Один наш сотрудник, Павел Ильич, перекрасил волосы.
Это событие аж на целую неделю стало главной новостью этажа. Поступок совершенно необъяснимый. Ещё ладно бы Павел закрашивал седину - ну или просто новый цвет его как-то украшал. Но на всеобщий взгляд он вовсе не стал от этого красивее. Плюгавый, три волосины - каким был, таким и остался. Но все привыкли его видеть в родном мышастом цвете - и теперь, встречая в коридоре жгучего брюнета, на несколько секунд впадали в ступор.
Никто не сочувствовал Павлу Ильичу - и нам даже было неинтересно, зачем он это сделал. Уж больно его все не любили. Противный мужик: склочный, дотошный, писклявый брюзга. Из-за этого он казался нам безнадëжным стариком, хотя ему, кажется, не было ещё и сорока. Внешний облик соответствовал внутреннему. Удивляло, что при всëм том Паша был ещë и женат - позарился же кто-то на такое сокровище.
И вот теперь он стал чëрным-пречëрным. Как мы уже сказали, красоты ему это не добавило. Характер же странным образом испортился ещё больше. Хотя казалось бы - куда уж больше?.. Но, как говорится, нет предела совершенству.
Самому же Павлу Ильичу в новом имидже явно понравилось: он стал поглядывать надменно и вызывающе. Начал позволять себе открытое хамство - чего раньше за ним не водилось. (То есть хамил-то он и раньше, но до сей поры как-то побаивался нападать первым).
Мы тоже не оставались в долгу. По конторе пошли гулять стихи, песни и разные мемы про Павла Ильича. Часто цитировали хороший старый фильм: " - Сyчкa ты крашена! - Почему "крашена"? Это мой натуральный цвет!" И тд, и тп.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды на сайте не вывесили приказ о назначении Павла Ильича начальником нашего отдела.
Новость вызвала фурор - гораздо больший, чем перемена цвета волос. Сначала мы даже хотели всем скопом попросту уволиться. Но потом решили дать себе и руководству последний шанс - и пойти сначала к Вениамину Григорьевичу, заместителю главного инженера и нашему куратору. Все его знали, как человека адекватного - и только гадали, как он мог принять такое кадровое решение.
И впрямь: Вениамин Григорьевич принял нас очень приветливо, напоил кофе из дорогой кофемашины, угостил печеньем - но обсуждать свой поступок отказался. - Да Паша не так уж плох на самом деле, - добродушно сказал он. - Вот увидите, вы с ним сработаетесь. Это он раньше был злой, потому что у него велосипеда не было, - и Вениамин гнусненько засмеялся собственной шутке. Никто не поддержал его.
Оставалась одна надежда. В бюро исправлений у нас работала Марианна Сергеевна - вот уже много лет как официальная любовница Вениамина Григорьевича. Ей-то мы и поручили выяснить всë - и по возможности повлиять на решение руководства.
Через три дня она появилась у нас - мрачная, с почерневшим лицом. "Ничего не могу сделать, - сказала она глухим голосом, - он сказал, что не меняет своих решений". Комментировать что-то сверх этого она отказалась.
И только чуть позже, под страшным секретом, она рассказала всë Алине, своей подруге из бухгалтерии. От неё-то мы и услышали эту удивительную историю.
*
...- Я никогда не скрывал, что слежу за своей внешностью, - так, если верить Алине, сказал Вениамин Григорьевич. - Да и вообще не считаю это чем-то зазорным. В конце концов, почему каким-то клоунам из телевизора можно - а мне нельзя?! В ориентации моей никто, я надеюсь, не усомнится...
Мы переглянулись: что правда, то правда. Многие сотрудницы Института могли бы с чистой совестью подтвердить это. Но Вениамин после этих слов якобы только ещё больше озлился:
- И в конце концов - я состою в руководстве крупного предприятия! - заорал он. - Разьезжаю по заводам, а там кое-где уже и молодëжь в директорах. Ну не могу я оскуфиться, не могу!..
