Лошадь - уникальное животное! Целебное! Лечит кучу болезней... Доброе, умное, способное на всё - компаньон, работник, боевой товарищ... Есть, конечно, и сложности - требует ухода, усиленного питания и уверенного хозяина...
Но насколько архетип мужчин-Лошадей (Сталкер) соответствует нашему нынешнему представлению о Лошадях? Честно говоря, не очень. Открытые знаки (Кот, Петух, Крыса, Лошадь) в одомашненном виде и диком отличаются подчас диаметрально. Дикий кот и кот домашний... Птица в клетке и птица на воле... Разница грандиозна...
Осторожный, теневой, малозаметный человек... Одиночка, привыкший долго запрягать и быстро ездить, и практически неспособный к безоговорочному подчинению... Нет, на лошадь непохоже, скорее лось или слон. Так что не советую ссылаться на лошадей.
Чтобы немного уточнить ситуацию, несколько отрывков из "Сталкера"...
ПРЕОДОЛЕНИЕ БОЛТОВНИ
Восторженный Дон Кихот, скучающий Евгений Онегин, любопытствующий Гулливер, слабоумный Йозеф Швейк… У каждого из этих книжных героев, наверное, также найдётся куча верных почитателей. Но образцом для подражания они быть не могут. Если читателю нужен герой, как путеводитель по жизни, то тут образцом был и будет только он — Рэдрик Шухарт, никем никогда не сыгранный, никак не воплощённый на сцене или на экране, стопроцентный литературный идеал.
Его нетленный образ, сотворённый братьями Стругацкими, для нескольких поколений юных естествоиспытателей, как путеводная звезда, — освещает дорогу жизни, давая подробнейшие указания по входу в персональную Зону, а главное, по выходу оттуда живым, невредимым и по возможности не сильно покалеченным.
Так вот, если кто забыл, то одно из главных требований по входу в Зону — это преодоление болтовни. То есть вне Зоны ещё можно позволить себе расслабиться и трепануть языком под стаканчик с крепким… Но в Зоне уже ни–ни, — никакой болтовни!
Прогрессоры, как мы помним, вносили в этот мир голую мысль, то есть сочиняли лозунги, были краткими до афористичности. Болтовню же в наш мир принесли Мокрецы, старавшиеся охватить обозримую вселенную разом, могучей кучкой, без всякой системы или порядка. Обида–Мученики попробовали остановить этот словесный поток, отсеивая в сторону всё второстепенное, оставляя только то, что непосредственно про Человека. Но всё равно получилось очень уж многословно. И вот тут, слава богу, нашлись Сталкеры, то есть именно те, кто призван остановить болтовню, взять от имени человечества себя в руки и усмирить этот бесконечный зуд самовыражения, унять этот водопад словоизвержения, заткнуть в себе плач недужного младенца.
— Ну, ладно, ползём потихоньку над бывшими огородами, двигатель под ногами гудит ровно, спокойно, ему–то что, его не тронут. И тут мой Тендер не выдержал. Не успели мы ещё до первой вешки дойти, как принялся он болтать. Ну, как обычно новички болтают в Зоне: зубы у него стучат, сердце заходится, себя плохо помнит, и стыдно ему, и удержаться не может. По–моему, это у них вроде поноса, от человека не зависит, а льёт себе и льёт.
Это так Стругацкие через Рэдрика поясняют нам про знаменитый «поток сознания», который принёс столь оглушительную славу великим литераторам Обида–Мученикам. Идём дальше…
— И чего только они не болтают! То начнёт пейзажем восхищаться, то примется высказывать свои соображения по поводу пришельцев, а то и вообще к делу не относящееся, вот как Тендер сейчас завёл про свой новый костюм и уже остановиться не может. Сколько он заплатил за него, да какая шерсть тонкая, да как ему портной пуговицы менял…
— Замолчи, — говорю. Он грустно так на меня посмотрел, губами пошлёпал
и опять: сколько шёлку на подкладку пошло. А огороды уже кончаются, под нами уже глинистый пустырь, где раньше городская свалка была, и чувствую я — ветерком здесь тянет. Только что никакого ветра не было, а тут вдруг потянуло, пылевые чёртики побежали, и вроде бы я что–то слышу.
— Молчи, сволочь! — говорю я Тендеру. Нет, никак не может остановиться. Теперь про конский волос завёл. Ну, тогда извини.
— Стой, — говорю Кириллу. Он немедленно тормозит. Реакция хорошая, молодец. Беру я Тендера за плечо, поворачиваю его к себе и с размаху ладонью ему по забралу. Треснулся он, бедняга, носом в стекло, глаза закрыл и замолчал.
Вот так на страницах «Пикника» происходит тот самый удар мирового Рэдрика по мировому же Тендеру. И ясно, что удар этот наносится только в виду пылевых чёртиков, то есть приближающейся опасности. Ну, а в опасности, как известно, болтать нельзя, надо думать, анализировать, выискивать структуру момента и принимать решение. Но только не болтать…
МАСКИРОВКА ГЕНИАЛЬНОСТИ
— Никакой сталкер, если он совсем не свихнулся, на пушечный выстрел к Зоне не подойдёт, когда знает, что за ним следят. Мне сейчас в самый тёмный угол залезть надо. Какая, мол, Зона? Я туда, мол, и по пропускам–то не хожу который месяц! Что вы, понимаешь, привязались к честному лаборанту?
Это в том смысле сказано, что походы в Зону, из которой наши Сталкеры таскают свои гениальные теории и структуры, надо секретить, затенять и всячески маскировать. А то перекроют все входы и выходы. Вести себя нужно так, чтобы в голову никому не пришло, куда ходят Сталкеры по ночам. Какая, мол, Зона? Что вы, понимаешь, привязались к честным лаборантам?
