И это не новогодние игрушки из пыльной, но любимой коробки, это даже не колбаса по 2-20.
Это нечто иное…
Знаете, что натолкнуло меня на сегодняшние размышления?На этой площадке есть замечательный канал. Автор раскапывает старые фотографии районов Москвы, магазинов, кинотеатров и проводит параллель с днем сегодняшним. Что сегодня на этом месте, что изменилось, а как строился тот универмаг? По какому проекту? Кто архитектор?
И знаете, что чаще всего можно встретить в комментариях? Воспоминания людей, которые звучат следующим образом:
«Ой, а я бегала в этот магазин девчонкой. Там еще мамина знакомая работала теть Люба!»
Масса таких воспоминаний. Люди присоединяются друг к другу и начинают вспоминать вместе.
И сегодня я решила всколыхнуть и вытащить из памяти список таких мест. А вы делитесь своими…
У каждого из нас была рядом мастерская, в которой работал неизменный дядя (имя, подставить), который чинил обувь, точил, мастерил и изготавливал ключи.
К нему ходили все! А наши старшие даже и не могли вспомнить, когда же он начал работать? Кажется, что работал всегда!
В этих людях, которых помнили несколько поколений, была стабильность, что-то очень близкое и родное. Что-то устоявшееся, то что приводит в равновесие.
Мне вспоминается магазин канцелярии в моем районе. Там работала Алла Николаевна. Ах, какая женщина! Особая стать и выправка. Всегда при макияже и прическе. У нее в магазине царил порядок. Она всегда могла подсказать, поболтать и выслушать. Тихий и вкрадчивый голос, который убаюкивал.
Уже много лет спустя, когда она вышла на пенсию и шла по улице, многие шептались:
Так это же наша Аллочка из канцелярии.
Мне вспоминаются разные места.
Например, наша булочная на улице Полбина. Улицу можно было и не знать. Ее можно было найти по запаху. Умопомрачительный запах выпечки, которого сейчас не встретишь.
А еще Союзпечать и тетя Маша, которая всегда оставляла газетку. Она, облокотившись на ворох газет, а ты почти засунув голову в маленькое окошко, болтаете обо всем на свете.
Стекольная мастерская, которую тоже можно было найти по запаху. Она располагалась неподалеку от станции Калитники. До сих пор скучаю по этому запаху. Странный химический, ни с чем не спутаешь. Мы приезжали туда на Рогожское кладбище. Ездим и сейчас. Только окрестности почти не узнать.
А еще палатка Вагант у Ваганьковского кладбища, в которой продавались календари, плакаты с артистами. Кто помнит?
Стабильными и уютными были даже кабинеты в поликлиниках.
Заходишь вечером к терапевту. На столе горит лампа с желтым теплым светом. Под оргстеклом многочисленные записки и напоминалки.
Елена Юрьевна склонилась над картами. Ручка быстро бежит по бумаге и выводит фирменные закорючки.
Ты зашла за результатами анализов. Время уже под закрытие. Конечно же, разговоритесь минут на 20.
Потому что Елена Юрьевна работает тут уже 30 лет. Она лечила и лечит всю твою семью.
Сейчас даже кабинеты в поликлиниках стали холодными и безжизненными. Да, ремонт новый, чистенький, по единым стандартам. Но, наверное, эти единые стандарты и создают ощущение безликости и отсутствия души. В них тревожно.
Каждый раз новые лица. Бешеная текучка учителей, врачей, продавцов.
Только привыкнешь к новому лицу и уже надо отвыкать. Уволилась…
Как будто бы со временем и не останется Леночки из овощного или Татьянки ЛОРа, которые работают 10,20, 30 лет и все к ним привыкли.
Постоянная смена кадров.
Помню свою любимую учительницу Нину Михайловну. Она вела биологию. Вела у моей мамы, потом у меня, а потом и у моего сына. Краешком, но вела!
Ее уютный кабинет на первом этаже. Огромный с кафедрой и лаборантской. В конце кабинета кадки с цветами. У Нины Михайловны прорасти мог даже карандаш!
Она сидит за столом у окна. Мечтательный и немного строгий взгляд.
Сейчас этот кабинет тоже переделан под единый стандарт. Холодный и серый, что грустно стало бы даже дождливому октябрю.