Яна пришла на встречу без опозданий, с папкой документов под мышкой и чётким внутренним ощущением, что предстоящий разговор будет крайне неприятным и тяжёлым. Она выехала из дома на целых полчаса раньше привычного времени, чтобы точно не попасть в утренние пробки и не дать им лишнего повода сказать потом, что она безответственная или не серьёзно относится к важным семейным делам. Всю долгую дорогу в душном метро Яна нервно перебирала в голове возможные варианты развития событий, пыталась заранее предугадать, с какой стороны начнут на неё давить, какие аргументы использовать будут.
Она отлично знала свёкра и свекровь, прожила с их сыном три года, и за это время успела хорошо изучить их методы манипуляции. Встреча, судя по всему, будет похожа на замаскированный допрос под видом заботы о благе семьи. В сумочке лежала копия того самого злополучного договора, который прислал муж Степан вчера поздно вечером по электронной почте с лаконичным сообщением без объяснений: "Завтра обсудим всё. Приходи ровно к трём часам. Родители будут". Яна прочитала этот документ дважды ещё перед сном, потом ещё раз утром за завтраком, делая пометки простым карандашом на полях распечатки. С каждой прочитанной строкой у неё возникало всё больше тревожных вопросов и недоумения.
Инициатором этой встречи был именно муж Степан — он настойчиво настаивал последние две недели подряд, буквально каждый день, что «так будет правильнее для всех, честнее и спокойнее». Он впервые заговорил об этом ещё в прошлый понедельник вечером, когда Яна только-только вернулась домой с работы, уставшая и голодная.
— Янчик, нам срочно надо встретиться со всеми и всё основательно обсудить, — начал он осторожным, вкрадчивым тоном, каким обычно говорят неприятные вещи. — По-взрослому, без лишних эмоций и глупостей.
— О чём именно обсудить? — сразу насторожилась Яна, откладывая сумку.
— Ну ты же прекрасно знаешь о чём. Про деньги твоей покойной бабушки. Про наследство, которое ты получила. Надо правильно и грамотно всё оформить юридически, чтобы потом у нас не было никаких проблем с законом или налоговой. Родители мои очень хотят помочь в этом разобраться, у них огромный опыт в финансовых вопросах есть, папа в банке всю жизнь проработал.
— Степан, прости, но какое вообще отношение твои родители имеют к моему личному наследству от моей бабушки? — прямо спросила Яна.
— Яна, ну не начинай сейчас, пожалуйста! — в его голосе сразу появились знакомые раздражённые нотки. — Мы же с тобой семья. Муж и жена. Всё, что у нас с тобой есть — это по закону общее имущество. Так правильно и справедливо. Так спокойнее будет для всех нас. Давай просто спокойно встретимся в нормальной обстановке, по-человечески поговорим. Обязательно договоримся обо всём.
Яна тогда не стала затевать долгий спор по телефону, просто молча согласилась прийти на встречу. Но внутри уже всё сжалось в тугой холодный узел тревожного предчувствия беды.
За широким столом в просторной гостиной родительской квартиры уже деловито сидели его родители — грузный свёкор Виктор Михайлович и полная свекровь Людмила Петровна, заранее разложив перед собой целую внушительную стопку каких-то бумаг, документов, распечаток и делая подчёркнуто деловитый серьёзный вид, будто всё здесь уже давным-давно согласовано со всеми сторонами и осталось только формально проставить галочки и собрать подписи.
На журнальном столике аккуратно стояли дорогие фарфоровые чашки с недопитым ароматным кофе, лежали несколько шариковых ручек, блокноты в кожаных обложках. Людмила Петровна сидела с нарочито серьёзным деловым лицом, периодически что-то старательно записывая в толстую тетрадку. Виктор Михайлович неторопливо листал какие-то напечатанные распечатки через очки для чтения.
— А, Яночка, наконец-то дождались! — наигранно радостно воскликнула свекровь, когда Яна тихо вошла в комнату. — Проходи скорее, проходи, садись поудобнее. Мы тут уже давно всё тщательно подготовили, изучили каждую деталь. Кофейку свежего будешь? Я только что сварила.
— Нет, спасибо большое, — сухо и коротко ответила Яна, мгновенно почувствовав насквозь всю показную фальшь в этом демонстративном гостеприимстве.
