Я люблю своих внуков, Сашку и Пашку. Им пять и семь лет, и они — ходячие генераторы хаоса.
В прошлый их визит мой кот Барсик просидел на шкафу три дня, потому что мальчики решили поиграть в «ветеринаров», а мой новый бежевый диван украсился авангардным узором из шоколада и ягодного морса.
Но я их люблю. На расстоянии. Или дозированно — часа на три, пока родители рядом.
В этом году декабрь выдался адским. Я работаю главным бухгалтером, и закрытие года — это время, когда я живу на кофе и валерьянке. Я мечтала только об одном: 30 декабря сдать отчёт, выключить телефон, лечь в горячую ванну с пеной, а потом три дня не делать НИ-ЧЕ-ГО.
У меня был план на тихий Новый год: салат с креветками, хорошее вино, старые комедии и полная тишина.
Но 25 декабря в мою дверь позвонили. На пороге стояла моя дочь Оля и её муж Дима. Без детей, но с тортом и глазами, полными хитрости.
— Мамуль, привет! — Оля поцеловала меня в щеку и сразу прошла на кухню. — У нас бомбическая новость! Мы летим в Таиланд!
Я замерла с полотенцем в руках.
— В Таиланд? Здорово. Когда?
— Тридцатого вылет! Горящие путевки, Димке премию дали, грех не воспользоваться! Десять дней рая, представляешь? Море, фрукты, массаж…
Она говорила взахлёб, а у меня внутри начал разрастаться липкий холод.
— Оля, — осторожно спросила я. — А мальчики?
Оля махнула рукой.
— Ну, мальчики, конечно, остаются в России. Куда их тащить? Там жара, перелет долгий, ещё инфекцию подцепят. Мы решили: пусть они у тебя каникулы проведут. Свежий воздух, бабушкины пирожки, ёлка… Им тут лучше будет.
Она даже не спрашивала. Она ставила меня перед фактом.
Я села на стул напротив неё.
— Нет, Оля.
Дочь поперхнулась печеньем. Дима поднял на меня удивлённый взгляд.
— В смысле — нет? — переспросила дочь.
— В прямом. Я не возьму мальчиков на десять дней. Я работаю до 30-го включительно. Я устала так, что ноги еле таскаю. У меня давление скачет вторую неделю. Я физически не смогу бегать за ними десять дней.
— Да ладно тебе прибедняться! — нахмурилась Оля. — Ты же молодая еще, активная. Ну какое давление? Таблетку выпила и побежала. Они же внуки твои! Нам отношения спасать надо, а ты…
— Спасайте отношения, — кивнула я. — Но не за мой счёт. Наймите няню. Отвезите второй бабушке.
— Свекровь в деревне, там туалет на улице! — взорвалась Оля. — А няня в Новый год стоит как крыло от самолета! Мама, ты эгоистка! Мы уже путевки оплатили!
— То есть вы оплатили путевки, даже не спросив меня? Вы решили распорядиться моим временем и здоровьем за моей спиной?
— Мы думали, ты обрадуешься! — вступил в разговор зять. — Вера Сергеевна, ну правда. Это же семья. Выручать надо.
Я посмотрела на них. На взрослых, здоровых людей, которые решили устроить себе праздник, превратив мой в каторгу. Я представила эти десять дней: разгромленная квартира, постоянный шум, готовка ведрами, стирка, уборка, крики, драки… И я, ползающая с тряпкой и тонометром.
— Я не возьму их, — твёрдо повторила я. — Я хочу отдохнуть. Имею право.
Оля вскочила. Её лицо покрылось красными пятнами.
— Ах так? Значит, отдых тебе дороже внуков? Дороже родной дочери?
— Оля, не манипулируй.
— Я не манипулирую! — закричала она. — Я делаю выводы! Раз мы тебе в тягость, раз тебе лень родным людям помочь, то и не жди нас больше! Мы думали 29-го к тебе заехать, детей завезти… А теперь — фигушки!
Она схватила сумку.
— Мы найдем, куда их деть! К Ленке попросимся, она подруга, она поймет! А ты сиди тут одна! В своей драгоценной тишине! В Новый год одна будешь, как сыч! Посмотрим, как тебе такой «отдых» понравится!
— Пойдём, Дим, — скомандовала она мужу. — Тут нам не рады.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Так громко, что с полки упала рамка. Стекло треснуло.
Я осталась одна. Первые полчаса меня трясло. Чувство вины — мощное оружие, и дочь владела им в совершенстве. В голове крутилось: «Может, правда я эгоистка? Может, надо было потерпеть? Ну, попила бы таблетки… Зато дети отдохнули бы на море».
А потом я посмотрела на треснувшее фото и вспомнила свои отчёты, бессонные ночи и ноющую спину.
И поняла: нет. Я не эгоистка. Я просто живой человек, чей ресурс исчерпан.
31 декабря наступило.
Оля сдержала слово. Они не приехали и не позвонили. Детей пристроили к Ленке или нашли няню. Они «наказали» меня одиночеством.
Я убрала квартиру. Никаких игрушек, никакого липкого пола. В 10 вечера я надела красивую шёлковую пижаму, накрыла стол: бутерброды с красной рыбой, сырная тарелка, фрукты. Никаких тазиков оливье, никакой горы грязной посуды. И включила гирлянду.
Кот Барсик вышел из укрытия и свернулся клубочком у меня на коленях.
Я налила себе бокал шампанского. В квартире пахло мандаринами и хвоей, а не подгоревшей кашей и детским потом. Было тихо. Божественно тихо.
Я включила любимый фильм, сделала звук погромче.
Когда били куранты, я закрыла глаза и загадала желание: «Пусть в следующем году я так же смело буду выбирать себя».
Телефон пискнул. Сообщение от Оли с фотографией из аэропорта. И подпись: «С Новым годом. Надеюсь, тебе весело одной».
Я улыбнулась и сделала глоток холодного брюта. И написала ответ:
«С Новым годом, доченька. Мне не просто весело. Мне идеально. Спасибо за этот подарок».
Они хотели напугать меня одиночеством, думая, что для матери нет ничего страшнее, чем остаться без шумной родни в праздник. Они не поняли одного: когда ты всю жизнь о ком-то заботишься, возможность позаботиться о себе — это не наказание. Это роскошь.
Я выключила телефон, погладила кота и откусила бутерброд. Это был самый вкусный и самый спокойный Новый год в моей жизни. А внуки… Что ж, соскучатся — приедут. Но уже по моим правилам.