Полное раскрытие великих тайн станет возможным лишь после того, как мы преодолеем долгий и требующий ответственности путь истинного духовного развития. Фундаментальный принцип христианства гласит: подлинные перемены в окружающем мире начинаются с глубокой внутренней трансформации – с воспитания собственного сердца.
Жизнь после смерти
Завершается ли жизнь после смерти? Этот вопрос волнует каждого. Воскресение Христа дарует нам уверенность: жизнь торжествует над смертью, а значит, нас ожидает жизнь вечная за гранью земного бытия.
Для тех, кто твёрд в вере, Божественность Иисуса Христа не подлежит сомнению. Однако множество душ, искренне стремящихся к Нему, не находят в себе полноты веры. Их постоянно терзают сомнения, поскольку их разум не в силах принять и постичь многое, что порождает тревогу и неуверенность.
Важно понимать, что эти сомнения не являются чем-то новым или исключительным. Они существовали еще при земной жизни Господа и непрерывно повторяются, ибо враг рода человеческого не дремлет, неустанно стремясь к нашей погибели. В одиночку, без Христа, нам не одолеть эту злую силу. Но, возрождаясь благодатью в единении со Спасителем, мы обретаем реальную возможность сражаться и одерживать победу над нашими врагами.
Свидетельства
В последние десятилетия учёные всерьёз занялись исследованием жизни после смерти. Особую ценность представляет книга иеромонаха Серафима (Роуза), в которой собраны многочисленные свидетельства людей, переживших временную разлуку с телом. Эти откровения — бесценные истории, проливающие свет на тайну посмертного существования.
Согласно этим рассказам, люди переживали выход из собственного тела и осознавали себя существующими отдельно от него. Они видели своё бездыханное тело, окружающих людей, но при этом ощущали необычайную лёгкость и полное отсутствие боли. Любые попытки повлиять на физический мир, даже просто заговорить, оказывались тщетными. Однако мыслительные процессы ускорялись многократно. Вернувшись к жизни, эти люди в мельчайших деталях описывали увиденное, и их свидетельства поразительно совпадали с реальностью.
Одна женщина, покинув тело, видела лица недавно скончавшихся людей, которых она не знала при жизни. Позже выяснилось, что это был пациент из соседней палаты, умерший незадолго до её клинической смерти.
В книге отца Серафима приводится и другое поразительное свидетельство:
«Я услышал, как врачи констатировали мою смерть. Внезапно я ощутил, будто проваливаюсь куда-то, а затем — невероятную лёгкость, словно я плыву... Вокруг была непроглядная тьма. Вдалеке показался свет, который по мере приближения становился всё ярче. И тут я услышал голос: "Готов ли ты умереть?" Страх сковал меня, я не знал, что ответить. Тогда голос задал более прямой вопрос: "Что ты сделал в жизни такого, что мог бы явить мне?" И в этот миг вся моя жизнь, словно киноплёнка, пронеслась перед глазами...»
36 часов на том свете
В начале XX века молодой человек пробыл в состоянии клинической смерти 36 часов — этот случай также задокументирован отцом Серафимом, который в своих трудах часто ссылается на всемирно известных исследователей, таких как доктор Моуди и Элизабет Кюблер-Росс. Вернувшись к жизни, этот человек написал книгу «Невероятное для многих, но истинное происшествие», где подробно описал свои посмертные переживания, подтверждающие существование ада и прохождение душой мытарств. Рассмотрим лишь фрагмент его повествования.
После описания предсмертной агонии и ужасающей тяжести, автор рассказывает, что «внезапно почувствовал необычайную лёгкость». Он пишет:
«Я открыл глаза, и в моей памяти с абсолютной ясностью запечатлелось всё, что я увидел в ту минуту. Я стоял один посреди комнаты. Справа от меня, полукругом, столпился медицинский персонал... Меня удивила эта сцена; на том месте, где они стояли, находилась моя койка. Что же привлекало их внимание, на что они смотрели, если меня там уже не было, если я стоял посреди комнаты? Я подошёл ближе и заглянул туда, куда смотрели все они, — на койке лежал я сам.
