Найти в Дзене

ВЕЛИКАЯ ТАЙНА РОЖДЕСТВА: зачем Бог стал человеком?

Сердцевина рождественского торжества — это прежде всего ликование перед величайшей тайной мироздания: Бог становится человеком. Этот центральный догмат христианства, именуемый Боговоплощением, церковные песнопения не столько объясняют рассудку, сколько раскрывают сердцу, показывая, насколько это событие непостижимо для ума и безмерно важно для судьбы каждого из нас. Что же на самом деле произошло в вифлеемской пещере? На протяжении всей ветхозаветной истории Бог открывался людям в образах, внушающих священный трепет: в неопалимой купине, в густом облаке и громах Синая, в таинственном мраке. Рождество переворачивает эту реальность. Теперь Сам Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, не просто является, а неразрывно соединяется с человечеством. Взяв от Пречистой Девы Марии полноценную человеческую природу — душу и тело, — Сын Божий навеки воспринял её в Свою Божественную Личность. Он становится истинным Богом и истинным Человеком в одном Лице — Иисусе Христе. Это не превращение Бога и не слия

Сердцевина рождественского торжества — это прежде всего ликование перед величайшей тайной мироздания: Бог становится человеком. Этот центральный догмат христианства, именуемый Боговоплощением, церковные песнопения не столько объясняют рассудку, сколько раскрывают сердцу, показывая, насколько это событие непостижимо для ума и безмерно важно для судьбы каждого из нас.

Что же на самом деле произошло в вифлеемской пещере? На протяжении всей ветхозаветной истории Бог открывался людям в образах, внушающих священный трепет: в неопалимой купине, в густом облаке и громах Синая, в таинственном мраке. Рождество переворачивает эту реальность. Теперь Сам Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, не просто является, а неразрывно соединяется с человечеством. Взяв от Пречистой Девы Марии полноценную человеческую природу — душу и тело, — Сын Божий навеки воспринял её в Свою Божественную Личность. Он становится истинным Богом и истинным Человеком в одном Лице — Иисусе Христе. Это не превращение Бога и не слияние в некий третий, смешанный вид. Две совершенные природы — Божественная и человеческая — соединились в Нём «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно». Мы поклоняемся не просто человеку, достигшему божественных высот, а Самому Богу, Который ради нас вочеловечился.

Песнопения праздника полны изумлённого благоговения перед этой «странной» тайной, выражая её через поразительные парадоксы: небо — это пещера; престол херувимский — это Дева; ясли для скота — вместилище Невместимого Бога; вечный Образ Отца принимает образ раба. В этом — суть «великой нищеты» Бога: Владыка вселенной, чья слава наполняет небо и землю, добровольно принимает всю хрупкость младенчества, зависимость от материнской заботы и ограниченность земного бытия.

Но Рождество — это не просто удивительное чудо, а спасительное деяние, имеющее конкретную и грандиозную цель. Бог становится человеком, чтобы обновить и исцелить человеческую природу изнутри, сокрушить власть зла и смерти, привлечь падшее человечество к Себе.

Повреждённую грехопадением и обречённую на тление природу человека Христос, соединив с Собой, очищает, обновляет и делает вновь способной к бессмертию. В песнопениях говорится, что Он пришёл, чтобы «очистить яд змеиной головы» — то есть уничтожить корень греха, поработившего человека, и победить саму смерть, которая вошла в мир через отступление от Бога. Став «равным людям», Бог становится тем самым Мостом, по которому мы можем вернуться к своему Творцу. Он — магнит, который Своим воплощением притягивает к Себе заблудшее творение, чтобы привести его «к живоносному свету» вечной жизни.

Рождественское богослужение открывает нам, что вифлеемские ясли — это начало нового творения, точка отсчёта нашего спасения. Бог уничижается, становясь человеком, чтобы человек мог возвыситься, обретая Бога. В этом непостижимом снисхождении — источник нашей величайшей надежды, радости и смысла празднуемого события.

Подписаться на канал в МАХ (работает даже при ограничении интернета)

Нажмите, чтобы написать записочки о молитве в МАХ