— Ну как знаешь, дело твоё. Степочка, налей себе ещё кофе, раз невестка наша отказывается от угощения, — свекровь произнесла это таким тоном, будто Яна только что совершила что-то из ряда вон выходящее и неприличное.
Степан нервно сидел чуть в стороне от родителей, беспокойно теребил свой телефон в руках, крутил его, разблокировал и снова блокировал экран. Яна сразу заметила, что он старательно избегает встречаться с ней взглядом, смотрит куда угодно, только не на неё.
Договор лежал ровно по самому центру стола, аккуратно развёрнутый на нужной последней странице с местом для подписей, словно это было вовсе не приглашение к равноправному обсуждению условий, а скорее молчаливое давящее требование немедленного согласия и подчинения. Внушительный документ был профессионально скреплён в дорогую кожаную папку с золотым тиснением, выглядел очень солидно и официально, с гербовыми нотариальными печатями на каждой странице, с подписями нотариуса синими чернилами. Рядом с договором лежала явно дорогая чёрная перьевая ручка известной марки — определённо принесённая сюда специально для торжественного момента подписания важного документа.
— Вот, смотри внимательно, Яночка, — Виктор Михайлович властным жестом придвинул толстый договор ближе к ней по столу. — Мы тут с Людмилой вдвоём всё продумали до мельчайших деталей, каждый пункт. Наш хороший знакомый юрист помогал грамотно составлять, очень опытный специалист. Всё строго по действующему законодательству, всё абсолютно правильно оформлено.
— Какой юрист? — напрямую спросила Яна, не прикасаясь к договору. — Я его никогда не видела в глаза и уж точно не давала никаких полномочий составлять какие бы то ни было договоры от моего имени или с использованием моих средств.
— Ну это наш семейный проверенный юрист, — небрежно отмахнулся свёкор. — Он очень давно с нашей семьёй сотрудничает, мы ему полностью доверяем все дела. Очень толковый и грамотный мужчина.
Яна демонстративно не торопилась садиться на предложенное ей место во главе стола, а сначала очень внимательно и придирчиво посмотрела на все разложенные перед ней бумаги, на подписи нотариуса внизу страниц, на крупные суммы в расчётных таблицах и на сложные юридические формулировки, набранные мелким убористым шрифтом. Она стояла у самого края стола, плотно держа свою рабочую папку в руках, и медленно, методично изучала документ глазами сверху вниз, не пропуская ни строчки. Степан заметно нетерпеливо ёрзал на своём стуле, переминался.
— Ян, ну садись уже нормально, — недовольно буркнул он раздражённо. — Чего ты стоишь как каменный столб посреди комнаты?
— Я внимательно читаю, — абсолютно спокойно ответила она, даже не отрывая глаз от мелкого текста договора.
— Да мы тебе сейчас буквально за пять минут всё подробно объясним! — вмешалась Людмила Петровна с деланной натянутой улыбкой на полном лице. — Не обязательно же сейчас каждое слово изучать под микроскопом, правда? Там всё очень просто написано, обычным человеческим языком.
Яна демонстративно молча продолжала медленно читать. Её сосредоточенный взгляд методично скользил по бесконечным пунктам договора, и с каждой внимательно прочитанной строкой выражение её лица становилось всё более жёстким и непроницаемым.
С каждой новой строкой злополучного договора в лице Яны появлялась уже не тревога, не растерянность или испуг, а холодная стальная сосредоточенность. Она читала очень медленно, предельно вдумчиво, иногда возвращалась к предыдущим абзацам, тщательно сверяя формулировки между собой, ища подвох. Брови слегка сдвинулись к переносице, губы плотно сжались в тонкую бледную линию. Это было характерное лицо человека, который ясно видит обман и мысленно уже выстраивает железную линию своей защиты.
— Яночка, милая, ты чего такая серьёзная вдруг стала? — попыталась искусственно разрядить нарастающее напряжение свекровь слащавым голосом. — Мы же тут все свои люди, одна большая семья. Чего так напрягаться-то? Расслабься!
Яна медленно подняла на неё холодный отстранённый взгляд.
— Людмила Петровна, когда речь идёт о серьёзных деньгах и юридических документах с последствиями, я всегда крайне серьёзна и сосредоточена. Это нормально и правильно.
— Ну конечно, конечно, ты права, — засуетилась та, теряя наигранную улыбку. — Я просто хотела сказать, что мы же тебе искренне только добра желаем всей душой...
