Дневник рыбинского доктора Константина Ливанова - бесценный документ о жизни провинциальной России в первые 10 лет Советской власти.
Ливанов ежедневно принимал пациентов со всего Ярославского уезда и записывал в свой дневник их жалобы, меткие выражения, рассказы о семейной жизни, мнения о новой власти.
Мы крайне рекомендуем прочитать книгу целиком - она небольшая, читается интересно и легко (по слогу, не по сути. По сути - там мрак и ужас), дает бесценные сведения.
В этой подборке собрали для вас те записки, которые передают атмосферу сильного нравственного упадка русской провинции в первые 8-10 лет после революции.
***
Апрель 1926-го
"Жена о муже:
Ни от кого не слыхала худого слова. Ну пусть бы он еще меня одну ругал, а святых-то не задевал. Ведь и не пьяница, а просто так, со злости: знает что я не выношу - ну и зачнет ругать и Пресвятую Богородицу, и Николая-чудотворца. Все иконы, какие висят в углу - все изматерит!
Он ругается, а я плачу... С этим переворотом совсем обасурманел народ. А нам-то, женщинам, как тяжело! Вот и вспоминаю, как прежде у родителей жилось. Такие-то все хорошие да ласковые... Дедушка был - старенький-старенький. Не кричит, бывало, никогда, а все с такой лаской: "Аннушка, принеси-ко ты мне, милая...". А я давай плакать: хоть бы он построже как-нибудь сказал!... Вот была какая дура".
25 июня 1926 года
"В период 20-23 года беременные девицы плакали от стыда и отчаяния; в 25-27 годах беременность уже не встречается с таким ужасом, наблюдается чисто практический подход к делу: спокойно и трезво девушка пускается в обсуждение вопроса, что делать? - делать аборт или оставить так, как есть, выходить замуж за виновника беременности или нет. Ни слез, ни просьб"
15 июня 1928 года
"На днях, будучи в деревне, услыхал первый раз в своей жизни, как крестьянские девицы пели похабные песни"
25 июня 1926 года
"Девочка-беженка из Самарской губернии, 15 лет, явилась ко мне на осмотр по поводу острого бартолинита (гонорейное заражение). Чтобы доехать до Рыбинска, чуть не на каждой пристани ей пришлось отдаваться матросам. Таких случаев не один, а несколько известны мне".
28 июля 1926 года
"Ребёнок одного года с резким воспалением pracpos, и головки penis’а*. Из объяснения с матерью выяснилось, что причина болезни - «шалости» безработного мужа. «Целые дни ничего не делает, валяется на постели и играет с ребёнком: дёргает его за член и в восторге, что член напрягается. "Ну и молодчина, Васька, - да тебе скоро девку надо!"»
5 мая 1927 года
"Разбитная, развязная девица, лет 20, комсомолка. Накрашенные губы и щеки, стриженая. Всё время хихикает и играет глазами. Просит дать ей какого-нибудь лекарства, чтобы успокоить боли в животе и частые позывы на мочу. На мой совет сделать кой-какие анализы, чтобы точно определить болезнь, и несколько дней полежать в постели говорит:
«Какие тут анализы – дело ясное: у меня триппер, а лежать мне некогда: мне сегодня надо ехать на вигоневую фабрику играть в спектакле! Вы дайте мне чего-нибудь на скорую руку: пустяки! Поболит да и отстанет! Я уж привыкла».
С тем же развязно-весёлым видом поведала мне, что она на одном году сделала шесть абортов. Вид у меня, вероятно, был весьма смущённый и расстроенный после таких разговоров, потому что девица под конец весело расхохоталась. Целый день было у меня отвратительное настроение, точно прикоснулся я к чему-то скользкому, гадкому, тошнотному"
23 августа 1926-го
"Старик 75 лет. Страдает ужасными головными болями из-за гнойного воспаления глазного яблока (панофтальмит). Не имеет покоя ни днем, ни ночью. И вот его такого несчастного, изо дня в день травит и издевается над ним внучка-комсомолка 16 лет. "Другого и званья для меня нет, как косой черт, вот возьму да выбью тебе и другой глаз".
На Пасху отец с матерью - моют, чистят, прибирают, а внучка сидит на лавке и смеется над ними: "Поработайте, поработайте, а я погляжу!". Ночь-то сидишь и вспоминаешь прежние-то годы: отец у меня умер 110 лет, семья большая, а вот жили по-хорошему, по-Божьему...
Нигде не служит, ничего не делает. Отец и то не выдержит и скажет когда: "Лизушка! Ты жрешь и пьешь наше - неужели тебе не стыдно?!" - "Должны кормить: у меня начальство есть, заставят кормить - больно я испугалась!".
28 августа 1926-го
"Всех деточек у меня была только дочка. И она умерла! Теперь бы ей было девять годочков... Никак не могу забыть - все и плачу об ней... В Троицын день пошла на могилку и такой тут удар получила, что и сказать не могу... Срубили, окаянные, рябинку мою... Сама, своими руками посадила ее на могилке, - девять лет ей было, как и голубушке моей - Клавденьке! Приду на могилку, послушаю: шумит рябинка, точно доченька моя милая говорит... Поплачу и словно легче станет!... Последнюю утеху-то мою отняли. И за что?! Кому она помешала?! Ведь это было у меня последнее! (Местная ячейка комсомола так проводила борьбу с религиозными предрассудками)"
26 августа 1926-го
"Молодая крестьянка, 27 лет, - три месяца как вышла замуж. Беременна. Просит дать ей лекарство, чтобы "выкинуть".
- А вы знали, для чего выходили замуж? Ужели вам не стыдно обращаться с такими просьбами?! Сами же говорите, что муж у вас хороший, нужды ни в чем не видите? Неужели вас не радует, что будете матерью, что будет для кого и для чего жить? Да наконец - неужели просто не жалко ребенка?
- Чего его жалеть - эко, подумаешь, добро какое!
- Вы верующая?
- Ну, кто же нынче верит?!".