— Раз уж у нас с тобой рыночные отношения, то поступим мы с тобой так. За четыре года, что ты у меня прожил, я оплату требовать не буду, так уж и быть. Посчитаем только последние три месяца — за девяносто дней ты должен мне пятьдесят две тысячи. Это и аренда, и коммуналка, и питание. Вычитаем из этой суммы мой долг, и… Ты двадцать две тысячи мне когда отдашь?
***
Наташа как раз нарезала овощи, стараясь не думать о том, что в кошельке осталась последняя тысяча до зарплаты, когда телефон блямкнул. На экране высветилось имя сожителя. Наташа удивилась — он ж сидел в соседней комнате.
Она пошла в зал. Гоша даже не поднял головы.
— Ты чего звонишь? — спросила она, опираясь плечом о дверной косяк. — Голос потерял?
— Да нет, просто напоминание тебе кинул, — буркнул он, не отрываясь от экрана, где бегали какие-то фигурки из игры. — Срок подошел. Ты обещала сегодня отдать.
Наташа почувствовала, как внутри всё сжалось. Два месяца назад ей срочно понадобились деньги на лечение зуба — сломался неудачно, пришлось ставить коронку. Сумма была немаленькая, свободных денег не оказалось, и она, переступив через гордость, попросила у Гоши. В долг.
— Гош, я же говорила вчера, — тихо начала она. — Задержали выплату на пару дней. Бухгалтерия что-то напутала. Как только переведут, я сразу тебе перекину.
Он наконец соизволил повернуть голову. Взгляд у него был цепкий, холодный, совсем не такой, каким смотрят на любимую женщину.
— Нат, ну это несерьезно. Уговор был на пятнадцатое число. Сегодня пятнадцатое. Мне завтра матери переводить надо, у неё лекарства заканчиваются. Ты меня подставляешь.
— Я тебя подставляю? — голос Наташи дрогнул, но тут же окреп. — А ничего, что мы едим продукты, которые я купила? Что интернет, за который ты сейчас не платишь, оплачен с моей карты?
— Не начинай, — он поморщился, словно от зубной боли. — Мы это уже обсуждали. У меня алименты, у меня мать. Я не могу разорваться. Долг есть долг. Взяла — верни.
Он демонстративно отвернулся и снова защелкал мышкой. Наташа смотрела на его широкую спину, обтянутую домашней футболкой, и чувствовала, как к горлу подступает ком. Не слез, нет. Гнева.
Она вернулась на кухню. Нож лежал на доске, наполовину нарезанный огурец сиротливо зеленел на столе. Аппетит пропал напрочь. Четыре года они живут вместе в её квартире. Сначала всё казалось нормальным: конфетно-букетный период, его рассказы о временных трудностях, о том, как бывшая жена «обобрала до нитки». Наташа жалела, понимала. У самой за плечами был не самый удачный опыт, знала, как тяжело начинать с нуля.
Но «временные трудности» затянулись.
Вечером, когда она накрыла на стол — макароны по-флотски, сытно и бюджетно, — Гоша пришел на запах. Сел, подвинул к себе тарелку.
— Хлеба нет? — спросил он, оглядывая стол.
— Забыла купить.
— Плохо. Я без хлеба не наедаюсь.
Он начал есть, быстро, жадно. Наташа ковыряла вилкой в своей тарелке.
— Гош, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Нам надо поговорить про бюджет.
— Опять? — он прожевал и отложил вилку. — Слушай, дай поесть спокойно. Что ты меня пилишь постоянно?
— Я не пилю. Я пытаюсь понять, как мы живем дальше. Цены выросли. Коммуналка зимой конская. Ты живешь здесь, пользуешься водой, светом, теплом. Ешь три раза в день. А денег я от тебя не вижу уже полгода вообще никаких. Даже на продукты.
— Я же объяснял, — в его голосе появились нотки раздражения. — У старшего выпускной в саду, у младшей кружки. Мать болеет. У меня каждая копейка на счету. Ты что, хочешь, чтобы я детей бросил? Или мать без помощи оставил?
Это был его любимый прием. Манипуляция чистой воды. Стоило Наташе заикнуться о деньгах, как он выставлял её черствой эгоисткой, которая хочет отобрать кусок хлеба у детей и больной старушки. Раньше это работало. Наташа тушевалась, чувствовала вину. Но сегодня чаша терпения, кажется, дала трещину.
— Я не прошу бросать детей, — жестко сказала она. — Я прошу участвовать в жизни семьи. Нашей семьи. Или я для тебя просто удобный вариант? Бесплатная домработница и арендодатель в одном лице?
— Ты перегибаешь, — Гоша отодвинул тарелку. — Я же тоже что-то делаю. Вон, мусор выношу.
— Мусор? Серьезно? Раз в три дня, когда я уже пакет у двери поставлю? А розетку в коридоре кто чинил?