Степан принялся активно объяснять, старательно подбирая правильные убедительные слова, как именно «удобно», «выгодно» и «правильно» с точки зрения закона будет распределять полученные деньги от наследства бабушки и почему именно эта финансовая схема якобы выгодна абсолютно всем участникам, но на самом деле выгодна она была исключительно его семье — только этого он сам почему-то упорно не замечал или старательно делал вид, что не замечает очевидного.
— Смотри, Ян, тут на самом деле всё элементарно просто и предельно логично, — он взял в руки договор и начал показывать указательным пальцем на конкретные пункты. — Деньги, которые ты получила в наследство от бабушки, мы официально переводим в общий семейный фонд. Это будет как бы наша совместная финансовая подушка безопасности на чёрный день. Распоряжаться средствами будем, естественно, вместе всей семьёй, но формально главным управляющим по документам назначается мой отец. У него огромный опыт работы в финансовых вопросах, он проработал в банке тридцать лет, он точно сможет правильно и грамотно инвестировать капитал, существенно приумножить наши средства.
— Подожди, Степан, — резко перебила его Яна. — То есть получается, что мои личные деньги полностью переходят под единоличное управление твоего отца? А я просто... что? Слепо доверяюсь и молчу?
— Ну не просто так же абсолютно! — искренне возмутился Степан, не понимая. — Ты же будешь регулярно получать хорошие дивиденды, проценты от умелого использования средств. Тут всё максимально честно и прозрачно расписано по пунктам.
— Какие именно проценты? — Яна быстро открыла нужную страницу договора и ткнула пальцем. — Здесь чёрным по белому написано, что выплаты дивидендов производятся исключительно по личному усмотрению управляющего лица в зависимости от текущего финансового состояния фонда. То есть твой родной отец единолично и самостоятельно решает, дать мне причитающиеся деньги в этом месяце или категорически не дать? Правильно я понимаю?
— Яна, ну ты же сама понимаешь, что это абсолютно стандартная юридическая формулировка! — нервно вмешался Виктор Михайлович, чувствуя, что разговор идёт не по плану. — Естественно, мы всегда будем в полной мере учитывать твои законные интересы!
— Учитывать — это совсем не то же самое, что гарантировать, — ледяным тоном заметила Яна, не отводя взгляда от свёкра.
Яна медленно, демонстративно спокойно и методично перелистнула последнюю страницу толстого договора, очень внимательно и вдумчиво прочитала все заключительные положения и примечания мелким шрифтом, затем аккуратно закрыла документ и положила его обратно точно по центру стола, так, чтобы абсолютно всем присутствующим было отлично видно. Она медленно убрала свои руки с договора и демонстративно скрестила их на груди, заняв закрытую позу.
— Я всё внимательно прочитала, — сказала она подчёркнуто ровным невозмутимым голосом.
— Ну и что ты в итоге думаешь по поводу наших предложений? — с показной напускной бодростью спросила Людмила Петровна, пытаясь изобразить улыбку. — Всё же очень разумно и грамотно составлено, не правда ли? Мы столько драгоценного времени потратили, чтобы всё правильно оформить юридически!
— У меня есть вопросы, — Яна достала из своей папки листок с многочисленными пометками карандашом. — Очень и очень много серьёзных вопросов.
Степан заметно напрягся всем телом.
— Какие ещё вопросы могут быть?! Там же абсолютно всё понятно написано простым языком!
— Мне лично не понятно очень многое, — спокойно ответила Яна. — Давайте начнём по порядку с пункта третьего...
В просторной гостиной повисла тяжёлая давящая пауза, в которой было отчётливо слышно, как кто-то явно нетерпеливо и очень раздражённо постукивает напряжёнными пальцами по деревянной столешнице. Виктор Михайлович нервно барабанил толстым указательным пальцем по полированному дереву стола, глядя на упрямую Яну с очень плохо скрываемым сильным недовольством и злостью. Гнетущая тишина с каждой секундой становилась всё более давящей и невыносимой.
— Ну так что в итоге? — не выдержал первым свёкор, сдерживая раздражение. — Будем наконец подписывать этот договор или как? У меня ещё очень важные дела запланированы сегодня, между прочим. Не можем мы тут целый день просиживать без толку.
— Я ещё не до конца закончила тщательно изучать абсолютно все пункты договора, — абсолютно спокойно ответила Яна, не поднимая сосредоточенных глаз от своих многочисленных записей и пометок.
