Этот полковник реально умел воевать не "по-учебнику". В Берлине в апреле 1945 года решалось не только, кто возьмёт рейхстаг. Решалось, сколько жизней за это заплатят.
Когда танки застряли под Зееловскими высотами, а фронт начал буксовать, один командир отказался идти как приказано — и пошёл как правильно. Он ломал лес танками, шёл в город без артиллерии, останавливал штурм ради мирных жителей и при этом оказался в нескольких сотнях метров от рейхсканцелярии.
Его звали Амазасп Бабаджанян. И именно за Берлин он получил награду, которую до него давали только полководцам фронтового масштаба.
По воспоминаниям дочери Ларисы, танковый корпус Бабаджаняна оказался среди первых частей, ворвавшихся в Берлин. Вскоре поступил приказ штурмовать Рейхстаг. Отец рассматривал вариант прорыва к цели через тоннели берлинского метро, используя танки. Однако немецкая сторона затопила подземные коммуникации, фактически обрекая на гибель мирных жителей, укрывавшихся там от авианалётов. Бабаджанян сначала организовал вывод гражданских, и лишь после этого возобновил наступление.
История о «Чёрной пантере» — красивая легенда. Немцы действительно боялись стремительных танковых ударов 11-го гвардейского корпуса, но прозвище это появилось уже после войны. А вот факт остаётся фактом: именно командир корпуса Амазасп Бабаджанян предложил брать рейхсканцелярию не только с земли, но и через подземные коммуникации. Этот эпизод вошёл в киноэпопею Юрия Озерова «Освобождение» — и это не художественный вымысел, а решение реального фронтового командира. Но обо всём по-порядку.
Амазасп родился 18 февраля 1906 года в Нагорном Карабахе, в армянском селе Чардахлы — «Четыре горы». В большой крестьянской семье он был младшим из восьми детей. Дома его звали Армо. Невысокий ростом, он с детства отличался горячим характером и редкой для мальчишки решимостью. Старшие его побаивались. Однажды после очередной драки чабан, у которого Армо пас скот, сказал фразу, которую тот запомнил на всю жизнь: мужчина должен не унижать слабого, а защищать его.
Учёба давалась тяжело. Пять классов сельской армянской школы — и дальше работа вместе с отцом. Земля в горах кормила плохо, и без тяжёлого труда большая семья бы не выжила. В 1924 году Армо вступил в комсомол Азербайджанской ССР и вскоре стал руководить сельской ячейкой.
В 1925 году он «дорисовал» себе три класса образования — формально, но этого хватило, чтобы после призыва попасть в Армянскую командную школу в Эривани. Русский язык знал плохо, но выучил быстро. Учился с огромным напряжением и в 1929 году окончил школу с отличием. В том же году женился на односельчанке Аргунь Еганян — своей первой любви. Через год родился сын Виктор. Дочь Лариса появилась в 1938 году — уже во время очередного перевода службы.
К началу войны Бабаджанян прошёл путь от командира до штабного офицера, служил в разных округах, участвовал в Зимней войне с финнами, где был ранен.
Перед войной подполковника Бабаджаняна назначили в штаб Северо-Кавказского военного округа. Весной 1941 года на базе округа была сформирована 19-я армия под командованием Иван Конев, и Бабаджанян перешёл туда же. Уже в июне армию начали перебрасывать на запад, а вскоре она оказалась в подчинении Западного фронта.
В конце июня Бабаджанян получил полк. В Смоленском сражении соединение проявило себя, а под Ельней одним из первых стало гвардейским. Самыми страшными стали бои осени 1941 года на Брянском фронте. При отходе к реке Клевень полк больше суток удерживал крошечный плацдарм под ударами авиации, артиллерии и танков. После приказа на отход на восточный берег вышли лишь несколько десятков бойцов.
В танковые войска Бабаджанян попал почти случайно. После тяжёлых боёв его направили на ускоренные курсы Академии имени Фрунзе. В августе 1942 года он стал командиром механизированной бригады в составе корпуса Михаил Катуков.
В ноябре 1942 года бригада участвовала в операции «Марс» под Ржевом. Наступление было плохо подготовлено, боеприпасов не хватало, удары наносились по нескольким направлениям сразу. За три дня 22-я армия потеряла почти все танки, упёрлась в оборону 9-й армии Моделя и остановилась. Бригада Бабаджаняна продвинулась дальше других, оказалась под угрозой окружения и по приказу командарма отошла. Ржев удалось освободить только весной 1943 года.
