О Светлане Павловой впервые заговорили в 2023 году, когда её дебютный роман «Голод. Нетолстый роман» вошёл в длинный список премии «Лицей», был издан Редакцией Елены Шубиной, а в 2024 году попал в финал премии «Ясная Поляна».
В своём новом произведении «Сценаристка» автор продолжает исследовать темы самоопределения и поиска внутреннего стержня.
Зоя — почти успешная сценаристка в тридцать лет внезапно осознает, что никогда не сдавала анализ на ВИЧ. Действие книги разворачивается в ожидании результатов, отсчетом часов до момента их получения и рассказом нам о своих бывших (не всех, не бойтесь, а всего лишь трех – за последние два года).
Краткая аннотация вселяет надежду: вот он, подлинный реализм — это для нас и про нас и даже кажется, весомый повод для автора претендовать на звание «голос поколения» — возможно, не для каждого, но для женской аудитории безусловно.
Как и роман «Голод», «Сценаристка» подсвечивает ключевые экзистенциальные темы: принятие себя, обретение внутренней опоры, поиск индивидуального пути и противостояние навязанным стереотипам. Если Лена связывает счастье с идеальной фигурой, то Зоя — с наличием мужчины. Обе героини демонстрируют, как хрупко самоощущение, когда оно зависит от внешних, по сути условных, критериев.
Но заявленный посыл на литературу поколения в реализации сужается до камерной дилогии: мир Светланы Павловой остаётся замкнутой вселенной, где острота реальности приглушена до минимума.
Смотря на популярность романа, можно сказать, что расчёт на читательниц 30 ± 3 года, видимо, сработал — ведь любое искусство живёт по законам рынка: знай свою аудиторию, и она ответит взаимностью. Но героини вселенной — по мнению автора типичные представительницы поколения — тревожные, не уверенные в себе, но почему - то неплохо зарабатывающие инфантильные барышни, в 30 лет не способные справится даже с бытовыми проблемами. Мужские прототипы, которые должны бы быть собирательными образами - на деле лишь декоративные элементы, лишенные реальных черт и фактуры.
Во вселенной Светланы Павловой осуждают раф на кокосовом (что это?), думают о своем пассажирском рейтинге в ЯндексТакси (зачем?), жалеют курьеров, слушают песни времен молодости моей мамы, а женщины в 30 лет до сих пор не разбираются в мужчинах: влюбляются и страдают из-за сволочных мужиков эксгибиционистов (я было думала что это уже давно удел литературных провинциальных дурочек, неумеющих отличить остроумие от самобахвальства - ошибалась).
Заносчивая гнида. Ты вообще хоть на секундочку понимаешь, что, пока тебя в детстве водили в Большой зал Консерватории, пока Ботвинник играл с твоим отцом в шахматы, пока репетитор по французскому сменял репетитора по какому-нибудь мёртвому языку, пока твоя бабка приносила тебе хорошие книги, я с родителями смотрела на скелеты рыб в краеведческом музее и собирала крышки от бутылок кока-колы, чтобы выиграть поездку в Москву.
— «Сценаристка»
Отношения полов в этой вселенной следуют одному неизменному принципу - ответственность всегда возлагается на мужчин. Лена срывается из‑за партнёра, Зоя не может настоять на использовании презерватива. При этом мужские образы лишены психологической глубины: они существуют как функциональные элементы сюжета, призванные иллюстрировать женские кризисы; мужские персонажи выполняют роль «свалочного полигона» для женских разочарований. Иронично, что при такой тотальной виновности они остаются безликими тенями — не героями, а функциональными объектами для проекции обид.
Заявленная острота проблематики — тема ВИЧ в «Сценаристке» — лишь формальность: сюжетный узел не получает ни психологического, ни смыслового развития. Условно этот эпизод можно заменить на ожидание результатов теста на беременность или раздумья о предложении замужества — нарратив от этого не изменится. Аналогично расстройство пищевого поведения в «Голоде» легко подменить на алкоголизм: структура повествования, характеры и конфликты останутся прежними. Тексты выстроены по шаблону: острые темы используются как вывески, а не как органичные элементы художественной ткани.