Вот так, будучи единственными истинными научными гениями, Сталкеры упорно маскируют себя серой краской. Лица, без всякой печати необычности или аномальности, простецкие обыденные манеры… Журналистам и прочим охотникам за гениями тут делать нечего, пусть лучше Тендера допросят… Им ведь хочется увидеть что–то яркое, уникальное, корявое, а тут они видят обыкновенных людей, в меру весёлых, в меру сдержанных. Ни тебе великой эрудиции, ни тебе скорострельности мышления, Сталкеры скорее даже немного тугодумы. А ещё нелюбовь к длинным словам и ярким жестам. Одним словом — серость и ещё раз серость. И, тем не менее, гении, сплошь и рядом, истинные гении.
Сталкеры — это фантастически яркое и ошеломляющее опровержение всевозможных псевдотеорий, на манер Мокреца Эфроимсона, гласящих, что гениальность — это всегда болезнь. Все Сталкеры удручающе нормальны и психически здоровы.
Спрашивается: так откуда же берутся столь потрясающие результаты, столь мощные прорывы, если даже самых выдающихся Сталкеров никак не выделить из толпы?
Помните, как Кирилл Панов, а за ним Нунан с перерывом в две страницы называют Рэдрика простой душой… Вот оно! Расчётливый, ловкий, идеально сбалансированный в Зоне, среди людей он кажется простоватым,не готовым к надуманным и нечистым человеческим играм… Все вокруг вовлечены в игры: кто шпионит, кто доносит, кто служит, у каждого своя контора (военная, научная, религиозная), и только Рэдрик сам по себе, ибо он одиночка.
Именно простота души, а заодно простота и ясность мышления делают
Сталкеров истинными гениями. Дверь, которую Прогрессоры могли только
увидеть, а Мокрецы только пощупать, дверь, которую Обида–Мученики
в своих мучительных порывах могли лишь на секундочку приоткрыть, Сталкеры открывают легко и непринуждённо, открывают широко, можно сказать, настежь.
Ясность и простота, поиск ясных и простых принципов мироздания (та самая структурность) и светлая оптимистическая вера в то, что без этих принципов ни одна громоздкая конструкция во вселенной не устоит. Как не устоит без скелета слон, как не устоит без скелета жираф. И даже кит без скелета не поплавает по океану. А что касается бесскелетных гигантских богомолов, так ведь это же — фантастика…
И ещё: изумительное чувство баланса. Собственно, сталкерские структуры — это, наверное, и есть баланс: левого с правым, заднего с передним, верхнего с нижним. Никто на целом свете не сводит баланс так хорошо, как Сталкеры. Канатоходцы…
* * *
Впрочем, маскировать хорошую работу надо только в процессе делания. Когда дело сделано — пусть оценивают! Вот некий список «ста
ныне живущих гениев», составленный в 2007 году. На первом месте
стоит химик Альберт Хофман. На третьем — финансист Джордж Сорос. На четвёртом — аниматор Мэтт Грейнинг. Пятое и шестое места
делят химик Фредерик Сенгер и политик Нельсон Мандела. На седьмом физик Стивен Хокинг. На девятом математик Григорий Перельман.
7 из 10 (!) Какая уж тут маскировка!
ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ БОРЬБЫ С БОЛТОВНЕЙ
Благородное дело преодоления болтовни оказывает настолько мощное дисциплинирующее действие на Сталкера, что он рискует потерять свою фантастически тонкую чувствительность. Чувствовать тонко, но не давать хода эмоциям, — ни страх, ни радость, ни злость, ни благодарность, — ничто не должно мешать работе мозга. Зона эмоций не прощает. Сталкер гонит свои эмоции внутрь, он хлещет их, сгоняет в кучу, чтобы стада робких зайцев слились в одно целое и превратились в мощного бесстрашного слона, покрытого толстой и непробиваемой шкурой.
— Заплачет по тебе кто–то в далёкой России, а я вот и заплакать не могу. И ведь я во всём виноват, паразит, не кто–нибудь, а я! Как я, скотина, смел его в гараж вести, когда у него глаза к темноте не привыкли?
Это эмоции Рэдрика — они весьма горячи! Но не слишком ли быстро они перетекают в холодные рассуждения и жёсткие умозаключения?
Примеры можно было бы вылить широкой рекой. Самый знаменитый исторический пример — это наверное про то, как дедушка Ленин слушал «Аппассионату» молчаливого Бетховена и музыка вызывала у него желание плакать и гладить людей по голове, но он удерживал слёзы, брал себя в руки и подтверждал, что людей надо не гладить, а бить, бить сильно, чтобы они
слушались…
Или упомянутый выше величайший и тончайший Михаил Зощенко.
— Он никогда не отвечал на вопросы сразу, а всегда после долгой паузы. Нелюдимый, хмурый, как будто надменный, садился он в самом дальнем углу,
сзади всех, и с застылым, почти равнодушным лицом вслушивался в громокипящие споры…
Так писал о появлении Зощенко среди Серапионовых братьев Корней Иванович Чуковский. Впрочем, тут же оговаривался, что зощенковское равнодушие было чисто внешним, а на деле тот не выносил людской чёрствости… Всё его творчество было походом против людской чёрствости, нечуткого отношения друг к другу.
Внутренне такие чувствительные, внешне они почти что каменные. Таков план Сталкеров, по которому убийство эмоциональных проявлений должно укрепить силу духа и сделать человека деятельнее. Увы, начатое Сталкерами движение остановить не удастся, и уже на следующей ступени Умники доведут процесс окаменения до самого сердца.