Не помню, чтобы я испытал страх при виде своего двойника; меня охватило лишь недоумение: как это возможно? Я чувствовал себя здесь, и в то же время там, на койке, тоже был я... Я попытался коснуться себя, взять правой рукой левую — моя рука прошла насквозь. Попробовал обхватить себя за талию — рука снова прошла сквозь тело, как через пустоту... Я позвал доктора, но окружающая атмосфера оказалась для меня непроницаемой; она не воспринимала и не передавала звуков моего голоса. Я осознал свою полную оторванность от всего мира, своё странное одиночество. Панический страх охватил меня. Было что-то невыразимо ужасное в этом абсолютном одиночестве... Я смотрел, и тут впервые меня осенила мысль: не случилось ли со мной то, что на нашем, человеческом языке, называется “смерть”? Эта мысль пришла потому, что моё тело на койке имело вид мертвеца...
В нашем понимании со словом “смерть” неразрывно связано представление об уничтожении, о прекращении жизни. Как же я мог думать, что умер, если ни на мгновение не терял самосознания, если чувствовал себя таким же живым, всё слышащим, видящим, осознающим, способным двигаться, думать, говорить?
Разобщение с миром, раздвоение моей личности, возможно, помогли бы мне понять случившееся, если бы я верил в существование души, был человеком религиозным. Но этого не было. Я руководствовался лишь своими ощущениями, а ощущение жизни было настолько ясным, что я лишь недоумевал, будучи не в силах связать свои чувства с традиционным понятием о смерти. Чувствуя и осознавая себя, я не мог поверить, что меня не существует.
Вспоминая и анализируя позже своё состояние, я заметил, что мои умственные способности действовали с поразительной энергией и быстротой. Казалось, не требовалось ни малейшего усилия, чтобы что-то сообразить, сопоставить, вспомнить. Едва передо мной возникал какой-либо вопрос, как память мгновенно пронизывала прошлое, извлекая оттуда все забытые крупицы знаний. То, что в обычной жизни вызвало бы недоумение, теперь казалось мне известным.
Врачи вышли из палаты. Два фельдшера обсуждали мою болезнь и смерть, а старенькая няня, повернувшись к иконе, перекрестилась и громко произнесла обычное в таких случаях пожелание:
— Ну, Царство ему Небесное, вечный покой...
И как только она произнесла эти слова, рядом со мной явились два Ангела. В одном я почему-то узнал своего Ангела-Хранителя, другой был мне неизвестен. Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня прямо сквозь стену на улицу. Уже смеркалось, падал крупный, тихий снег. Я видел его, но не ощущал ни холода, ни разницы температур. Очевидно, подобные вещи утратили для моего изменённого тела всякое значение.
Мы начали быстро подниматься вверх. По мере подъёма передо мной открывалось всё большее пространство, и наконец оно достигло таких ужасающих размеров, что меня охватил страх от осознания собственного ничтожества перед этой бесконечной пустыней... Понятие времени исчезло из моего сознания, и я не знаю, как долго мы поднимались, когда вдруг послышался неясный шум. Затем откуда-то выплыла и с криком и гоготом стала приближаться толпа безобразных существ.
“Бесы!” — с невероятной быстротой сообразил я и оцепенел от неведомого доселе ужаса.
Бесы! О, сколько иронии, сколько искреннего смеха вызвало бы у меня всего несколько дней назад чьё-либо признание в том, что он видел бесов собственными глазами или хотя бы допускает их существование!
Как и подобало “образованному” человеку конца XIX века, под этим словом я подразумевал лишь дурные наклонности и страсти. Для меня это было не имя, а термин, определяющий некое понятие. И вдруг это “понятие” предстало передо мной живым!..