— Да что там вообще изучать-то так долго?! — не сдержавшись, взорвался он. — Самый обычный стандартный договор доверительного управления средствами! Таких миллионы! Всё строго по действующему законодательству!
— Если действительно всё по закону, значит, я имею полное право не торопиться с принятием такого важного решения, — твёрдо парировала Яна, встретив его взгляд.
Людмила Петровна быстро положила полную руку на напряжённое плечо разозлившегося мужа, пытаясь его осадить.
— Витя, не кричи на девочку, пожалуйста. Яночка имеет законное право хорошенько подумать, — но в её голосе явно сквозило плохо скрытое сильное раздражение и недовольство.
— Этот договор меня категорически не устраивает, — произнесла Яна предельно чётко и максимально твёрдо, медленно глядя поочерёдно на каждого человека, сидящего за этим столом. — Я вижу совершенно ясно и отчётливо, во что именно вы все втроём хотите превратить мои законные средства, полученные по наследству. И я категорически, окончательно и бесповоротно отказываюсь подписывать этот документ. Точка.
Она решительно положила свою ручку на стол рядом с нетронутым договором. В просторной комнате моментально воцарилась звенящая мёртвая тишина. Людмила Петровна буквально замерла на месте с фарфоровой чашкой кофе на полпути ко рту, застыв в нелепой позе. Виктор Михайлович резко перестал нервно стучать толстыми пальцами по столу. Степан дёрнулся, резко поднял опущенную голову, уставившись на жену невидящим взглядом.
Она произнесла свой категоричный отказ совершенно без всякого давления, без повышения голоса, без излишней театральности и драматизма, но настолько чётко, твёрдо и уверенно, что ни у кого за столом не осталось ровным счётом ни малейших сомнений в абсолютной окончательности и бесповоротности её решения. Это прозвучало как настоящий приговор суда.
— Что значит категорически не устраивает?! — первой пришла в себя от шока Людмила Петровна, повысив голос. — Яна, ты хоть понимаешь, что вообще говоришь?! Мы для тебя изо всех сил старались, всё тщательно продумали до мелочей!
— Для меня? — переспросила Яна с холодной горькой усмешкой на бледном лице. — Людмила Петровна, прошу вас, не надо принимать меня за полную идиотку. Этот договор написан исключительно и только в интересах вашей дружной семьи. В моих личных интересах там нет ровным счётом ни одного слова.
— Как это совсем нет?! — искренне возмутилась свекровь, всплеснув руками. — Мы же тебе дивиденды хорошие предусмотрели специально! Солидные проценты! Ты будешь получать стабильный пассивный доход!
— Когда захочет выдать их ваш супруг, — жёстко отрезала Яна. — По его единоличному усмотрению. Извините, но это совсем не доход. Это обычные подачки на откуп.
Свёкор Виктор Михайлович попытался презрительно усмехнуться, будто услышал глупый наивный девичий каприз, а вовсе не твёрдый и окончательный ответ взрослого разумного человека.
— Яночка, ну ты чего вдруг? — протянул он подчёркнуто снисходительно и покровительственно. — Это же чистые эмоции всё. Ты сначала как следует успокойся, выдохни, хорошенько подумай на свежую голову. Не надо сгоряча принимать такие серьёзные решения. Послушай, поверь богатому жизненному опыту старших людей.
— Я нахожусь в абсолютно спокойном состоянии, — подчёркнуто ледяным тоном ответила Яна. — И решение я приняла вовсе не сгоряча, а после чрезвычайно внимательного и вдумчивого изучения документа, который вы мне настойчиво предложили здесь подписать.
— Но ты же совершенно ничего не понимаешь в сложных финансах! — окончательно не выдержал свёкор, и вся снисходительная маска моментально слетела с лица. — Ты работаешь обычным дизайнером! Какое ты вообще можешь иметь представление об инвестициях, о доверительном управлении капиталом, о ценных бумагах?! А я целых тридцать лет отработал в серьёзной банковской сфере! Я досконально знаю, как грамотно с большими деньгами работать, куда их вкладывать!
— Может быть, вы и правда разбираетесь, — спокойно кивнула Яна. — Но это исключительно мои личные деньги. И работать с ними буду только я сама. Или квалифицированный специалист, которого лично найму и проверю я. А вовсе не тот человек, которого настойчиво навязывает мне ваша дружная семья в своих собственных интересах.
