2 января 2026 года. Санкт-Петербург потерял одного из последних великих мастеров фотографии XX века. Уходит в мир иной Валерий Федорович Плотников — известный под псевдонимом Валерий Петербургский, почётный член Российской академии художеств, фотограф, чьи портреты стали портретами эпохи. Ему было 82 года, но в памяти он остаётся вечно молодым — потому что его объектив научился ловить не возраст, а душу.
Светлая память выдающемуся художнику.
О Барнауле и кино: судьба, приведшая в Ленинград
Валерий Федорович родился 20 октября 1943 года в Барнауле — в городе эвакуации, куда его семья попала во время войны. Родители — люди искусства, воздухом театра и музыки дышали, но семья была совсем без средств. Барнаул был временем, переходным местом на карте его жизни. Но вот, когда Валерию было два года, семья вернулась в Ленинград. И Ленинград, с его туманами и мостами, с его величественной архитектурой и бурлившей культурной жизнью, стал для него единственной и настоящей родиной.
В художественной школе при Академии художеств он учился вместе с Михаилом Шемякиным — будущим художником и режиссёром оперы, и с поэтом Олегом Григорьевым, и с Олегом Григорьевым — поэтом, который позже проживал в муках. Школа была полна талантов, но Валерий, похоже, отличался особым видением. После школы он продолжил обучение в художественном институте, служил в армии, и вот — в 1969 году окончил ВГИК, поступив на операторский факультет.
ВГИК сулил ему карьеру кинооператора. Казалось бы, всё уготовано: советская кинематография, льготы, социальное положение. Но в 1969 году, в момент его окончания учёбы, пришла эпоха, когда многие таланты сталкивались с идеологическими препятствиями
Валерий сделал выбор, который определил его судьбу: он не стал оператором кино. Он выбрал фотографию.
Мысль, которая пришла ещё в школе
В интервью позже Плотников рассказывал о том, что подтолкнуло его к портретной фотографии. Ещё будучи студентом, он размышлял о чём-то очень важном, почти философском: уходят люди, замечательные, талантливые, родные. И почти не остаётся их изображений, запечатлённых с той правдой, которая рождает искусство.
Это была не праздная мысль. Это была клятва. Клятва сохранить для будущего лица эпохи. Клятва запечатлеть красоту, которая уходит. Клятва не дать забыть о том, как выглядела эта земля, эти люди, эти умы, когда они ещё дышали.
И он начал. Снимал друзей, знакомых, тех, кто был ему интересен. У его друзей спрашивал: "Вот это интересный человек. Я бы его нарисовал или сфотографировал". И пошло...
Первые снимки были сделаны в условиях полной нищеты. У Плотникова не было даже фотокамеры! Как писал он сам: "мы с мамой были люди совершенно неимущие". Тем удивительнее, что первые его фотографии уже несли в себе то, чем он станет знаменит — видение, композицию, понимание того, что фотография — это не мгновенный кадр, а развернутая в плоскости его личность.
Первая выставка в Доме кино: момент признания
В 1976 году в ленинградском Доме кино состоялась его первая персональная выставка. Это было скромное событие по меркам советского искусствознания, но фотографии на стенах говорили громко. Они говорили о том, что в Советском Союзе появился новый мастер.
После этой выставки его работы начали экспонироваться повсюду — в России и за рубежом. Музей А.С. Пушкина в Москве, Государственный фотоцентр Союза журналистов, галереи в Омске и Праге, выставки в Берлине и Париже. Без фотографий Валерия Плотникова не обходился ни один советский "глянцевый" журнал, ни одно издание, претендовавшее на серьёзность.
Но главное не в выставках и не в награде. Главное в том, что к нему, как к святыне, начали приходить самые известные люди советской культуры. Попасть в фокус объектива Плотникова считалось честью, неким знаком качества. Даже существовало неписаное мнение: если тебя не снимал Плотников, значит, ты ничего не добился в профессии.
"Гамлет" Высоцкого: начало связи, которая кончилась только смертью
Но это была не популярность ради популярности. Это был результат того, что Плотников, как никто другой, понимал — фотография это не репортаж, не украшение. Фотография это способ увидеть человека таким, каков он есть, или даже таким, каким он хочет быть.
История его самых знаменитых фотографий — портретов Владимира Высоцкого — начинается в 1967 году. Молодой фотограф случайно попал на концерт Высоцкого. И он начал снимать, безумно интуитивно, без договорённостей, просто ловя момент. Высоцкий эти кадры увидел, они ему понравились, и он согласился на фотосессию.
Первая специально организованная съемка была легендарной. Это был Гамлет Высоцкого в Театре на Таганке. Плотников попросил его остаться после спектакля, договорился с костюмерами, реквизиторами, осветителями. И он не стал повторять мизансцены спектакля. Он задумал свою, новую реальность.