Вторая Ржевско-Сычёвская операция, более известная как операция «Марс», проходила в ноябре–декабре 1942 года и стала одной из самых тяжёлых и наименее афишируемых наступательных операций Красной Армии. По разным оценкам, советские войска потеряли здесь от 250 до 300 тысяч человек убитыми и ранеными. Немецкая 9-я армия генерала Моделя удержала позиции, а стратегическая цель операции достигнута не была. Именно опыт «Марса» заставил советское командование пересмотреть подходы к применению танковых соединений — в том числе отказ от лобовых атак без надлежащей разведки и концентрации сил.
После Курской битвы бригада в гвардейском звании освобождала Украину. В марте 1944 года, захватив город Залещики в излучине Днестра, Бабаджанян получил звезду Героя, а соединение — почётное наименование.
Летом 1944 года под Сандомиром он был тяжело ранен. Снаряд разорвался в группе офицеров, командир потерял голос, но продолжал руководить боем, отдавая приказы письменно. Затем сел в танк, уничтожил противотанковую пушку, снова был ранен и лишь ночью эвакуирован. Врачи позже не могли понять, как человек с разорванной трахеей почти девять часов управлял боем.
Через неделю его назначили командиром 11-го гвардейского танкового корпуса. Старый позывной ему не нравился. Катуков махнул рукой: будешь «Орлом».
В апреле 1945 года корпус Бабаджаняна участвовал в прорыве немецкой обороны под Берлином. Атака Зееловских высот пошла не по плану: укрепления оказались куда мощнее ожидаемого. Пехота застряла, танки вязли, потери росли. Георгий Жуков жёстко раскритиковал командование.
Бабаджанян, осмотрев местность, понял: лобовая атака приведёт к бойне. Он обратил внимание на железную дорогу севернее Зеелова. В горах он вырос и знал: поезд не пойдёт в крутой подъём. Значит, там есть искусственный проход. Разведка это подтвердила.
План был прост и рискован. Основные силы отвлекают противника, а ударная бригада идёт по насыпи. Ночью танки ворвались в Зеелов. Немцы бросили резервы, оголили фланги — и оборона посыпалась. Дорога на Берлин была открыта.
После прорыва Зееловских высот 18 апреля корпус Бабаджаняна стремительно пошёл на запад. До Берлина оставалось меньше полусотни километров, но путь оказался далеко не прямым. Уже у Мюнхенберга, примерно в 35 километрах от столицы рейха, танкисты наткнулись на ожесточённое сопротивление. Единственная дорога была превращена в настоящую ловушку: разбитая техника свалена в завалы, всё заминировано, подступы простреливаются артиллерией. Лобовая атака означала бы тяжёлые потери и потерю темпа.
Зееловские высоты считались ключом к Берлину. Немецкая оборона здесь включала несколько линий траншей, бетонные капониры, артиллерийские позиции и естественные водные преграды. Однако к моменту начала штурма 16 апреля 1945 года основные силы вермахта уже были частично отведены к более близким к Берлину рубежам. В результате первый удар 1-го Белорусского фронта пришёлся по ослабленным, но всё ещё хорошо подготовленным позициям, а последующий ввод танковых армий в лоб не дал быстрого прорыва. Именно в этой обстановке инициативы командиров корпусов, таких как Бабаджанян, сыграли ключевую роль в дальнейшем успехе операции.
Бабаджанян вновь пошёл не по шаблону. Он приказал передовым машинам свернуть с дороги и буквально проламывать лес. Танки корпусами валили деревья, прорубали просеки, по которым за ними шли остальные подразделения и пехота. Немцы ожидали удара только по дороге и просто не успели перестроить оборону.
20 апреля корпус овладел Рюдерсдорфом — до Берлина оставалось около 30 километров. Вечером того же дня поступил жёсткий приказ: не позднее 21 апреля ворваться в город. Бабаджанян сразу понял, что это означает. Танкистам предстояли уличные бои без полноценной артиллерийской поддержки, фактически в отрыве от пехоты, с десантом на броне. Танки в городе — самая уязвимая цель: ограниченная видимость, завалы, противотанковые пушки в упор, «фаустники» на верхних этажах и в развалинах.
Чтобы выиграть время и избежать лишних потерь, он усилил 44-ю гвардейскую танковую бригаду и приказал её командиру Иосифу Гусаковскому прорвать оборону западнее Рюдерсдорфа и идти вперёд, по возможности избегая затяжных боёв. Добивать противника должны были основные силы корпуса, следовавшие за авангардом.