Степан резко изменился в лице — сначала покраснел от прилива крови, потом резко побледнел до синевы, на широком лбу мгновенно выступил обильный холодный пот. Это была совсем не злость, не праведный гнев, а самая настоящая растерянность и глубокий шок от неожиданного осознания того, что весь тщательно выстроенный по ролям сценарий этой встречи внезапно полностью сорвался, и теперь он совершенно не знает, что делать дальше и как исправлять ситуацию.
— Яна, ты сейчас абсолютно серьёзно это говоришь? — спросил он надтреснутым срывающимся голосом. — Ты правда категорически отказываешься подписывать? После абсолютно всего, что мы все для тебя сделали?!
— Что конкретно вы для меня сделали, Степан? — абсолютно спокойно повернулась к нему Яна и посмотрела прямо в глаза. — Напомни мне, пожалуйста, подробно.
— Мы... Мы же искренне тебе помочь хотели! Деньги твои сохранить в целости, грамотно приумножить! Чтобы у нас всех был солидный финансовый запас на будущее, на непредвиденные обстоятельства!
— У нас? — медленно переспросила она, прищурившись. — Или всё-таки у вас, у вашей семьи?
— Яна, мы же одна семья! — почти истерично закричал Степан, теряя самообладание.
— Настоящая семья — это когда законные интересы и права учитываются абсолютно с обеих сторон в равной степени. А вовсе не когда одна сторона активно пытается юридически оформить банальный грабёж другой доверчивой стороны, прикрываясь красивыми словами о заботе, — предельно жёстко ответила Яна, не повышая голоса.
Яна решительно закрыла свою толстую папку с многочисленными документами, быстро застегнула молнию на ней до конца, словно подводя окончательную жирную черту под всем происходящим здесь безобразием, и спокойно, с достоинством встала из-за стола. Стул тихо отодвинулся назад по ковру. Она аккуратно поправила сумку на плече.
— Яна, стой, куда ты собралась?! — Людмила Петровна тоже резко вскочила со своего места. — Мы ещё совершенно не закончили важный разговор!
— Я лично для себя закончила, — твёрдо сказала Яна, глядя свекрови прямо в покрасневшие глаза. — У меня совершенно нет никакого желания продолжать это бессмысленное обсуждение дальше.
— Но мы столько драгоценного времени потратили на подготовку! — всплеснула руками свекровь с показным отчаянием. — Юристу хорошие деньги заплатили! Договор профессионально составляли!
— Это исключительно ваши личные проблемы и трудности, — равнодушно пожала плечами Яна. — Я вас абсолютно не просила делать всё это. Более того, я даже понятия не имела, что вы втроём составляете какие-то юридические договоры, касающиеся моих личных денег. Вы всё это затеяли полностью без моего ведома и согласия.
Она чётко, внятно и доступно напомнила всем присутствующим в комнате, что любые серьёзные договорённости, особенно касающиеся таких внушительных денежных сумм, возможны исключительно при взаимной честной выгоде и полной прозрачности для обеих сторон, а вовсе не при неуклюжей топорной маскировке чужих откровенно корыстных планов под красивую заботу о благе семьи.
— Хочу, чтобы вы все трое поняли раз и навсегда, — Яна медленно обвела жёстким взглядом каждого сидящего. — Если бы вы действительно искренне хотели помочь мне разобраться с грамотным управлением большими деньгами, вы бы пришли ко мне с конкретными предложениями и вариантами на обсуждение, а вовсе не с уже готовым составленным договором, где я по сути полностью теряю весь контроль над собственными законными средствами, полученными по наследству. Это называется вовсе не помощь родственников, а самое настоящее присвоение чужого. И да, я прекрасно вижу принципиальную разницу между этими понятиями.
— Да как ты вообще смеешь так разговаривать со старшими?! — побагровел от возмущения Виктор Михайлович. — Мы тебя в нашу семью приняли, как родную дочь!
— Настоящие родные люди никогда не пытаются нагло обмануть своих родных хитрыми юридическими уловками, — ледяным тоном ответила Яна. — Настоящие родные не составляют коварные договоры за спиной друг друга. Настоящие родные не требуют немедленно подписать серьёзный документ, даже не дав возможности предварительно тщательно изучить его с независимым квалифицированным юристом.