Гоша закатил глаза.
— Ну началось. Розетка. Я же сказал — сделаю. Просто руки не доходят.
— Не доходят уже полгода, Гоша! Полгода! Она искрила так, что я боялась пожара. Мне пришлось вызывать электрика. Чужого мужика, платить ему те самые деньги, которых мне сейчас не хватает, чтобы вернуть тебе долг. А ты в это время лежал на диване и смотрел сериал. «Я устал, у меня стресс».
— Ну так ты же хозяйка, тебе и решать проблемы с квартирой, — парировал он с обезоруживающей наглостью. — Моей квартиры тут нет. С чего я должен вкладываться в чужое жилье? Завтра мы разбежимся, и что? Я тебе ремонт сделаю, а ты меня выставишь?
Наташа замерла. Логика была железной, по его мнению. Но абсолютно людоедской.
— То есть, жить в «чужом жилье» тебе нормально? Изнашивать его, пользоваться техникой? Стиральная машина, кстати, тоже требует ремонта. И это потому, что ты стираешь свои рабочие робы каждый день по отдельности.
— Ты мелочная, — бросил он, вставая из-за стола. — Считаешь каждый киловатт. Противно даже. Я думал, у нас отношения, любовь, поддержка. А ты мне счетчик выставляешь.
— Я мелочная? — Наташа тоже вскочила. Стул с грохотом отъехал назад. — Ты требуешь с меня тридцать тысяч, которые я взяла на лечение, при этом живя за мой счет четыре года! Кто из нас мелочный?
— Долг — это святое, — назидательно поднял он палец. — Деньги любят счет. Я эти деньги от сердца оторвал, можно сказать.
— От сердца? Ты их с премии получил, которую просадил бы на ставки, если бы я не попросила, — выпалила Наташа. Она знала о его увлечении спортивными тотализаторами, хотя он тщательно это скрывал.
Лицо Гоши потемнело.
— Не лезь в мои дела. Короче так. Завтра денег не будет — включу счетчик. Будешь отдавать с процентами. Как в банке. Раз у нас такие рыночные отношения пошли.
Наташа смотрела на него и не узнавала. Или, наоборот, впервые видела настоящего? Это был не тот обаятельный парень, который четыре года назад дарил ей ромашки и читал стихи. Перед ней стоял чужой, расчетливый и наглый человек, уверенный в своей безнаказанности.
— С процентами? — переспросила она тихо.
— Ага. Один процент в день. Думаю, справедливо. За просрочку.
Он хмыкнул, довольный собой, и пошел к холодильнику. Достал банку йогурта — её йогурта, который она покупала себе на завтрак, — и сорвал крышку.
— Знаешь что, — сказала Наташа. Голос её стал ледяным. — Раз уж мы о справедливости заговорили. Собирай вещи.
Гоша замер с ложкой во рту. Обернулся, медленно пережевывая.
— Чего?
— Вещи собирай. И уходи. Прямо сейчас.
Он усмехнулся, явно не воспринимая её всерьез.
— Ты истерику-то прекращай. ПМС что ли? Куда я пойду на ночь глядя?
— Мне всё равно. К маме. К друзьям. В гостиницу. Ты же любишь комфорт.
— Не пойду я никуда, — он спокойно вернулся к столу и сел. — Я здесь живу. У меня тут вещи, компьютер. И вообще, пока ты мне долг не вернешь, я с места не сдвинусь. Буду жить, как в отеле. Я за него, считай, уже заплатил твоим долгом.
Наташа почувствовала, как внутри лопнула последняя струна. Она подошла к нему вплотную.
— Ты сейчас серьезно? Ты считаешь, что тридцать тысяч покрывают четыре года проживания?
— Ну, не четыре. Раньше я продукты покупал иногда.
— Иногда? Пачку пельменей раз в месяц? Гоша, аренда такой квартиры в нашем районе стоит двадцать пять тысяч в месяц. Плюс коммуналка — пять. Итого тридцатка. Ты хочешь сказать, что твоего долга хватит ровно на один месяц проживания? Хорошо. Один месяц из сорока восьми мы закрыли. А за остальные сорок семь ты когда платить будешь?
Гоша поперхнулся йогуртом.
— Ты совсем с дуба рухнула? Какая аренда? Мы семья!
— Ах, семья! — Наташа рассмеялась, и этот смех прозвучал страшно. — Когда тебе удобно — мы семья. Когда мне нужны деньги или помощь — это мои проблемы. Когда я прошу в долг — ты включаешь «счетчик». Нет, дорогой. Так не пойдет.
Она развернулась и вышла в коридор. Схватила его куртку с вешалки и швырнула на пол. Потом ботинки.
— Э, ты что творишь?! — Гоша выбежал следом, лицо его пошло красными пятнами.
— Я выселяю неплательщика, — Наташа открыла входную дверь настежь. — Выметайся.
