Артём стоял напротив, словно окаменевший. В его руках конверт с результатами ДНК-теста и мое заявление о разводе. Два приговора, вынесенные его собственными руками.
— Алина… – прохрипел он, словно его душили.
Я удержала себя от того, чтобы обнять его, чтобы простить его. Не могла. Он перешел черту.
— Вот. То, что ты так хотел, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безжалостно. Получалось плохо.
— Я… я не понимаю… Как все так получилось? – он смотрел на меня растерянно, словно маленький мальчик, потерявшийся в толпе.
Мне хотелось крикнуть ему: " Да потому, что ты идиот! Потому, что ты позволил своему отцу залезть в нашу жизнь! Потому, что ты не поверил мне!" Но я промолчала.
Всего три месяца назад в нашей жизни царила сказка. Мы с Артёмом, три года в браке, безумно любили друг друга. Рождение нашего сына, Максима, стало апогеем нашего счастья. Да, Максим родился темноволосым. Да, это не соответствовало светлой породе Артемовских. Но разве это повод для сомнений?
Сначала все были счастливы. Особенно родители Артёма. Дедушка Иван Петрович и бабушка Софья Ивановна души не чаяли во внуке. Бабушка постоянно твердила, какой Максим крепенький, здоровый. А дедушка… он начал присматриваться. Сначала исподтишка, а потом все более настойчиво.
Первый звоночек прозвучал на крестинах Максима. Иван Петрович, выпив рюмку коньяка, подошел ко мне и сказал:
— Знаешь, Алина, хороший мальчик у вас получился. Крепкий. Правда, вот волосы… У нас в роду все светленькие были в детстве.
Я отмахнулась.
— Ну и что? В кого-то же он должен быть темненьким. Может, в меня? У меня мама темноволосая была.
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Может быть, может быть… Но почему то я сомневаюсь... С возрастом обычно проявляется.
Я рассказала об этом Артёму. Он только рассмеялся.
— Глупости! Папа просто старый ворчун. Не обращай внимания.
Но я обратила. Потому что с каждым днем замечала, как Иван Петрович все пристальнее всматривается в Максима. Как он достал старые фотографии, сравнивал черты лица Максима с лицами Артемовских в детстве. Как он делал «случайные» замечания о том, что «у всех Артемовских были светлые волосы».
Артёму я жаловалась каждый день, но он отмахивался:
— Алин, ну что ты придумываешь? Папа старый, ему заняться нечем. Ты же знаешь, какой он у нас.
Но сомнения постепенно закрались и в его голову. Я видела, как он смотрит на Максима, как пытается найти в нем свои черты. Как он становится все более молчаливым и задумчивым.
Однажды ночью я проснулась от его тихих всхлипов.
— Что случилось, дорогой? – спросила я, обнимая его.
Он долго молчал, а потом признался:
— Я не могу спать. Мне кажется, что Максим на меня совсем не похож. Я постоянно думаю о словах отца.
Я почувствовала, как внутри все закипает.
— Ты серьезно, Артём? Ты веришь своему отцу больше, чем мне? Ты сомневаешься во мне из-за цвета волос твоего сына?
Он схватил меня за руки.
— Нет, что ты! Я просто… я просто хочу быть уверенным. Понимаешь? Мне нужно это отцовство.
— А что тебе мешает быть уверенным? Тебе мало моей любви? Нашего брака? Нашего сына? – я чувствовала, как слезы душат меня.
Он молчал.
Иван Петрович звонил ему каждый день. Я слышала обрывки их разговоров.
— Ты должен узнать правду, Артём. Ты должен сделать ДНК-тест. Это же твой долг перед нашим родом!
Артём сопротивлялся. Я слышала, как он кричит в трубку:
— Папа, хватит! Я люблю Алину и Максима! Я не хочу ничего проверять!
Но Иван Петрович был непреклонен. Он давил на него, играл на его чувствах, манипулировал им.
И однажды Артём сломался.
Он подошел ко мне вечером, когда Максим уже спал. Выглядел он побитым и растерянным.
— Алин, нам нужно поговорить, – сказал он тихим голосом.
Я похолодела. Я знала, что сейчас произойдет что-то страшное.
— Я… я думаю, нам нужно сделать ДНК-тест, – выпалил он.
Я не поверила своим ушам.
— Что ты сказал? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.
— ДНК-тест. На отцовство Максима, – повторил он, избегая моего взгляда.
Я почувствовала, как мир рушится вокруг меня. Как все, во что я верила, рассыпается в прах.
— Ты… ты серьезно? Ты действительно хочешь это сделать? – спросила я, чувствуя, как слезы обжигают щеки.
Он кивнул.
— Но зачем? Зачем тебе это? Ты что, мне не веришь?
— Я… я просто хочу успокоиться. Мне нужно доказательство. Это просто формальность, Алин. Не принимай близко к сердцу.
Формальность? Он называет это формальностью?
Я посмотрела на него с ненавистью.