Все три родственника заговорили одновременно на разные голоса, активно перебивая друг друга, пытаясь переспорить, убедить любой ценой, морально надавить на совесть, но Яна уже совершенно не слушала этот раздражающий хор возмущённых и обиженных голосов.
— Яна, немедленно опомнись! — истерично кричала Людмила Петровна. — Ты же своими руками разрушаешь нашу крепкую семью!
— Да ты вообще неблагодарная эгоистка! — яростно вторил ей Виктор Михайлович. — После абсолютно всего, что мы для вас обоих с Степаном бескорыстно сделали!
— Янчик, ну подожди хоть минуту! — Степан резко бросился к ней, схватил за руку крепко. — Давай спокойно ещё раз всё обсудим без эмоций! Может быть, мы что-то существенное поменяем в договоре под твои пожелания!
Яна решительно высвободила свою руку из его хватки.
— Степан, проблема совсем не в конкретных формулировках пунктов. Проблема в самой сути, в самой идее этого договора. Вы втроём хотели получить полный контроль над моими личными деньгами. И это совершенно не обсуждается. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
— Но мы же одна семья! — надрывно повторял он снова и снова.
— Тогда ведите себя соответственно как нормальная семья, — холодно ответила она. — А вовсе не как обычные мошенники.
Она вышла из душной квартиры, демонстративно не хлопая тяжёлой дверью и не устраивая лишних сцен, спокойно и с достоинством, оставив злополучный ненавистный договор лежать именно там, где ему и место — на полированном столе, неподписанным, с пустыми строками для её подписи. За спиной продолжался нарастающий шум — кто-то громко кричал ей вслед обидные слова, Людмила Петровна истерично причитала и всхлипывала, Виктор Михайлович зло матерился сквозь зубы вполголоса.
Яна аккуратно закрыла за собой входную дверь и на секунду прислонилась к ней спиной, переводя сбившееся дыхание. Руки предательски слегка дрожали — не от страха перед последствиями, а от мощного выброса адреналина в кровь. Она достала мобильный телефон из кармана, чтобы быстро вызвать такси, и увидела уже три пропущенных вызова от Степана. Яна заблокировала экран, даже не читая сообщения. Всё необходимое уже было сказано предельно ясно. В спускающемся лифте Яна случайно посмотрела на своё отражение в зеркале. Усталая, бледная, с тёмными кругами под глазами, но с абсолютно прямой спиной и твёрдым решительным взглядом. Она справилась с испытанием.
В этот переломный день стало абсолютно ясно и понятно всем без исключения: больше никто и никогда в жизни не будет самовольно решать за неё, во что именно превращать её честно заработанные деньги и, что гораздо важнее и ценнее, её единственную жизнь. Яна устало села в подъехавшее такси и глубоко откинулась на мягкое сиденье. В уставшей голове снова и снова прокручивались события последних тяжёлых часов.
Она окончательно поняла, что Степан прекрасно знал заранее обо всех хитрых планах своих родителей. Более того, он был их активным соучастником в этой афере. Иначе откуда у него могла взяться копия договора? Иначе почему он так настойчиво настаивал именно на этой встрече? Телефон снова коротко завибрировал в кармане. Степан. Яна молча отклонила входящий звонок. Потом открыла настройки и заблокировала его номер. Когда такси наконец подъехало к её дому, она вышла из машины и глубоко вдохнула полной грудью холодный свежий воздух.
Было по-зимнему холодно, но очень свежо и чисто. Яна медленно зашла в знакомый подъезд, поднялась на свой этаж и открыла ключами дверь квартиры. Той самой маленькой квартиры, которую она снимала ещё задолго до официального брака. Той квартиры, куда Степан так за три года и не переехал окончательно, постоянно оставляя большую часть вещей у заботливых родителей. Теперь она наконец понимала истинную причину.
Яна устало бросила тяжёлую сумку на мягкий диван, быстро заварила себе крепкий успокаивающий чай и открыла ноутбук. Нашла в интернете сайт проверенной юридической консультации. Внимательно изучила отзывы. Записалась на срочный приём к опытному специалисту по семейному праву на завтрашнее утро. Нужно было серьёзно разбираться с неизбежным разводом. Потому что после сегодняшнего инцидента у неё не осталось абсолютно никаких иллюзий насчёт того, кто есть кто в её жизни на самом деле.