На второй год работы в редакции пропаганды Всесоюзного радио привалила редкая удача: мне доверили программу для женщин «Современница». Ее придумала Галина Ефимовна Виноградова, дама активная, в делах по гланды; проведя три выпуска, Ефимовна сдалась – я, говорит, парторг, плюс у меня эфиры каждый день, привыкли запрягать одних и тех же… Так что едва родившись, «Современница» осиротела, наши веселые дядьки прозвали ее «Беспризорницей». Тут Виноградова возьми и предложи: пусть молодняк себя проявит. Парторга услышали, спихнули дамские прелести мне. И кто бы возражал? Я скакала от радости.
- А ведущую ты уже выбрала? – режиссер Ариадна Качалова, для своих Ариша, вихрем налетает в коридоре и портит праздник. Да уж, вести мне не дадут ни за какие коврижки, зеленая еще. Убедительности в голосе ноль.
- Нужна актриса с именем, - поучает Ариша, буравя змеиными глазками и напирая вполне убедительным бюстом; сама она невысокая, квадратная как фрекен Бок, суровая; я ее боюсь. – Можно взять Люсю Шапошникову, ей под 60, опытная, с хорошим характером…
Новый автор «Современницы» куксится:
- Ну Ариадна Владимировна, под 60! А кого помоложе?
60-летняя Ариша супится; я прикусываю язык. Но она вроде не в обиде и скоро подкатывает с новой идеей:
- А хочешь Алентову? Ну Веру, знаешь же, жену Меньшова.
Кто ж не знает звезду оскароносного фильма. Ай да Ариша-сказочница.
- Лучше ведущей не найти, конечно. Но разве она согласится? Зачем ей радиопрограмма, она в фильмах блистает, на сцене…
- Много ты понимаешь. - Снова я Качаловой не угодила. – Да они все спят и видят получить свою программу. И чем плохо радио? Вот чем, а?
- Да тем, что лиц не видно, - ворчу. – Актриса – это лицо прежде всего.
- С лицом и дурак сыграет, - режет Ариша под корень мои сомнения. – Радио – настоящее искусство, тут самовыражаться интереснее. Умная артистка это понимает. А Вера – умная. Я ее уговорю.
Аминь, с меня груз снят. Честно говоря боялась, что зазывать великую Алентову в нашу «Современницу» выпадет автору.
- Ну поздравляю, - через пару дней Качалова снова припирает меня к стенке выдающимся бюстом. – Алентова согласна.
У меня глаза на лбу.
- Что вы ей пообещали?
Хитрая ухмылка, снисходительный взгляд.
- Ариадна Владимировна, вы – волшебница!
Вот и все, что нужно, чтобы покорить неровную к комплиментам Аришу; с тех пор мы отлично ладим. Режиссер она от бога, уговорщик - от дьявола, видимо. Я снова не верю своему счастью: Алентова в нашем эфире. Су-пер!
(Потом Вера Валентиновна с придыханием скажет мне: я как услышала фамилию «Качалова», сразу сказала да. Великая фамилия! На самом деле Ариша, возможно, с Василием просто однофамильцы, но утверждать не берусь; сама она туману напускала).
Для звезды экрана выделяют машину с водителем – привезти-отвезти; программа выходит раз в месяц, расходы терпимы. Вера Валентиновна просит приехать за ней и редактора с текстом программы.
- Ишь, выпендривается, - шипит уже полюбившая меня Ариша. – Ладно, сгоняй разок, уважь, а потом обойдется.
Едем в Олимпийскую деревню. Поднимаюсь в квартиру, звоню. Алентова уже в пальто, что-то на бегу бросает дочери Юле, потом мне:
- Текст взяли? Полный, не только мои слова.
- Ой, а вы хотите и материалы прочитать?
Она непонимающе смотрит на меня:
- А как же. Я должна знать, о чем рассказываю.
Если честно, у нас так не работают. Приглашенные актеры читают свои подводки к текстам или реплики – а что после в эфире звучит, им фиолетово. К счастью, я захватила полный вариант выпуска. С уважением протягиваю папку ВВ – ее подход к делу мне по душе.
Пока едем, она читает, делает пометки – паузы, акценты. Я сзади на нервах, ерзаю: вдруг забракует нашу стряпню, фыркнет – разворачивайте машину, ну вас с вашей «Современницей». Уф-ф, Останкино показалось. Уже не сбежит.
Ариша встречает ВВ приветливо, но без пиетета - здесь, мол, что ни день, ошивается вагон таких алентовых. У студийного пульта однако, топча в хлам аришины понты, сгрудилось полредакции: на диву глазеют все, кто не занят. И как она читает! Нет, беседует со слушателем, сопереживает героям – спокойно, с душой, не пережимая, безо всякого актерства. Так искренне эфир редакции пропаганды еще не звучал.
Ей аплодируют; она улыбается. Мы понимаем, что удача в кармане. Выйдя из наговорной, ВВ говорит - программа ей в целом понравилась.
- Еще бы не понравиться. 24 рубля за выпуск по ее актерской ставке, поди плохо?
Алентову проводили, языки развязались. Я поражена аришиному цинизму.
- Для нее это не деньги; она за роли получает в разы больше!
- Да ладно, кому лишняя копейка мешает? – гнет свое режиссерша; спорить с ней бесполезно.
