шелохнулся.
- Люська, стой! Всё равно поймаю!
Но Люська не остановилась.
- Люди добрые, помогите! – кричит Люська, падает в снег.
- Попалась, посудомойка! – кричит Балалайкин. – В садике она работает! Мешками картошку выносит! Перешла на новый уровень? Сумки воруешь?
Балалайкин свалился на Люсю, я свалилась на Балалайкина. Танечка вовремя затормозила.
- Сумку отдай, - задыхаясь, требую я.
Балалайкин подает мне сумку.
НЕ ОНА! Сумка похожа на мою, но оттенок другой. У моей сумки платиновый серый, а у Люси – серый-Гейнсборо. ПРОСТИ ЛЮСЯ!
Женщина барахтается в снегу и орёт матом, Балалайкин пытается подняться, Танечка пытается помочь Балалайкину. А я иду с чужой сумочкой к Дмитрию Алексеевичу... Что-то сейчас будет…
Продолжение следует ( я на это очень надеюсь)
С теплом, ваша Я)