С кем он полемизировал, непонятно. Нам-то всем как раз нравилось, что у нас такой красивый и ухоженный куратор. Ну вкладывает человек в себя - что тут такого-то?.. Значит, может себе позволить. Вот только при чём тут этот дохлый Павел Ильич?..
Оказалось, вот при чём:
- Когда я брал Пашу на работу, мне показалось, что это человек очень старательный, честный. Может, слегка закомплексован, не говорун, звëзд с неба не хватает - ну и ладно. Зато усидчив, не боится осваивать новое, - а это ведь гораздо важнее.
Но вскоре я и правда заметил за ним кое-какие странности... Но было уже поздно. Нельзя же уволить человека только за то, что он... как бы это сказать... излишне предан руководству?..
На этом месте Вениамин Григорьевич (по словам Алины) ухмыльнулся:
- Когда я заметил, что он пытается мне подражать? Сам не знаю. Может быть, когда он купил себе новый костюм и научился сам чистить ботинки и причëсываться? Похвальное начинание. Я был бы только рад, что так на него повлиял.
Но потом он вообще пошëл вразнос. Я стал его бояться. Его - и за него. Потому что он творил какие-то несусветные вещи. Вот хотя бы тот случай, когда он повредил себе спину в спортзале... Да, я хожу в качалку, - но я-то делаю это уже двадцать пять лет! Зачем же сразу копировать мою программу и брать мои веса?!..
Ещё я заметил, что он перенимает мои словечки, мелкие жесты, выражения... Нет, я, конечно, ничего бы против не имел. Но в его исполнении всë это звучит отвратительно! Мне часто жаловались на его хамство. А я понимал, что он просто опять невпопад употребил какой-то мой прикол. Вот тут я, уже, честно говоря, напрягся. Смех смехом, но всë это ставит под удар мою репутацию...
Но оказалось, всë это были ещё цветочки. Ягодки начались, когда я увидел, что он перекрасил голову. В мой цвет! (Да-да, я уже давно закрашиваю седину и не делаю из этого тайны!!!) Вот тут мне пришлось и в самом деле призадуматься.
Покрасил волосы - ну ладно, допустим. А завтра? Что он ещё отчудит? Пойдëт к косметологу и сделает пластику? Тоже под меня?!! (Да, я регулярно делаю круговую подтяжку - и ничуть этого не стыжусь. Что тут такого?..)
Я вдруг понял, что по коридорам Института уже давно разгуливает моя тень. Моя живая карикатура - притом очень злобная и непредсказуемая в поведении. Так сказать, я видел себя как в зеркале - только это зеркало мне вовсе не льстило, хе-хе...
Честно говоря, был момент, когда я уже почти решил его уволить. Формальных поводов у меня хватало: люди на него жаловались, да и работник он был не ахти. И я уже дал указание Катюше, чтобы она подготовила приказ...
Но тут же представил себе все последствия - и ужаснулся.
Я представил себе, что вот сейчас это моë жалкое подобие выйдет в самостоятельную жизнь... Ну, а куда он пойдëт? Устроится в один из наших же филиалов. Хорошо, если он там будет подражать уже новому начальнику. Ну, а если нет?.. Если тут что-то личное?!..
Тогда... Я превращусь в посмешище всего Концерна (ведь такой работник нигде долго не просидит). Надо мной будут ржать везде, где меня хорошо знают. И даже там, где знакомы ещё только понаслышке. Вот только я буду уже не в силах ничего предпринять...
На этом месте Вениамин Григорьевич (если верить Алине) горестно вздохнул:
- А что я мог сделать? Что бы ты сделала на моëм месте? Думаю, то же самое. Я переиграл этого монстра: поставил его мелким начальником. Чтобы он уже на своей шкуре узнал, что такое власть. И ответственность.
Теперь он перестанет подражать мне, я уверен. И вообще оставит меня в покое. У него найдутся другие, более интересные развлечения... Да, жестоко, понимаю. Но другого выхода я не нашëл. Терпите, девчонки!..