В качестве удачного примера использования такого приема можно привести широко известное произведение «Событие» Анни Эрно, где на фоне одного единственного события — беременности героини и ее поиска способов ее прервать — раскрывается целый пласт социальных, политических и личностных сфер жизни Франции 1960-х годов.
Тон повествования иногда склоняется к нигилистическому сарказму: автор как будто отвергает всё, стремясь высмеять современное сообщество, не предлагая взамен новых ориентиров. В этот момент невольно можно подумать, что это и есть её стиль, её голос. Однако недаром автор выпускница «Creative Writing School», и ее голоса, как и множества других ее сокурсников, не слышно вовсе. В «Голоде» буквально угадывается влияние Оксаны Васякиной, а в «Сценаристке» не угадывается уже ничего, поскольку автор, видимо, после ошеломительного дебюта уверовала в свою гениальность.
Любопытно, однако у Светланы Павловой есть еще одна книга — «Смена». Она не привлекла особого внимания читателей, но именно в этом произведении, как мне показалось, проступает хотя бы профиль писательницы.
Эта книга — про предрассветные летние приключения, шальную юность, море и первую любовь. «Будет весело», — обещает Люська. Так две подающие надежды студентки журфака на лето становятся вожатыми детского лагеря. За одну смену можно многое успеть. Завести тайный роман с поваром. Победить буллинг в лагере, используя непедагогические методы. Возненавидеть и снова полюбить Люську — ту самую красивую подругу, на которой купальник всегда сидит лучше. Но главное ответить на жизненно важные вопросы.
Что круче — свидания под луной или поход в модный рестик? Что важнее — репутация или справедливость? Правда ли, что в дружбе всегда есть ведущий и ведомый?
Когда тебе двадцать, одно лето может изменить все.
Аннотация «Смена» Светлана Павлова. Издательство Trendbooks, 2023 г.
«Смена» отличается от двух других популярных произведений автора наличием хотя бы намёков на ее индивидуальность. Интересно при этом, как отзывы на эту книгу сильно разнятся с отзывами на ее другие работы: то, что вызывает восхищение в «Сценаристке», в «Смене» подвергается критике — инфантильная и бесхарактерная героиня, нецензурная лексика, адюльтер как нечто само собой разумеющееся. Если про «Сценаристку» читатели говорят «это мы», то о «Смене» - фу, хотя все три книги по сути про одно и то же. Вот она сила маркетинга!
Пытаясь охарактеризовать творчество Светланы Павловой на ум невольно приходит аллегория с итальянской кухней: карбонара, болоньезе – все это, по сути, вариации пасты, поданные под разными соусами. Но суть остается неизменной – в основе своей, это все те же макароны.
Этакая «паста с разными соусами» от современной литературы: не то, что отравишься, но и послевкусия особенного не остается. И вот тут, пожалуй, рождается главный вопрос: а заслуживаем ли мы, читатели, именно такую прозу? Прозу, которая эксплуатирует злободневные темы, не углубляясь в их суть, а лишь мелькает по поверхности? Прозу, где героини, оказываются всего лишь карикатурами на самих себя – инфантильными, неуверенными и, будем честны, какими-то неприятно привилегированными? Грустно признавать, но, возможно, да. Возможно, своим невниманием к подлинной глубине, своей тягой к упрощению и поверхностному блеску, мы и формируем спрос на подобную литературу. Парадокс в том, что, жалуясь на недостаток искренности, мы охотно принимаем её суррогат, удовлетворяясь ее подделкой. И пока мы продолжаем читать «про себя», не требуя от литературы большего, чем простое отражение наших собственных тревог, боюсь, Светлана Павлова и ей подобные будут и дальше подавать нам все ту же «пасту», щедро сдобренную соусом из модных тем и условно узнаваемых типажей.
Ведь, в конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку… или, в нашем случае, то, что ест.
И, к сожалению, похоже, что мы заслужили именно это.