"Я решил, что шишак от меча напоминает головку микрофона", — вспоминал Плотников. Всё мысленно выстроил, всё предусмотрел. Использовал настоящие кованые мечи Давида Боровского, гениального театрального художника. И получились фотографии, которые стали иконическими.
Потом была серия с бородой — предназначалась для обложки диска, который, увы, так и не вышел. Потом была самая знаменитая, "серенадная" серия — Высоцкий и Марина Влади на кубах. Это фотография, которую знает весь мир, которую воспроизводили миллионы раз, которая стала визуальным символом их любви. Валерий Плотников эту любовь увидел, понял её, и запечатлел.
За полтора десятилетия он сделал 284 кадра Высоцкого. Две сотни восемьдесят четыре момента жизни человека, который когда-то ответил на вопрос анкеты "Хотите ли быть великим и почему?" коротко и ясно: "Хочу и буду". В последний день своей жизни, Высоцкий не смог встретиться с Плотниковым на договорённую съёмку. Но верность Плотникова была так велика, что он остался рядом, запечатлевая его уход.
Плотников ехал в театр 28 июля 1980 года по договорённости о новой фотосессии. Но вместо живого человека он нашел мертвого. И он принял решение, на которое способна только по-настоящему великая душа: он остался, он дежурил в театре всю ночь, и он снял всё — вынос гроба, прощание, похороны на Ваганьковском кладбище.
Легенда гласит, что когда генерал из органов приказал ему спуститься с крыши и пригрозил арестом, Плотников не повиновался. Он забрался выше, нашел истлевший карниз, рисковал сорваться и умереть, но — не прекратил съемку. Потому что это была святая обязанность. Потому что он понимал, что без него эти кадры не будут сделаны, а они должны быть сделаны.
Лиля Брик: одна из первых, кто позволил себя раскрыть
Но Плотников — это не только Высоцкий. Это вся плеяда творческой элиты второй половины XX века.
Легендарная Лиля Брик, муза Владимира Маяковского, хозяйка известного литературно-художественного салона, была поначалу убеждена, что молодой фотограф просто не справляется. На съемке она была закрыта, каменна, недоступна.
Образ не получался. И вот Валерий произнес одну из самых важных фраз в истории фотографии: "Аппаратура должна остыть". Это была не техническая ремарка. Это было признание, что нужна пауза, время, пространство. Плотников начал бродить по квартире, приглядываясь, думая, видя. Он нашел идеальное место: продавленный диван в кабинете. Обычное место. Непривлекательное место. Но истинное место.
Он уговорил Лилю Брик продолжить фотосессию. И она согласилась. И на том диване, на той обыкновенности, вдруг раскрылось лицо женщины, которое ловили великие поэты и художники. С тех пор они были друзьями.
Фотограф-режиссёр: как создаётся портрет
Его называли фотограф-режиссёр, фотограф-художник, эстет, человек вне времени. Потому что он не просто нажимал на кнопку. Он создавал спектакль.
Он задумывал фотографию как постановку. Вглядываясь в предмет, он открывал атмосферу, в которой обнаружились бы черты его особой жизни. Он подбирал реквизит, придумывал костюм, создавал интерьер. Сама съемка, по его словам, была всего лишь последней деталью, и не самой главной.
Год он ждал "правильного" солнца, чтобы снять Ирину Купченко в усадьбе "Архангельское". Год! А когда, наконец, дождался времени, пошёл дождь. И он решил — больше откладывать нельзя. И целыми часами ждал, когда дождь утихнет хоть немного, чтобы свет был таким, каким его видел его внутренний глаз.
Легенды ходят о его дотошности. Он уговаривал Святослава Рихтера надеть свитер под горло — то, что Рихтер терпеть не мог, потому что свитер его "душил". Он склонял Оскара Феличе Антониони снять его портрет, а ведь знаменитый итальянец режиссер не выносил фотографов! Но он позволил снимать себя только Плотникову. Остался уникальный кадр со свадьбы Тонино Гуэрра и Лоры Яблочкиной, где Антониони был свидетелем.
Портреты величия: когда каждый кадр — история
За свою карьеру Плотников снял миллионы кадров. Но есть портреты, которые вошли в историю искусства.
Иосиф Бродский с его потусторонним взглядом. Белла Ахмадулина в ореоле своей лирической нежности. Андрей Тарковский с его философским страданием. Галина Уланова, королева балета, запечатленная так, как она никогда не снималась для официозных портретов.