— Я сказал — не уйду, пока деньги не отдашь! — он захлопнул дверь и привалился к ней спиной. — Ты меня не выгонишь. Я тут прописан... стоп, нет, не прописан. Но я имею право! Мы вели совместное хозяйство!
— Какое хозяйство, Гоша? То, которое я вела одна? Уходи по-хорошему. Или я вызываю полицию. Скажу, что посторонний мужчина ломится в квартиру и угрожает.
— Посторонний? Я твой муж!
— Только на словах. По закону ты мне никто. И прав на эту квартиру у тебя нет никаких.
Гоша сжал кулаки. На секунду Наташе стало страшно — он был крупнее и сильнее. Но злость перекрывала страх.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Я тебя на бабки поставлю. Всем расскажу, какая ты крыса. У мужа в долг взяла и кинула.
— Рассказывай. Только не забудь добавить, как ты четыре года жил за мой счет, пока «помогал маме». Думаю, твоим друзьям будет интересно послушать.
Он стоял, тяжело дыша. Понимал, что физическую силу применить не может — это уже статья. А аргументы закончились.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Я уйду. Но ноутбук и шмотки заберу. И только попробуй мне потом не вернуть деньги. Я тебя из-под земли достану.
— Собирайся. Я даю тебе двадцать минут.
Наташа ушла на кухню, чтобы не видеть его сборов. Её трясло. Руки ходили ходуном, пришлось сцепить их в замок. Она слышала, как он гремит дверцами шкафа в спальне, как матерится себе под нос, как швыряет вещи в сумку.
Через пятнадцать минут он появился в дверях кухни. С большой спортивной сумкой через плечо и ноутбуком в руках.
— Ну и оставайся одна, — бросил он. — Кому ты нужна такая? Нервная, жадная. Найду себе нормальную бабу, которая мозг не выносит.
— Ключи, — сухо сказала Наташа, протянув ладонь.
Гоша на секунду замялся, потом демонстративно швырнул связку на пол.
— Подавись.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Наташа медленно наклонилась, подняла ключи. Щелкнула замком — один оборот, второй. Накинула цепочку. Только сейчас она смогла выдохнуть.
***
На следующий день Наташа взяла отгул. Первым делом она вызвала мастера и сменила замки — на всякий случай. Мало ли, вдруг он сделал дубликат. Потом села за компьютер и составила простую таблицу.
В один столбец она выписала сумму долга — 30 000 рублей.
Во второй начала вписывать расходы за последние три месяца, которые могла подтвердить чеками из онлайн-банка: продукты (деля сумму пополам), коммуналка (пополам), интернет, бытовая химия. Даже без учета аренды и четырех предыдущих лет сумма за три месяца перевалила за пятьдесят тысяч.
Вечером телефон снова зазвонил. Гоша.
— Ну что, остыла? — голос его звучал самоуверенно. Видимо, переночевав у мамы или друга, он решил, что Наташа уже раскаялась и плачет в подушку. — Когда деньги переведешь? Я жду.
— Привет, Гоша, — спокойным тоном ответила она. — Я тут посчитала всё. Я отправила тебе на почту файл. Посмотри.
— Какой еще файл? Ты мне зубы не заговаривай.
— Там расчет. За последние три месяца твоего проживания. Еда, свет, вода. Твоя доля составляет пятьдесят две тысячи рублей. Вычитаем мой долг в тридцать тысяч. Итого — ты мне должен двадцать две тысячи.
В трубке повисло молчание.
— Ты больная? — наконец выдавил он. — Кто так делает?
— Люди, у которых, как ты выразился, «рыночные отношения». Ты же сам хотел процентов и честности. Вот, всё честно. Как только переведешь мне двадцать две тысячи, я закрою этот вопрос. А пока считай, что мы в расчете за аренду.
— Да пошла ты! — заорал он. — Я на тебя в суд подам! У меня расписка есть!
— А у меня есть свидетели, что ты тут жил. Соседи, консьержка. И выписки с карт, где видно, что продукты покупала только я. Подавай, Гоша. Судья посмеется. А еще можно в налоговую сообщить, что ты неофициально подрабатываешь на ставках. Им тоже будет интересно.
Гоша бросил трубку.
Наташа положила телефон на стол. Руки больше не тряслись. Она знала, что он не пойдет в суд — слишком ленив и труслив для этого. И денег он не вернет. Но и она ему больше ничего не должна. Она подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела уставшая, но спокойная женщина. Круги под глазами никуда не делись, но во взгляде исчезла та затравленность.
«Надо бы розетку в спальне тоже проверить, — подумала она. — И вызвать того электрика, симпатичный был мужчина. И, кажется, свободный».
Она улыбнулась своему отражению, взяла яблоко из вазы — теперь ей не нужно было прятать фрукты или делить их с кем-то — и с хрустом откусила. Жизнь, определенно, начинала налаживаться.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.