Ночь тиха. По тверди зыбкой Звёзды южные дрожат. Очи Матери с улыбкой В ясли тихие глядят. Ни ушей, ни взоров лишних, Вот пропели петухи, И за Ангелами в вышних Славят Бога пастухи. Ясли тихо светят взору, Озарен Марии лик. Звёздный хор к Иному хору Слухом трепетным приник. И над ним горит высоко Та Звезда далеких стран: С ней несут цари Востока Злато, смирну и ливан. Афанасий Фет, 1842 год. В эту ночь Земля была в волненье: Блеск большой диковинной Звезды Ослепил вдруг горы и селенья, Города, пустыни и сады. А в пустыне наблюдали львицы, Как, дарами дивными полны, Двигались бесшумно колесницы, Важно шли верблюды и слоны. И в челе большого каравана, Устремивши взоры в небосклон, Три царя в затейливых тюрбанах Ехали к кому-то на поклон. А в пещере, где всю ночь не гасли Факелы, мигая и чадя, - Там ягнята увидали в яслях Спящее прекрасное Дитя. В эту ночь вся тварь была в волненье, Пели птицы в полуночной мгле, Возвещая всем благоволенье, Наступленье мира на Земле. Алексей
Ночь тиха. По тверди зыбкой
Звёзды южные дрожат.
Очи Матери с улыбкой
В ясли тихие глядят.
Ни ушей, ни взоров лишних,
Вот пропели петухи,
И за Ангелами в вышних
Славят Бога пастухи.
Ясли тихо светят взору,
Озарен Марии лик.
Звёздный хор к Иному хору
Слухом трепетным приник.
И над ним горит высоко
Та Звезда далеких стран:
С ней несут цари Востока
Злато, смирну и ливан.
Афанасий Фет,
1842 год.
В эту ночь Земля была в волненье:
Блеск большой диковинной Звезды
Ослепил вдруг горы и селенья,
Города, пустыни и сады.
А в пустыне наблюдали львицы,
Как, дарами дивными полны,
Двигались бесшумно колесницы,
Важно шли верблюды и слоны.
И в челе большого каравана,
Устремивши взоры в небосклон,
Три царя в затейливых тюрбанах
Ехали к кому-то на поклон.
А в пещере, где всю ночь не гасли
Факелы, мигая и чадя, -
Там ягнята увидали в яслях
Спящее прекрасное Дитя.
В эту ночь вся тварь была в волненье,
Пели птицы в полуночной мгле,
Возвещая всем благоволенье,
Наступленье мира на Земле.
Алексей Хомяков,
конец 1850-х годов.