Окружив нас, бесы с криком и гамом требовали отдать меня им. Они пытались схватить меня и вырвать из рук Ангелов, но, очевидно, не смели этого сделать. Среди их невообразимого и отвратительного воя я улавливал отдельные слова и фразы.
— Он наш, он отрёкся от Бога! — вдруг завопили они почти в один голос и с такой наглостью бросились на нас, что от страха у меня на мгновение застыла мысль.
— Это ложь! Это неправда! — хотел крикнуть я, но услужливая память сковала мне язык. Непостижимым образом мне вспомнилось ничтожное событие из далёкой юности, о котором я, казалось, и не вспоминал никогда».
Здесь рассказчик вспоминает студенческий разговор на отвлечённые темы, в ходе которого один из его товарищей высказал сомнение:
«Но почему я должен верить, если с тем же успехом могу верить и в то, что Бога нет? Ведь правда же? А может быть, Его и нет?»
На что он тогда ответил:
«Может быть, и нет».
Теперь, стоя на мытарстве перед бесами-обвинителями, он осознаёт:
«Эта фраза была в полном смысле слова “праздным глаголом”. Бестолковая речь приятеля не могла вызвать во мне сомнений в бытии Бога, я даже не особо следил за разговором. И вот теперь оказалось, что этот праздный глагол не исчез бесследно. Мне предстояло оправдываться, защищаться от обвинения. Так подтвердилось евангельское слово: если не по воле всеведущего Бога, то по злобе врага нашего спасения нам действительно предстоит дать ответ за всякое праздное слово.
Это обвинение, по-видимому, стало для бесов сильнейшим аргументом в пользу моей гибели. Они словно почерпнули в нём новую силу для нападений и с неистовым рёвом закружились вокруг нас, преграждая путь.
Я вспомнил о молитве и стал молиться, призывая на помощь всех святых, чьи имена пришли мне на ум. Но это не устрашило моих врагов. Жалкий невежда, христианин лишь по имени, я чуть ли не впервые вспомнил о Той, Которую именуют Заступницей рода христианского. Но, вероятно, так горяч был мой порыв к Ней, так преисполнена ужаса была моя душа, что, едва я произнёс Её имя, как вокруг нас появился белый туман, который стал быстро окутывать безобразное сонмище бесов. Он скрыл их от моих глаз прежде, чем они успели отдалиться. Их рёв и гогот слышались ещё долго, но по тому, как они затихали, я понял, что страшная погоня отстала».
Это уникальный «посмертный» опыт, который выходит далеко за рамки кратких фрагментарных переживаний, описанных в современных книгах. Это свидетельство восприимчивого человека, который прошёл путь от современного неверия к признанию истин православного христианства и закончил свои дни монахом. Его небольшая книга служит наглядным примером, по которому можно судить о других подобных описаниях.
Заключение
Можно было бы привести ещё множество подобных случаев, но лучше обратиться к книге отца Серафима (Роуза) «Душа после смерти». Это прекрасная возможность задуматься о том, с чем мы предстанем перед Господом. Призыв к покаянию сегодня, как и всегда, не случаен и не является выдумкой. Христос пришёл на землю, чтобы призвать нас к покаянию, и всех, кто последует за Ним, ожидает Царство Небесное.
Жизнь после смерти продолжится. Но что уготовано нам Там, если мы не одумаемся сегодня и не раскаемся в грехах? Этот вопрос заслуживает глубокого размышления.
Истинное бессмертие человека заключается в том, что его душа, покинув смертное тело, продолжает свое бытие в ином мире. Следовательно, смерть представляет собой не прекращение существования, а лишь его преображение, переход в новую форму.
Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых, и земная жизнь наша – только начало, подготовка к бесконечному вечному бытию. Убежденность в существовании загробной жизни — это не просто верование, а врожденное чувство, присущее человеческой душе и разделяемое всеми народами без исключения.
Слава Богу за всё!