Качалова проработает в «Современнице» до самого конца. Зуб даю - денег ей хватало и без нашей программы. Просто с нами было легко, приятно и вдохновенно. Минимум официоза, куча исповедальных историй, чумовых героев и героинь, юмора, хороших песен. Мы все привязались к нашей «Современнице». И мой соавтор Юлька Черткова, и Ариша, и музредактор Галя Лупичева, и монтажер Света Шустина…
Ну и Алентова, конечно – суперведущая, сплошной восторг. Ни одной фальшивой интонации, ни одного случайного слова. Прекрасно чувствует, где надо помягче, где пожестче. Я привыкаю ездить за ней в Олимпийскую, знаю - в машине будет кипеть работа и на студию ВВ приедет идеально готовой к эфиру. Она чуть правит мои тексты под себя, вполне гуманно. Иной раз спорим по существу, она считает, что написать надо было иначе. Мне на помощь спешит Ариша:
- Вера Валентиновна, текст утвержден главным редактором, править уже нельзя.
Прикрываться главредом не бонтонно, но иногда поддакиваю аришиной брехне. У меня тоже имеется позиция, а иного способа ее защитить не вижу.
Как-то на пути в Останкино нас тормозит милицейский патруль – идет кампания против тех, кто в рабочее время разъезжает по личным делам. Мы с водителем протягиваем свои корочки. Вера сидит, молчит.
- А ваши документы? – вопрошает ментик. Мне за него неловко.
- Вы не узнаете всесоюзно известную артистку? – спрашиваю.
- Узнаю, - не смущается чел в погонах, - но так положено.
Всем в машине ясно - не узнает. ВВ пожимает плечами: нет у нее с собой документов. Я в ужасе, кидаюсь на ментика – да вы что, срываете нам эфир!
Еле вырвались.
Спустя время Ариша заявляет: хватит возить нашу фифу за казенный счет, пускай добирается сама. Я в истерике:
- Ну зачем так? Она обидится, мы ее потеряем.
- Ничего, Шапошникову позовем.
Вот вредина. К счастью, ВВ согласна приезжать к нам на такси.
В первый год у «Современницы» ненадолго просели рейтинги. Их тогда измеряли числом писем от читателей; в какой-то месяц писем привалило меньше обычного. Подкинувшая мне свою «дочку» мамаша Виноградова ревниво брякнула на летучке:
- Угробили программу!
Ее так часто заносило. На душе стало мерзко, руки опустились. Потом мы встряхнулись, нашли свежие темы, ударных героинь – Рину Зеленую, Ольгу Корбут - снова влезли на коня. «Другое дело!» - успокоилась Ефимовна через пару летучек.
Год работаем, два, три. Одним утром Ариша зовет к себе в кабинет:
- Вот что хочу сказать. Ты вполне созрела для того, чтобы самой вести программу. В конце концов, ты – автор, ты же – редактор. Думаю, в услугах Веры Валентиновны мы больше не нуждаемся.
Кто не мечтает вести свою программу, пусть первым бросит в меня камень. Я приятно удивлена – о как меня ценят – но все ж вспоминаю про совесть:
- А как же Алентова? Как мне ей в глаза смотреть-то? Да и ведет она классно, аудитория ее обожает. А я кто?
- Ты – автор, - снова напоминает мне Ариша. – Имеешь полное право читать свои тексты. Слушатели привыкнут к тебе, не бойся. А с Алентовой я сама поговорю, в нашей среде такой подход – дело обычное. Она поймет.
И я сдалась. Гнала от себя мысль о том, что ВВ будет крайне неприятно, обидно; что надо было отказаться, так честнее. Не смогла я отказаться. И каюсь в том до сегодняшнего дня. Это мой тощенький скелетик в шкафу.
Ко мне в самом деле быстро привыкли. Вела программу по принципам Алентовой – сдержанно-душевно, без надрыва. Мне было у кого учиться. Начали готовить республиканские «Современницы» - с Юлей Цеханович ездили в Вильнюс и Минск, с Люсей Москаленко – в Кишинев и Ташкент. Программа становилась более журналистской, что ли; многое делалось на живую нитку, с колес. Во дворе вильнюсского театра поймали за рукав пиджака душку Адомайтиса; его ждали в гастрольном автобусе, он извинился перед коллегами и дал нам огненное интервью. Запомнилось из него: «У меня три сына; то есть я – бракодел». Из Молдавии прислали дивную беседу со Светланой Тома, в Латвии записали милейшую Лилиту Озолиню, в Питере – Эдиту Пьеху. Пьеха зажгла классно, покорила не пением, а здравым смыслом; ее фразу «себя надо любить» долго потом повторяла, когда заматывалась до упаду или сыпала себе соль на раны. Сегодня эти слова обесценены: люди начали себя любить слишком сильно…
Так вышло, что с Верой Валентиновной больше не встречалась – вероятно, мой скупой на милости ангел-хранитель все ж счел нужным оградить подопечную от неловкой мизансцены. Ни разу за всю карьеру, на радио и на ТВ, не дали задания взять у нее интервью, хотя культурная тематика – мое, родное. Ловила себя на мысли: а вдруг все ж столкнусь с Алентовой? Что скажу? Что она скажет? Пронесло однако трусиху.
«Современница» наша давно почила в бозе, когда дочь ВВ Юля начала вести телепрограмму для женщин «Я сама». Не мать ли подкинула ей эту идею, в отместку нам за былую обиду? Как знать.
Мы ушли из эфира в начале 90-х, когда страну развернуло и перевернуло, а я удалилась в декрет. Вышла уже в другой ипостаси, на телевидении. Редко-редко «Современница» шуршит мне обтерханными желтыми листами сохраненных текстов. За них и сейчас не стыдно, ей-богу.
Читаю и слышу мягкий голос Алентовой: «Скоро осень, за окнами август. Что будут носить в этом сезоне? Тема без конца…»
Автор – Марина Туманова
На обложке: Юлия Черткова, я, Вера Валентиновна в 1987 году
Эту и другие статьи можно прочитать на моем канале в Телеграме
t.me/ultramarina17