С Андреем переписывались неделю. Вроде, нормальный: с юмором, не хам, предложил сходить в кино. Выбрали кинотеатр в удобном нам районе. Я приехала за десять минут до времени, нарядная, с хорошим настроением. Пишу: «Я на месте, у фонтана». В ответ: «Ой, прости, жуткая пробка! Давай встретимся в «Галактике»? Это в пятнадцати минутах на такси».
Пффф. Ладно. Стерпела. Первая ласточка недовольства уже защебетала у меня внутри, но я решила быть понимающей. Всякое бывает. Приехала в «Галактику». Захожу в кафе на первом этаже, а он… сидит за столиком. Перед ним тарелка с бургером и картошка фри. Жует.
«О, привет! — махнул он рукой, как старому приятелю. — Садись, я быстро! Просто очень проголодался в этой пробке». Я села. Сложила руки на коленях и смотрела, как он «хомячит». Смачно, с причмокиванием, увлеченно рассказывая о своих делах. Ни «извини», ни «закажи себе что-то, я угощаю». Да ту же картошечку предложить — и то нет. Я была не гостья, не свидание. Я была зрителем того, как он ест.
Потом, запив еду колой, он достал телефон. И началось. Он уткнулся в экран, его лицо исказила ухмылка, и он начал переписываться. И ржать. Извините, как нормальные слова тут неуместны. Тихо, противно, в нос. На мои робкие попытки завести разговор — «Ага», «Угу», не отрывая глаз. Я просидела так, пока он доедал, и еще минут десять, пока он ржал над какими-то мемами. Внутри меня всё кипело от унижения.
Наконец, он поднялся: «Ну что, пошли кино смотреть?» Мы поднялись к кассам. Я подошла к стойке с афишами, чтобы выбрать фильм. Их было две: обычная и — чуть в стороне — с фильмами в VIP-зал, где кресла-кровати и сервис. Я, просто из любопытства, бросила взгляд в ту сторону.
И тут он, будто караулил, резко и громко заявил, так что кассирша подняла глаза:
«Ты не смотри сюда! На другую смотри. Тут дорого, мы туда не пойдем».
У меня в глазах потемнело. Это был не совет. Это был приказ. Дешевый, жадный и оскорбительный. Всё, чаша терпения переполнилась.
Но он, не замечая моего ледяного молчания, уже вовсю нес не пойми что, пока мы стояли в очереди. Засыпал рассказами о бывших, которые «до сих пор плачут» по нему, хвастался какой-то ерундой с работы, позируя как «король жизни». А пахло от него дешевым котлетным дошираком и самомнением.
Когда мы подошли к кассе, я посмотрела ему прямо в глаза и сказала спокойно:
«Знаешь, я передумала. Фильм смотреть не хочу. И вообще, больше не хочу. Всего доброго».
Развернулась и ушла. Он что-то кричал мне вслед, но я не расслышала и не хотела. Я шла по торговому центру, и меня трясло — от злости и от облегчения. Сорок минут моей жизни, чувство, что меня использовали как фон, и эта жадная, убогая фраза у афиши... Нет уж.
В лифте я взяла телефон, открыла приложение знакомств, нашла его профиль и нажала «Заблокировать». Лучший финал этого «свидания». Больше мы не виделись.
История 2
Взрослая жизнь учит не тратить время на долгие переписки. Потому, когда он в третьем сообщении предложил встретиться, я согласилась. «Познакомимся, пообщаемся, выпьем кофе», — написала я. «Конечно», — ответил он.
Кафе было моё, уютное, с полумраком и ароматом свежей выпечки. Он пришёл вовремя. С первого взгляда — ничего примечательного: обычный мужчина под сорок, в чистой рубашке, выглядел прилично. Я подумала: «Ну вот, взрослые люди, без игр».
Сели. Я заказала латте. Он сказал: «Мне ничего, я не хочу». Странно, но ладно. Официант принёс мой кофе. И тут, прежде чем я успела сделать первый глоток, он поймал взгляд официанта и сказал: «Счёт, пожалуйста». Тот, чуть удивившись, принёс бумажку. Мой спутник взял её, сделал вид, что изучает, и… совершенно «незаметно» пододвинул через стол ко мне. Легонько, кончиками пальцев.
Я сделала глоток кофе. Горячий, горьковатый. Внутри всё сжалось. Разговор не клеился с первых секунд. Он ерзал на стуле, то и дело поглядывал на часы, отвечал односложно. От него исходила какая-то нервная, лихорадочная энергия. Мой кофе начал остывать.
Наконец, я не выдержала.
— Ты торопишься?
— Нет, — буркнул он, снова посмотрев на часы.
— А почему тогда так нервничаешь? — спросила я прямо, уже почти не надеясь на адекватный ответ.
Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то циничное и усталое, будто он скинул маску, которую и так еле держал.
— Поехали ко мне? — выпалил он. Без предисловий. Без намёков. Как будто заказал второе блюдо.
Меня будто обдали ледяной водой. Мы виделись от силы десять минут. Он даже чашку чая передо мной не поставил.
— Нет, — сказала я твёрдо и очень холодно.
И тут его прорвало. Он не закричал, нет. Он сказал это сквозь зубы, сдавленно, но с такой дикой, животной злобой, что мне стало физически не по себе.
— Твою мать!!! — прошипел он, и его лицо исказила гримаса настоящей ярости. — Жена уехала на десять дней! Думал, ГУЛЬНУ! Десять дней, целых десять! Каждый день встречаюсь с разными, и ни одна, овца, не согласилась! Мне через три часа встречать её в аэропорту, думал хоть с тобой успею… А ты тоже… «Нет».
Он выдохнул, откинулся на спинку стула, смерив меня взглядом полным брезгливого разочарования, как бракованный товар.
Всё встало на свои места. Пододвинутый счёт. Нервозность. Взгляды на часы. Он не просто хотел сэкономить на кофе. Он торопился поставить галочку. Я была не человеком, а «слотом» в его отчаянном, жалком марафоне по измене жене. Последним шансом успеть «нагуляться» перед её возвращением. Меня тошнило. От его слов, от его похотливой, обиженной на весь мир...это нельзя назвать лицом, от этого грязного, липкого ощущения, что меня хотели использовать как вещь.
Я медленно допила остывший кофе. Поставила чашку на блюдце со спокойным, негромким звоном. Достала из кошелька ровно сумму по чеку, положила деньги на стол. Потом подняла на него глаза.
— В аэропорт, я думаю, вы ещё успеете.
Встала, взяла сумку и вышла, не оглядываясь. Сзади стояла оглушительная тишина. Не чувствовала ни злости, ни обиды. Только одно — леденящее, бездонное презрение. И странное облегчение от того, что весь этот циничный, позорный фарс длился всего пятнадцать минут моей жизни. Больше, конечно, никогда.