Ольга Петровна не замечала, как проходят дни. Пыль мягким саваном ложилась на фотографию Дениса в рамочке. Холодильник был пуст. Ей было всё равно.
Сначала перестала ходить на работу, потом ей перестали звонить, потом пришло письмо об увольнении. Она прочла его и отложила в сторону. Мир сузился до размеров старого дивана, до оконного проёма, в котором медленно угасал свет. Она не отвечала на телефонные звонки...
Стук в дверь прозвучал как взрыв в этой тишине. Ольга Петровна не двинулась. Потом послышались голоса. Ей было всё равно...
— Мама? Ольга Петровна? Почему дверь открыта? — раздался тревожный голос невестки Натальи.
На пороге гостиной замерли две фигуры: невестка и внучка Алёна.
Бардак был ужасающим. Грязная посуда, пыль, беспорядок. Но страшнее всего были глаза Ольги Петровны. Пустые, сухие, будто выжженные изнутри. В них не было ни вопроса, ни упрёка...
— Бабуля? — тихо позвала Алёнка.
Наталью, сквозь её собственную, ещё не зажившую боль, пронзила острая жалость. Она всегда ладила со свекровью, та была ей второй матерью. И сейчас, глядя на эту сломленную женщину, Наталья поняла, что отступать некуда.
Она не стала говорить пустых утешений. Вздохнув, сняла куртку.
— Алёнушка, принеси, пожалуйста, ведро и тряпку. Будем наводить порядок.
Они работали молча, несколько часов. Вымыли окна, пропылесосили, вынесли мусор. Ольга Петровна смотрела на них, как на призраков, из другого, шумного и непонятного мира.
Когда в доме запахло чистотой и свежезаваренным чаем, Наталья села напротив свекрови и взяла её холодные руки в свои.
— Так, мама. Всё. Собирай самое необходимое. Поедешь к нам.
Ольга Петровна медленно замотала головой.
— Нет, Наташенька. Спасибо. Мне никуда не надо. Мне и здесь хорошо. Здесь Дениска похоронен, часто хожу к нему. И Миша рядом с ним, мои родненькие... Бросили меня одну...
— Хорошо?! — голос Натальи дрогнул. — Мама, посмотри на себя! Ты угасаешь! Надо жить дальше!
— Мне не для кого жить. Дениска мой погиб в той проклятой аварии… Он же один у меня был. Моё всё...
Наталья крепче сжала её руки.
— А мы?! Разве мы не семья? Разве он не оставил тебе нас? Мы тебя не бросим! И нам тоже тяжело, и мы скучаем сильно по Денису, но надо учиться жить дальше, без него... Мама, мы тебя не бросим!
Алёна подошла и прижалась к коленям бабушки.
— Поедем, бабуля. У нас на балконе цветы, как у тебя на клумбе. И оладушки никто так вкусно не готовит, как ты. Да и что тут такого, если ты у нас погостишь? Мы будем очень рады!
Что-то дрогнуло в замёрзшей душе Ольги Петровны. Через два часа, почти механически, она позволила себя собрать. Стояла у окна своего дома, глядя, как Наталья ставит в багажник её старенький чемодан.
Первые дни она была как тень, спала, сидела у окна, почти не ела. Но Наталья не отступала. Она молча ставила перед ней тарелку с супом. Записала к психологу, и сама водила её за руку на сеансы. Они ходили в театр на детские спектакли с Алёной, гуляли в парке.
И потихоньку, очень медленно, лёд начал таять.
— Мама, помоги, пожалуйста, лук порезать для супа, — говорила Наталья, и Ольга Петровна, будто во сне, выходила на кухню.
— Бабуля, посмотри, какой я рисунок нарисовала! — тащила её Алёна, и в рисунке с жёлтым домом и тремя человечками было что-то до боли знакомое.
Однажды вечером, за совместным приготовлением пирога, Ольга Петровна вдруг рассмеялась над какой-то нелепой шуткой внучки. Звук был тихий, робкий, но он прозвучал. И Наталья, помешивая крем, украдкой смахнула слезу.
Прошёл месяц. Ольга Петровна, сидя в кресле с книгой, повернулась к Наталье.
— Наташенька, я хочу домой.
Наталья вздрогнула от неожиданности.
— Мама, что ты? Тебе здесь плохо?
— Нет, милая. Очень хорошо. Вы меня спасли с Алёнкой. Просто отогрели. Но теперь я соскучилась по своему дому. По огороду, по моим розам на клумбе. Я готова вернуться. Я хочу жить...
В её глазах стояли слёзы, но это были уже не слёзы отчаяния, а тихая, светлая грусть и бесконечная благодарность.
Ольга Петровна вернулась в свой наполненный светом дом. На клумбе её ждали пережившие забвение розы. На работу, куда позвонила и всё объяснила Наталья, её взяли обратно, пожалели, поняли.
А по выходным теперь часто подъезжала знакомая машина. Из неё выскакивала Алёна с криком: «Бабуля, мы к тебе!» — а следом выходила Наталья с пирогом или свежей рассадой.
Стоя у плиты, готовя на троих борщ по Денискиному рецепту, Ольга Петровна ловила себя на мысли, что боль не ушла. Она всегда будет частью её.
Но рядом с ней теперь жило и другое чувство — тихая, согревающая радость. Радость от того, что в беде она обрела не просто родственницу, а дочь. Самую что ни на есть настоящую. И это было огромной, неслучайной удачей.
Автор - "Заметки оптимистки"
📝Мой канал в Телеграм
📝Мой канал в Макс