— Ты понимаешь, что ты делаешь, Артём? Ты понимаешь, что после этого шага пути назад не будет? Ты сомневаешься во мне, Артём? Ты сомневаешься в нашей любви? Ты думаешь, я могла тебя обмануть?
Он молчал.
— Ты делаешь это по настоянию своего отца, да? Это он тебя надоумил? – я продолжала кричать, не в силах сдержать эмоции.
Он снова молчал.
— Я тебя предупреждаю, Артём. Если ты это сделаешь, между нами все кончено. Я не смогу жить с человеком, который мне не верит. Который ставит мнение своих родителей выше моего. Который унижает меня подобным образом.
Он попытался обнять меня, но я оттолкнула его.
— Не трогай меня! Ты сам сделал свой выбор. Ты сам решил, кому верить. Теперь живи с этим.
Я ушла в детскую и закрыла дверь на замок. Проплакала всю ночь. Я не могла поверить, что он способен на такое. Что он предал меня. Что он уничтожил нашу любовь.
Следующие две недели были адом. Артём жил в другой комнате. Мы почти не разговаривали. Он пытался извиниться, пытался объяснить, что он просто хотел успокоиться. Но я не слушала. Я не могла его простить.
Когда результаты пришли, он принес мне торт и цветы. У него было такое виноватое выражение лица, что мне стало его жаль. Но жалость быстро прошла.
— Я знал, что все будет хорошо, – сказал он с облегчением. – Я просто должен был убедиться.
Я взяла конверт с результатами ДНК-теста. Да, он был отцом Максима. И что?
— Ты получил то, что хотел, Артём. Бумажку, которая подтверждает твое отцовство. Мои поздравления, – сказала я ледяным тоном.
— Алин, ну прости меня. Я был идиотом. Я позволил отцу залезть в нашу жизнь. Я больше никогда этого не сделаю. Пожалуйста, давай забудем об этом и начнем все сначала, – он умолял меня.
Я покачала головой.
— Нет, Артём. Ничего уже не будет как прежде. Ты усомнился во мне. Ты унизил меня. Ты показал, что я для тебя – обманщица. Этого я тебе простить не смогу.
Я протянула ему заявление о разводе.
— Вот. Подпиши. Я не хочу больше тебя видеть.
Он смотрел на меня, словно я отрывала кусок от него живьем.
— Алина, пожалуйста… Не делай этого. Я люблю тебя. Я люблю Максима.
— Ты любишь своего отца больше, Артём. А меня ты предал, – ответила я и вышла из комнаты.
Следующие дни прошли как в тумане. Я собирала вещи, готовила документы. Артём ходил за мной по пятам, умолял меня передумать. Но я была непреклонна.
— Дело не в сомнениях, Артём. Дело в том, что ты поставил мнение своих родителей выше моей честности. Ты попросил научное доказательство моей верности. Как я могу жить с таким человеком? Ты предал мою любовь, Артём. Этого я тебе никогда не прощу.
— Прости меня, Алина… Прости меня… – только и твердил он.
— Я, может быть, и прощу тебя когда-нибудь. Ради Максима. Но жить с тобой я больше не смогу, – ответила я и захлопнула за собой дверь.
После моего ухода дом казался мертвым. Фотографии на стенах напоминали о нашем прошлом счастье. О той жизни, которую мы разрушили своими руками.
Отношения с отцом Артём разорвал. Винил его во всем. Общался только с матерью. Та, впрочем, была на моей стороне.
По выходным Артём приходил в парк и наблюдал за мной и Максимом издалека. Не решался подойти. Я видела его. Видела его боль и раскаяние.
Однажды я заметила, как он стоит под дождем, глядя на нас. Мне стало его жаль, и я пошла навстречу.
— Алина… Давай поговорим, – сказал он умоляющим голосом.
Я покачала головой.
— Нам не о чем говорить, Артём. Все уже сказано.
Я взяла Максима за руку и ушла. Оставив его стоять под дождем, в одиночестве и отчаянии.
В тот вечер я получила от него сообщение. " Прости. Я люблю вас обоих ". Я прочитала его и заплакала. Слишком поздно, Артём. Слишком поздно.
Я так и не простила его. Он пытался, звонил, писал, приходил. Но я была непреклонна. Он заплатил слишком высокую цену за свою слабость. За то, что послушал своего отца. За то, что усомнился во мне. Он потерял свою семью. Потерял свою любовь. И виноват в этом был только он сам.
Я часто думаю о нем. Думаю о том, как могло бы все сложиться, если бы он поверил мне. Если бы он не позволил своему отцу разрушить нашу жизнь. Если бы… если бы… если бы…
Но «если бы» не бывает. Есть только то, что есть. И я должна жить дальше. Жить ради Максима. Жить для себя.
Цена правды оказалась слишком высока. И заплатили за нее все мы. Особенно Артём. И понял он это слишком поздно. Слишком поздно, чтобы что-то изменить.