Только что выключила свежее интервью Марии Шукшиной. Скажу честно — включала с надеждой. Знаете, как иногда хочется услышать от уважаемого человека что-то умиротворяющее. Что-то мудрое, что расставит точки над i в этой многолетней семейной саге. Ан нет. Вместо этого — тот же самый, заезженный до дыр праведный гнев. Та же позиция крепости, которую штурмуют недоброжелатели. И знакомая фраза, ставшая её визитной карточкой: «Я выигрываю все суды».
Осознаёте абсурдность момента? Женщина, чьё лицо миллионы знают по добрым ролям, чей голос ассоциируется с рассудительностью, с холодной гордостью заявляет о судебных победах над собственной семьёй. Это похоже на преподавателя духовной семинарии, хвастающегося победой в карты у своих учеников. Диссонанс полный.
Прямо в камеру она произносит: «Я выигрываю все суды и не афиширую это никак. Зачем мне это?» И ведь верит, что это звучит скромно! Дорогая Мария Васильевна, вы только что в интервью многомиллионному ресурсу это и афишировали. Это как сказать «Я не люблю публичности», стоя на Красной площади с мегафоном.
Дальше — интереснее. Фраза, которую я переслушала дважды: «А то, что меня полощат везде, так не буду ни перед кем и ни за что оправдываться. Я же знаю, в чем заключается истина, всю правду знаю». Меня в этой фразе остановила абсолютная, непробиваемая уверенность в монополии на правду. Словно у неё есть тайный ключ к истине, которого нет у матери, сестры, всех этих «полощущих» её людей. Но позвольте, разве семейная правда не складывается из кусочков видения каждого? Или существует только одна правильная — её?
Затем она, сменив гневный тон на почти святой, изрекает: «Тут главное быть в ладу со своей совестью и для меня это гораздо важнее, чем всему миру рассказывать, какая же я хорошая и замечательная, что сестра у меня плохая». Прекрасные слова. Идеальные, если бы не одно «но».
А что говорит её совесть о матери? О той самой Лидии Федосеевой-Шукшиной, чьё обращение пропитано совсем другой болью? «Мне 86 лет! Я устала от судов и скандалов, от обманов и попыток завладеть моим имуществом на протяжении последних лет!»
Перед нами столкновение двух правд. Двух совестей. Со стороны Марии — спокойная, уверенная, непоколебимая. Со стороны матери — усталая, разбитая, кричащая от непонимания: «Я не понимаю, как моя любимая дочь, которая хочет учить наш народ нравственности и духовности, может забрать себе мою долю авторских прав».
Самое страшное, что обе женщины, глядя на одну ситуацию, видят разную реальность. Одна видит защиту справедливости, другая — предательство.
Сестра Ольга, наблюдая эту битву из своего окопа, добавляет реплику, звучащую как удар в спину: «Вот она не приезжает к маме. Может, меня не хочет видеть. Ей такая позиция удобна. Поэтому я не верю в Машины лозунги».
И что характерно — Мария как раз об этих «лозунгах» и вещает, о жизни по совести. А сестра указывает на разрыв между словами и делом: «Если ты учишь всю страну, как жить, то, в принципе, у тебя у самой должна быть семья идеальная».
Попробуйте разобраться в этой семье. С одной стороны — «Хочу быть в ладу с совестью и Богом». С другой — мать не понимает, как эта совесть позволяет искать свидетелей против неё в суде. С третьей — сестра сомневается в искренности высоких слов. Где же правда? Наверное, везде понемногу.
Особенно меня зацепила одна деталь. Мария Шукшина с лёгким раздражением говорит: «Хотя провоцируют меня вопросами очень сильно: „Дайте нам ответ, дайте нам ответ“». Возникает встречный вопрос: а какой ответ ждут люди? Не юридические обоснования, не цитаты из кодексов. Люди ждут человеческого ответа. Простого, без пафоса. Примерно такого: «Да, мы с сестрой не можем договориться, и мне больно. Да, я знаю, что маме тяжело, и я ищу выход. Да, я не идеальная». Однако такого ответа не прозвучало. Вместо него — железобетонная стена уверенности в своей непогрешимости.
Любопытно и её признание: «Мне предлагали очень хорошее вознаграждение» за участие в ток-шоу на эту тему. Но она отказалась, ведь «известная фамилия — это не предмет торга». Тогда судебные процессы — это не торг? Это что-то более благородное? Простите, но здесь логики я не уловила.
Так о чём же это интервью на самом деле? О защите прав? О справедливости? Или о чём-то более простом — о неумении проигрывать? О неспособности произнести: «Знаете, может, я не во всём права. Может, стоит остановиться, потому что маме 86, и она устала».
Василий Шукшин, чьё наследие стало яблоком раздора, в своих произведениях часто говорил о простой человеческой правде. О том, что важнее всего — оставаться человеком. Интересно, что бы он сказал, увидев это интервью? Увидел бы в дочери продолжателя своих идеалов? Или просто очередного участника вечной драмы, где у каждого своя правда и своя боль?
Просмотр оставил после себя странное чувство... Не осуждения. Я с теплотой отношусь к Марии Шукшиной. Скорее — грусть. Грусть от того, что умные, талантливые, сильные женщины не могут найти сил просто обнять друг друга и сказать: «Давай прекратим это. Маме тяжело. Давай просто будем семьёй».
Ведь ни одна судебная победа не стоит материнских слёз. Ни одна юридически правильная позиция не заменит тепла сестринской руки.
Вам не кажется, что иногда самое мудрое — не выиграть спор, а просто его прекратить? Даже если для этого нужно отступить. Даже если кажется, что ты прав. Просто потому, что есть вещи дороже правоты?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: