Я и правда ушел к молодой, оставив за спиной семью, в которой прожил двенадцать лет.
И только когда все рухнуло, я понял, что счастье - это не картинка без трещин, а жизнь, где ты хотя бы не врешь ни себе, ни людям, даже если платишь за это очень дорого.
Хулиган из Николаева, который всегда знал, что будет смешить людей
Я родился в Николаеве в 1965 году, в семье, которую трудно было назвать благополучной, но точно можно назвать живучей. Отец пережил блокаду Ленинграда, детдом, приемные семьи и в итоге оказался в Николаеве, где его усыновил дядя, и так появилась фамилия Лифанов.
Маме на момент моего рождения было всего шестнадцать, отцу - двадцать семь. Вокруг этого брака в маленьком городе было много пересудов. Меня могли не появиться на свет, но мама принципиально решила меня сохранить.
Родители рано уехали на Север зарабатывать, а меня оставили на бабушку. Бабушка была добрая, мягкая и многое позволяла, так что большую часть воспитания я получал не дома, а на улице, во дворах Николаева.
Там же я довольно быстро превратился из обычного мальчишки в хулигана: драки, дурные компании, вылазки, милиция, детская комната - все это было. Многие мои приятели потом спились, кто-то умер от наркотиков, кто-то сел, и я прекрасно понимал, чем все это может закончиться, но иллюзий насчет себя не строил.
При этом с самого детства я чувствовал, что умею смешить людей. Рассказывал анекдоты, строил рожи, разыгрывал сценки так, что класс валялся под партами, а учителя хватались за голову.
В милиции я часто выкручивался именно за счет этого: так красочно раскаивался, так восхищался "героизмом" офицеров, что меня просто отпускали с предупреждением.
В глубине души я еще не понимал, что это и есть моя будущая профессия, но точно чувствовал: мой инструмент - слово, эмоция и сцена, пусть тогда это был двор вместо сцены.
Любовь, Народный театр и флот, который выбил из меня лишнюю дурь
В театр меня привела не великая мечта об искусстве, а совсем приземленная любовь. В старших классах мне нравилась одноклассница, Наташа, которая мечтала стать актрисой. Ради нее я пошел в Народный театр при Доме культуры, хотя страшно боялся сцены. Но любовь оказалась отличным пинком.
Первую роль мне дали короля Французского в "Короле Лире". Потом пошли купцы, принцы, всякие характерные персонажи.
Я выходил на самодеятельную сцену и вдруг понимал: вот здесь, под светом софитов, я себя чувствую естественнее, чем где бы то ни было. Девичья любовь потом прошла, а вот страсть к сцене осталась.
После школы меня забрали в армию. Три года дальневосточного флота, служба на корабле, жесткая дисциплина, морозный ветер в лицо - все это довольно быстро выдуло из меня лишнюю подростковую браваду.
Я понял две простые вещи: во-первых, если уж что-то делать, то по-настоящему, а во-вторых, жизнь слишком коротка, чтобы прожить ее не на своем месте.
Отслужив, я вернулся и решил: либо я стану актером, либо всю жизнь буду жалеть, что не попробовал. Подрабатывал слесарем, копил на дорогу и поехал поступать сначала в Москву.
Обошел все театральные вузы и везде получил отказ. Ни один столичный приемный комитет не поверил, что из бывшего флотского хулигана может выйти толк.
Опускать руки я не умел, так что поехал в Ленинград. Там мне повезло: ЛГИТМиК взял меня на курс.
Мы учились рядом с такими же голодными до сцены ребятами, я подружился с Дмитрием Нагиевым, мы играли, репетировали, спорили ночами и жили в ощущении, что театр - это центр вселенной.
Я был как рыба в воде: наконец-то оказался среди тех, кто говорил на одном со мной языке. За годы учебы я успел не только вырасти как актер, но и дважды жениться. И это, конечно, тоже часть моей истории.
Картошка, первая любовь и та семья, из которой я ушел сам
Первый брак случился почти случайно. Я проснулся однажды утром, увидел, как моя однокурсница Лена Павликова жарит мне картошку, и вдруг почувствовал: вот оно, семейное счастье, тихое, домашнее.
Мы сыграли свадьбу в гостинице "Прибалтийская", куда простых "русских" тогда вообще почти не пускали, родители Лены все организовали красиво, по тем временам даже роскошно.
Но очень быстро выяснилось, что за романтической картинкой у нас нет фундамента. Мы прожили вместе три месяца.
Для кого то это ерунда, для меня - первый опыт того, как легко можно сделать больно другому человеку, просто потому что сам не понимаешь, чего хочешь. Мы расстались без больших скандалов, но тепло сказать друг другу "до свидания" так и не смогли.
Второй раз я женился гораздо осознаннее. Это была моя однокурсница Татьяна Аптикеева. Здесь все было по взрослому: взаимное чувство, общее ремесло, планы на будущее.
Моя мама, узнав, что Таня тоже родом с Украины, тут же сказала, что это знак и что этот союз ей по душе. Родители Тани помогли с жильем, благодаря обмену у нас появилась отдельная квартира в Ленинграде.
Мы оба устроились в БДТ, я параллельно снимался и работал плотником в театре, таскал декорации, клеил, пилил, делал все, что нужно, лишь бы дом держался на ногах.
Через четыре года у нас родилась дочь Настя. Это было счастье, очень честное и очень простое. Таня, конечно, делала с ребенком основную работу: садики, поликлиники, бессонные ночи.
Я выкраивал время между съемками и репетициями, забирал дочку из садика, читал ей книги, оставался с ней дома, когда мог.
Но все это было "между делом". Уже тогда во мне сидела мысль, которую я потом часто повторял себе: я не тот отец, которого заслуживает ребенок. Внимания, заботы, присутствия - я ей точно недодал.
Мы прожили вместе двенадцать лет. Я не искал романов на стороне, не строил планов уходить, не думал о том, что когда то добровольно разрушу эту семью.
Я был уверен, что так и дойдем до старости: театр, работа, дочь, привычный быт. Но именно в тот момент, когда ты начинаешь верить в стабильность, жизнь обычно и подбрасывает тебе выбор, от которого потом никуда не деться.
Севастополь, клуб, молодая девушка и тот вечер, после которого я не имел права жить по-старому
На съемки "Спецназа" я приехал в Севастополь уже сложившимся актером. За плечами были "Агент национальной безопасности", "Бандитский Петербург", "Улицы разбитых фонарей".
Роли бандитов, киллеров, суровых мужиков так прилипли ко мне, что соседи боялись заходить со мной в один лифт, а на улице люди смотрели с опаской, будто я и правда могу достать пистолет.
В один из вечеров после тяжелого съемочного дня мы с коллегами зашли в клуб. Там, на танцполе, я заговорил с двадцатиоднолетней студенткой филфака Еленой Косенко.
Она понятия не имела, кто я такой, не смотрела мои фильмы и воспринимала меня просто как мужчину, который пригласил ее на танец. Наверное, именно это и зацепило: никакого восторга от "звезды", только живой интерес и смех.
Я проводил ее пешком домой и уже по дороге понял, что моя прежняя семейная жизнь закончилась. Мне было сорок, у меня была жена, дочь, налаженный быт.
У нее - своя молодая жизнь и совершенно другие горизонты. Разница в возрасте шестнадцать лет все прекрасно понимали. Но я шел рядом и чувствовал, что влюбляюсь, и что жить на два фронта не смогу.
Я всегда презирал мужчин, которые годами живут на две семьи, имеют любовницу, врут жене, крутятся между двумя мирами. Измена - это когда одна ночь и все. А когда параллельно живешь с двумя женщинами, это уже предательство, а предателем я быть не хотел.
Я пришел домой и рассказал Тане все. Без красивых формулировок и попыток оправдаться. Я понимал, что делаю больно очень хорошему человеку, что разбиваю не только ее сердце, но и ее доверие к миру, к себе, к мужчинам вообще.
Развод был таким тяжелым, что я до сих пор не понимаю, как выжил. Мы не делили имущество, не устраивали публичных разборок, не выносили сор из избы в газеты. Но внутри у каждого из нас шла война.
Я уехал, настигло самоедство. Мы с Леной не могли радоваться так, как радуются обычные влюбленные. Я не имел права веселиться "на костях". Я понимал, что вина никуда не делась и не денется.
При этом я ясно чувствовал: только с этой женщиной я могу идти дальше. Лена стала не просто любимой, но и моим директором, партнером, человеком, который держал меня в профессии. Она легко нашла общий язык с моей дочерью Настей, а в 2012 году подарила мне вторую дочь - Алису.
Мы долго жили гражданским браком. Сейчас я сам не понимаю, почему не женился сразу. Сказать, что это было умно, не могу. Когда Лена забеременела, мы наконец пошли в загс, и я официально сделал то, что по сути чувствовал еще тогда, в Севастополе: выбрал эту женщину.
Снаружи это выглядело как красивая история: актер оставил семью ради молодой избранницы и нашел настоящее счастье в третьем браке.
Внутри все было гораздо сложнее: чувство вины, попытка построить новую семью на обломках старой, необходимость каждый день доказывать себе, что ты не просто беглец, а человек, который несет ответственность за свой выбор.
Скандалы, слухи, измены. Почему я всё равно считаю себя счастливым
Жизнь не закончилась на том, что мы с Леной расписались и родилась Алиса. Были успехи в профессии, новые сериалы, ленты, антрепризы, была медаль МЧС за роль командира спасателей в "Пяти минутах тишины", были гастроли, спектакли, съемки.
Я сыграл столько бандитов и "плохих парней", что "заслуженным киллером РФ" меня стали называть не только журналисты, но и коллеги, полушутя полусерьезно.
Казалось бы, вот он, хэппи-энд: я ушел к молодой, у нас родился ребенок, мы вместе работаем, живем, строим планы. Но реальная жизнь редко совпадает с красивой сюжетной линией. В какой то момент вокруг моего брака с Еленой начались слухи.
Писали, что она изменяет, что выгнала меня и мою маму из дома, что я терплю унижения и молчу, потому что не хочу травмировать дочь.
Громкие заголовки, страшные формулировки, истории о том, что она якобы "изменяла со всеми подряд, даже с крестником, в соседней комнате".
Часть этих историй рождалась из реальных конфликтов. Да, у нас были серьезные ссоры. Да, в какой то момент я действительно оказался вместе с мамой в съемной студии после очередной бытовой войны.
Да, я болезненно переживал и измены прошлого, и слухи настоящего. Но есть то, что я никогда не переставал помнить: как бы ни складывались отношения взрослых, ребенок не должен превращаться в поле боя. Поэтому я старался не выносить наши проблемы на публику и не превращать личное в шоу.
Когда мне задают вопрос: "Ну и за что тебе все это?", мне до сих пор нечего ответить. Я не считаю себя жертвой. Я прекрасно помню, что сам когда то пришел домой к женщине, с которой прожил двенадцать лет, и сказал, что люблю другую.
Я знаю, что разрушил одну жизнь, чтобы построить другую. И если теперь мне прилетает боль оттуда, где я надеялся найти только благодарность, это тоже часть счета, который мне выставила жизнь.
При этом, как ни странно, сегодня я могу честно сказать: я счастливый человек. Это не значит, что у меня идеальная семья, безупречная биография и чистая репутация. Это значит другое.
У меня есть любимое дело, в котором я состоялся, несмотря на все кривые дороги из дворов Николаева в театры Петербурга. У меня есть дети, обе дочери, и я стараюсь быть для них тем отцом, которого сам себе когда то не додал.
У меня есть женщина, с которой мы прошли через скандалы, ревность, страсть, кризисы и до сих пор умеем обняться так, что любая ругань теряет смысл.
Я 60-летний мужик, который честно признает: в отношениях с женщинами я бывал сволочью, делал больно, разрушал, уходил. Но я никогда не жил на две семьи, не строил свою жизнь на вечной лжи и не перекладывал ответственность на других.
Я сам сделал выбор уйти к молодой, сам заплатил за это ценой разбитой семьи и вечного чувства вины, сам же сегодня говорю: да, я могу считать себя счастливым. Потому что жив, работаю, люблю, виноват, отвечаю и все еще верю, что не все в этой жизни сделал.
Этот текст - художественная стилизация под интервью, основанная на открытых интервью, биографических материалах и известных фактах про героя.
Если вам понравился данный формат, прошу поддержать 👍