Майя Плисецкая в пике её силы. Святослав Рихтер, который "её всегда рассматривал как источник вдохновения". Альфред Шнитке с его неземным гением. Булат Окуджава, поющий в кадре поэзию. Иннокентий Смоктуновский, Андрей Миронов, Аркадий Райкин.
Сергей Параджанов, чьё лицо было лицом искусства. Алла Пугачева в красном балахоне — снимок, который знает каждый. Юрий Богатырев, чьё лицо светилось молодостью и талантом, прежде чем жизнь отобрала его слишком рано.
Дмитрий Лихачев, великий учёный, последний хранитель русской культуры. Мстислав Ростропович, когда ему не было ещё и сорока. Сергей Довлатов, тончайший мастер прозы. Юрий Любимов, режиссер, который был героем своего времени.
И это не просто фотографии. Это портреты уходящей эпохи. Это визуальная летопись русской культуры во время её величайшего взлета и её трагического падения.
Три альбома, которые изменили фотографию
В конце XX века Плотников издал три альбома, которые стали эпохой в фотоискусстве:
- "Чистосердечная фотография. Моментальная и навек" (1999) — первый альбом, сборка его жизни, его видения, его чистой правды в объективе.
- "Портрет уходящей эпохи" (2003) — продолжение, которое показало, что прошлое уходит и больше не вернётся, но оно останется в его снимках.
- "Высоцкий. Таганка" (2004) — заключение трилогии, весь Высоцкий, которого он знал и ловил шестьдесят лет.
Эти три книги — это последний взгляд человека на уходящую цивилизацию. Это молитва в форме фотографии. Это то, что он обещал самому себе ещё в школе: сохранить лица эпохи.
"Охотник за головами" — фильм о мастере
В 2011 году режиссер Надежда Абрамова снял документальный фильм "Фотограф", рассказывающий о жизни в искусстве Валерия Плотникова. Фильм завоевал приз "Лучший фильм-портрет" на IV Международном теле-кинофестивале "Профессия — журналист" в Москве в 2012 году.
Позже, в 2019 году, вышел другой документальный фильм о его творчестве — "Охотник за головами. В объективе — звезды" — уже к его 80-летию. В этом фильме его друзья и герои его снимков рассказывают о том, каково быть в кадре Плотникова, как он видел их, какие истории произошли на съёмках.
О том, что остаётся после смерти объектива
Валерий Плотников ушел из жизни 2 января 2026 года в Санкт-Петербурге, своём любимом городе, городе, который он любил и которому посвятил свой талант. Он ушел тихо, как он жил — сосредоточенно, сосредоточенно на главном: на искусстве и на истине.
Его фотографии остаются. Миллионы кадров, хранящиеся в музейных и частных коллекциях, на выставках в России и за рубежом. Они остаются, как окна в прошлое, как документы времени, как молитвы о красоте.
Петербургский Дом актёра, где прошёл творческий вечер к его 75-летию, теперь будет помнить его как великого мастера. Театр на Таганке, где он ловил Высоцкого с отчаянием и любовью, будет помнить его как человека, который ввел их в вечность. Российская академия художеств, в которой он был почётным членом с 2013 года, будет помнить его как одного из своих.
Но главное — его видят люди. Когда молодой человек берёт альбом "Высоцкий. Таганка", он видит того Высоцкого, которого видел Плотников. Это видение становится его видением. Это правда становится его правдой.
О дотошности и принципиальности
Люди, которые знали Плотникова, говорят о его суровости, о его требовательности к себе и к миру. Он не принимал небрежность. Он не позволял себе отступлений от идеи, которую видел в уме. Он был человеком принципиальным, может быть, даже жёстким, но эта жёсткость рождала шедевры.
"У меня свои представления о прекрасном", — говорил он однажды, отказав при нежелании сниматься человеку, чью красоту он не видел. И это не было капризом. Это была честность перед искусством.
Не было ни одного отказа. Никто из великих не сказал ему "нет". Люди, не побоюсь этого слова, мечтали, жаждали, чтобы его сфотографировал Плотников. Потому что они знали: в его объективе они станут собой, но — лучше собой, более ясной, более вечной, более правдивой версией себя.
Петербург потерял своего летописца
Губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов выразил глубочайшие соболезнования родным и близким мастера. Коллеги, друзья, актеры, режиссеры, поэты, музыканты — все те, кто когда-то сидел перед его объективом, — ощущают потерю как личное горе.
Но это правда: наследие Плотникова навсегда останется частью истории не только города, но и всей русской культуры. Его фотографии — это память в самом чистом виде. Это благодарность людям, которые создавали эту культуру. Это молчаливое "спасибо" за то, что они существовали и дарили нам красоту.
Валерий Петербургский — фотограф уходящей эпохи, охотник за головами, летописец величия.
Светлая, вечная, неугасимая память.