Днём 21 апреля бригада двинулась вперёд. К утру следующего дня её танки ворвались на окраину Берлина, а в 8:30 над штабом фольксштурма было поднято красное знамя. Немцы ответили отчаянной контратакой. 44-я бригада оказалась в кольце, почти без поддержки пехоты. Бабаджанян немедленно бросил на её выручку весь корпус и сам двигался в боевых порядках. Несколько раз его бронетранспортёр попадал под обстрел одиночных немецких танков, но удача в этот раз была на его стороне.
29 апреля корпус, преодолевая сопротивление обречённых, пробивался к центру Берлина. Утром 30 апреля Катуков отдал приказ штурмовать рейхсканцелярию. В полдень корпус пошёл в атаку. Быстрее всего продвигались штурмовые группы, созданные по приказу Бабаджаняна для действий под землёй. Они шли через тоннели и коммуникации, приближаясь к цели на сотни метров.
Но в последний момент эсэсовцы взорвали шлюзы Ландвер-канала. В тоннели хлынула вода. В метро, где укрывались мирные жители, раненые солдаты вермахта, старики и подростки из фольксштурма, началась паника. Бабаджанян приказал остановить продвижение и помочь людям выбраться. Спустя годы его спрашивали, почему он не пошёл дальше — ведь именно он мог войти в историю как командир, завершивший войну. Ответ был прост: он ещё в детстве усвоил, что мужчина обязан защищать слабых.
На поверхности продвижение остановили «фаустники». Без пехоты двигаться дальше было невозможно. Тогда Катуков отдал Бабаджаняну последний резерв — около ста бойцов из личной охраны штаба армии. Ночью корпус продолжал атаки, и к рассвету 1 мая до цели оставалось всего 200–300 метров. Однако в этот момент пришёл приказ Жукова наступление прекратить. С другой стороны уже вплотную подошли части 3-й ударной армии генерал-полковника Василия Кузнецова, и существовала реальная угроза «дружеского огня».
Корпус Бабаджаняна обошёл квартал и соединился с частями 3-й ударной армии, окончательно замкнув кольцо вокруг центра Берлина. Днём 11-й гвардейский корпус отвели в тыл, а рейхсканцелярию и рейхстаг штурмовали уже общевойсковые армии. Передышка оказалась короткой: уже на следующий день корпус вновь ввели в бой, что во многом и ускорило капитуляцию берлинского гарнизона 2 мая.
Потери в Берлинской операции были колоссальными: Красная Армия потеряла более 350 тысяч человек, из них около 81 тысячи — убитыми, почти две тысячи танков и САУ, свыше двух тысяч орудий и миномётов, более 900 самолётов.
11 июля 1945 года 11-й гвардейский Прикарпатский танковый корпус получил почётное наименование «Берлинский». Катуков представил Бабаджаняна ко второй Золотой Звезде Героя. Но Сталин решил иначе. В нарушение статута он наградил Бабаджаняна орденом Суворова I степени — высшей полководческой наградой, которой до этого удостаивались лишь командующие фронтами и армиями. Так было признано не только личное мужество, но и масштаб его военного мышления. Генеральское звание Бабаджанян получил уже спустя два месяца после Победы.
После войны армию резко сокращали. 11-й корпус уменьшили до дивизии. В 1947 году Бабаджанян поступил в академию имени Ворошилова, после окончания которой командовал армиями и военными округами. В 1967 году он возглавил бронетанковую академию и получил звание маршала бронетанковых войск. В мае 1969-го стал главнокомандующим танковыми войсками страны.
Именно при нём бронетанковые войска пережили новый подъём. В годы Хрущёва считалось, что ракеты делают танки устаревшими. Бабаджанян эту точку зрения сломал. При нём основными танками Советской армии стали Т-72 и Т-80, появились БМП и новые бронетранспортёры. В 1975 году он был произведён в главные маршалы бронетанковых войск.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
В 1976 году Бабаджанян отметил 70-летие и подал рапорт об отставке, сославшись на здоровье. Министр обороны Дмитрий Устинов уговорил его остаться — достойной замены просто не было. Однако служба продолжалась недолго. 1 ноября 1977 года Амазасп Хачатурович Бабаджанян скончался на 72-м году жизни.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, справедливо ли наградили Бабаджанян?